Мария Марцева – Приключения Таисии Цветковой. Кот, икра и счёт в швейцарском банке (страница 5)

Персик, однако, сомнений не разделял. Он скрёб лапой решётку переноски и нетерпеливо мяукал, рвался наружу, к фабрике, будто его магнитом туда тянуло.

— Ладно, ладно, идём, — сдалась я. — Но ты держишься рядом и слушаешься меня. Договорились?

Я пристегнула к шлейке кота длинный поводок — давно купила для прогулок, да Персик так ни разу и не соизволил выйти гулять, — выпустила его из переноски, накинула капюшон, прихватила фонарик и сумку. Коробку с документами я снова заперла в багажнике: тащить её в развалины было слишком рискованно.

Мы двинулись вдоль забора, ища лазейку. Персик трусил рядом на удивление послушно, обнюхивая землю и навострив уши. Вскоре кот потянул меня в сторону — там, за разросшимся кустом бузины, в заборе обнаружилась дыра, отогнутый лист профнастила. Я протиснулась внутрь, придерживая поводок, и оказалась на территории фабрики.

Двор зарос травой в человеческий рост, между бетонных плит пробивались молодые берёзки. Повсюду валялся мусор: ржавые бочки, обломки станков, битый кирпич, какие-то трубы. В воздухе пахло сыростью, гнилью и ржавчиной. Над головой с карканьем кружило вороньё, добавляя пейзажу зловещности.

— Так, нам нужна котельная, — рассуждала я вслух. — «Подвал, секция Г, за котлом». Котёл — значит котельная. Вон та труба, видишь? Туда и пойдём.

Мы направились к приземистому корпусу у подножия наклонной трубы. Дверь котельной была распахнута настежь и висела на одной петле. Внутри царил полумрак, пахло мазутом и плесенью. Я включила фонарик, и луч выхватил из темноты гигантские ржавые котлы, переплетение труб, проржавевшие вентили и манометры с разбитыми стёклами.

— Ну и где тут секция «Г»? — пробормотала я, водя лучом по стенам.

И тут я заметила нечто, от чего сердце ёкнуло. На пыльном полу, среди вековых наслоений грязи, чётко отпечатались следы. Свежие. Несколько пар мужских ботинок. Кто-то побывал здесь совсем недавно — может, час, может, два назад.

Меня прошиб холодный пот. Гольцов. Его люди опередили нас. Пока я плутала по библиотекам и уходила от слежки, они уже добрались сюда. Что, если они нашли тайник? Что, если всё пропало?

Персик тоже учуял чужих. Он застыл, прижав уши, шерсть на загривке встала дыбом, и из горла вырвалось знакомое предупреждающее рычание. Кот смотрел в глубь котельной, туда, куда вели следы.

— Тихо, — шепнула я, гася фонарик. — Кажется, мы тут не одни.

И действительно — откуда-то из глубины здания донеслись звуки. Голоса. Двое мужчин разговаривали приглушённо, по-деловому. Слов было не разобрать, но интонации не сулили ничего хорошего. А потом раздался лязг металла и грубое ругательство — будто кто-то пытался что-то отодрать или сломать.

Я замерла, боясь дышать. Бежать? Спрятаться? Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю фабрику. Я лихорадочно соображала. Если люди Гольцова здесь и ломают что-то в котельной, значит, тайник они ещё не нашли — иначе бы уже ушли. Был шанс. Призрачный, но был.

Я осторожно, на цыпочках, двинулась на голоса, держа Персика на коротком поводке. Кот ступал бесшумно, как настоящий хищник, и не издавал больше ни звука — понимал, что нужно затаиться. Мы прокрались за ряд котлов и выглянули из-за ржавого бака.

В дальнем углу котельной, освещённые переносным фонарём, возились двое. Один — высокий, в чёрной куртке, с бритым затылком — орудовал ломом, отковыривая от стены лист железа. Второй, пониже и поплотнее, светил ему и нетерпеливо командовал:

— Давай, давай, шевелись. Хозяин ждать не любит. Сказано — за котлом, в секции «Г».

Я похолодела. Они знали то же, что и я. Слово в слово. «За котлом, в секции Г». Откуда? Неужели у них была вторая копия пометки? Или… Меня осенило: возможно, Гольцов сам когда-то знал про этот тайник, но не знал точного места, а пометка Аркадия Михайловича указала ему направление. Хотя нет, не сходится. Откуда им знать про секцию «Г»?

Ответ нашёлся сам собой и был неприятным. Кто-то им сказал. Кто-то, кто видел пометку или знал тайну. Круг подозреваемых снова расширился, и в нём появился невидимый предатель.

Бритый поддел ломом, лист железа со скрежетом отошёл, обнажив тёмную нишу в стене.

— Есть! — выдохнул плотный. — Свети сюда!

Я затаила дыхание. Сейчас. Сейчас они найдут то, ради чего всё затевалось, и я останусь ни с чем. Тридцать лет тайны Аркадия Михайловича уйдут в руки тех самых людей, от которых он их прятал.

Бритый сунул руку в нишу, пошарил там и вытащил… ничего. Ниша была пуста. Он ощупал её ещё раз, посветил внутрь, выругался.

— Пусто! Тут ничего нет!

— Как нет? — плотный оттолкнул напарника и сам заглянул в дыру. — Должно быть! Хозяин сказал — главбух всё здесь спрятал!

— Сам погляди, командир. Голые стены. Видать, кто-то нас опередил. Или старый хрыч соврал перед смертью.

Плотный разразился отборной бранью и в сердцах пнул ногой ржавую бочку, которая с гулким грохотом покатилась по полу. От неожиданности я вздрогнула — и тут случилось страшное. Мой локоть задел стоявший рядом кусок арматуры, и тот со звоном повалился на бетон.

Звук в гулкой пустоте котельной прозвучал как выстрел.

— Кто здесь?! — рявкнул плотный, разворачиваясь и направляя луч фонаря в нашу сторону.

Я метнулась назад, за котёл, прижимая к себе Персика. Сердце готово было выскочить из груди.

— Там кто-то есть! — крикнул бритый. — Я слышал!

Послышались торопливые шаги — двое мужчин двинулись прямо к нашему укрытию. Луч фонаря шарил по котлам, подбираясь всё ближе. Ещё пара секунд — и нас обнаружат. Я лихорадочно озиралась в поисках выхода, но позади была глухая стена, а единственный путь к двери преграждали приближающиеся преследователи.

И тогда Персик решил всё сам.

Кот вырвал поводок из моих ослабевших от страха пальцев, выскочил из-за котла и с диким, нечеловеческим — вернее, не кошачьим — воем бросился прямо под ноги бандитам. Восемь килограммов рыжей ярости, шипящей, царапающейся и орущей благим матом, обрушились на врага.

— А-а-а! Чёрт! Что это?! — заорал бритый, отшатнувшись.

— Кошка! Кошка какая-то бешеная! — вторил ему плотный, отмахиваясь фонарём.

Персик носился вокруг них рыжим вихрем, кидался на ноги, впивался когтями в штанины, оглушительно выл и шипел, создавая полнейший хаос. Бандиты, здоровенные мужики, шарахались от него, как от привидения, размахивали руками и налетали друг на друга в темноте.

— Перси! — ахнула я, но кот уже сделал своё дело.

Воспользовавшись паникой, я выскочила из укрытия и метнулась к выходу. Свистнула коту — тот, словно по команде, отлепился от очередной штанины и рыжей молнией устремился за мной.

— Стой! Уйдёт! — взревел плотный позади.

Но мы уже вылетели из котельной на улицу, под спасительный дождь. Я подхватила Персика на руки и со всех ног припустила через заросший двор к дыре в заборе, не разбирая дороги, спотыкаясь о битый кирпич и обломки. За спиной слышались тяжёлый топот и матерная брань — погоня не отставала.

Я протиснулась в дыру, царапая бок об острый край профнастила, добежала до машины, рывком распахнула дверь, забросила Персика на сиденье, и сама нырнула за руль. Ключ! Где ключ?! Трясущимися руками я воткнула его в замок зажигания. Мотор кашлянул раз, другой — и, о чудо, завёлся.

Я вдавила педаль газа в пол. «Форд» рванул с места, разбрызгивая грязь из-под колёс. В зеркале я успела увидеть, как двое мужчин выскочили из дыры в заборе и бессильно махали кулаками нам вслед.

Только отъехав на пару километров и убедившись, что погони нет, я остановилась на обочине и без сил откинулась на спинку сиденья. Руки тряслись, сердце колотилось, дыхание сбивалось. Персик сидел рядом, важный и невозмутимый, и вылизывал растрёпанную шерсть с видом героя, выполнившего боевую задачу.

— Ты... ты меня спас, рыжий, — выдохнула я, дрожащей рукой гладя кота. — Ты настоящий герой. Просто настоящий герой.

Персик милостиво принял ласку и громко замурлыкал.

Когда дыхание выровнялось, я начала соображать трезво. Тайник в котельной пуст. Бандиты Гольцова искали там же, где и я, — значит, кто-то слил им место. Но самое главное — там НИЧЕГО не было. Либо Аркадий Михайлович перепрятал содержимое, либо... пометка была ложной. Приманкой. Стариковской хитростью, чтобы пустить преследователей по ложному следу.

— Перси, — медленно произнесла я, осенённая догадкой, — а что, если старик нас всех обманул? И настоящий тайник вовсе не в котельной?

Я достала телефон, чтобы ещё раз взглянуть на сфотографированную пометку. И в этот момент экран засветился — входящий звонок. Незнакомый номер. Но не тот, с которого звонил Гольцов. Другой.

Поколебавшись, я ответила.

— Алло?

— Таисия Петровна? — раздался в трубке надтреснутый старческий голос. — Не бросайте трубку, ради бога. Я друг Аркадия. Старый сторож с фабрики. Он велел вам помочь, если вы появитесь. Я всё видел. Вам грозит опасность. Нам надо встретиться.

Глава 5. Сторож со стажем

— Старый сторож с фабрики? — переспросила я, сжимая телефон так, что побелели пальцы. — Откуда у вас мой номер? И откуда мне знать, что вы не подосланы Гольцовым?

В трубке раздался дребезжащий, добродушный смешок, перешедший в кашель.

— Эх, голубушка, осторожная вы. Это правильно. Аркадий говорил, что вы умница. Номер ваш он мне сам оставил — в конверте, который вы должны были получить, был ещё листочек с моим телефоном, да? «Если что — звони Фёдору». Не нашли? Он порой путал, что куда кладёт, царствие ему небесное. А что до Гольцова... Если бы я был с ним заодно, девонька, вас бы уже скрутили в котельной. Я ведь видел, как вы туда лезли. И как улепётывали — тоже видел. Лихо ваш котяра тех бугаёв разогнал. Прямо цирк.