Мария Марцева – Приключения Таисии Цветковой. Бухгалтерский баланс с трупом в придачу (страница 3)

В статье упоминался коммерческий директор «ГрандМонолита» — некий Виктор П. Гущин, который после краха фирмы благополучно устроился в другую компанию и вообще остался ни при чём.

Виктор Павлович Гущин. Наш коммерческий директор.

Я перечитала абзац три раза, чтобы убедиться, что не ошиблась. Нет. Всё верно. Тот же человек. Три года назад он работал в фирме, из которой вывели деньги, и директор которой пропал. А теперь та же история повторялась в «СтройГаранте». Двадцать миллионов через однодневку. Исчезнувший Борис Михайлович. И Гущин — снова в стороне, снова чистенький, снова с готовым объяснением про командировку.

Это не могло быть совпадением. Дебет с кредитом не сходятся случайно дважды.

— Персик, — позвала я дрожащим голосом, — кажется, я знаю, кто наш злодей.

Кот, доевший бутерброд, запрыгнул на стол, уставился в экран ноутбука и вдруг хлопнул лапой прямо по фотографии Гущина, которую я успела найти в интернете. Хлопнул точно, с размаху, будто ставил печать. Я даже вздрогнула.

— И ты так считаешь? — нервно усмехнулась я. — Вот и я о том же.

Но одно дело — догадываться, и совсем другое — доказать. У меня на руках были только косвенные улики. Старая статья, дёрнувшийся при слове «Вектор» Гущин, запонка директора в сумке курьера. Этого мало. Гущин — человек хитрый, осторожный, дважды проворачивавший подобное и оба раза выходивший сухим из воды. Голыми руками такого не возьмёшь.

Нужны были доказательства. Документы. Что-то, что напрямую связало бы Гущина с фирмой «Вектор-М» и выведенными деньгами. И я уже примерно представляла, где их искать. В офисе, в сейфе. Только не в том сейфе, где хранились официальные документы, к которому у меня был доступ, а где-то ещё. У такого аккуратиста, как Гущин, наверняка должна быть припрятана и вторая, теневая бухгалтерия. Без неё в таких схемах никак — нужно же где-то вести учёт реальных потоков.

Я закрыла ноутбук и потёрла виски. План постепенно вырисовывался, но от него у меня заранее холодело в животе. Лезть в офис, рыться в чужих сейфах, искать компромат на человека, который, судя по всему, уже один раз заставил исчезнуть неугодного директора... Брр. Не о такой жизни я мечтала, заканчивая финансовый колледж.

Зазвонил телефон, и я подскочила на стуле так, что Персик возмущённо мяукнул. На экране высветился незнакомый номер. Я колебалась пару секунд, потом всё же ответила.

— Алло?

В трубке несколько мгновений было тихо. Только чьё-то дыхание. А потом мужской голос, низкий и неприятный, медленно произнёс:

— Таисия Петровна, я бы на вашем месте не лез не в своё дело. Цифры, знаете ли, иногда лучше оставлять как есть. Целее будете.

И гудки.

Я застыла с телефоном в руке. Сердце колотилось где-то в горле. Значит, они уже знают. Знают, что я нашла платёжки и задаю вопросы. Гущин понял это ещё в офисе, по моему лицу, по этому неосторожному вопросу про «Вектор». И теперь меня предупреждали. По-хорошему. Пока ещё по-хорошему.

Персик, почуяв моё состояние, прижался к моей ноге и тихо, утробно заворчал, глядя на входную дверь. Шерсть у него на загривке встала дыбом.

— Не бойся, рыжий, — прошептала я, хотя у самой зуб на зуб не попадал. — Мы с тобой им так просто не дадимся.

Я встала, проверила, заперта ли дверь на оба замка, накинула цепочку и для верности подпёрла ручку стулом. Потом вернулась на кухню, налила себе ещё чаю — руки тряслись, и я расплескала половину на стол.

Угроза не напугала меня. То есть напугала, конечно, до дрожи в коленках. Но вместе со страхом во мне поднялось и другое чувство — упрямое, злое, бухгалтерское. Меня, Таисию Петровну Цветкову, которая одиннадцать лет честно сводила баланс, какие-то жулики смеют запугивать по телефону? Свели человека в могилу, украли двадцать миллионов, а теперь ещё и угрожают?

Нет уж. Дудки. Я этого так не оставлю.

Я посмотрела на запонку, спрятанную в комоде, на ноутбук с фотографией Гущина, на своего рыжего сообщника, который уже взял след.

— Завтра, Персик, — сказала я твёрдо. — Завтра мы начнём копать по-настоящему. А пока — спать. Детективу нужен крепкий сон и ясная голова.

Кот согласно муркнул и потёрся о мою лодыжку. За окном по-прежнему моросил дождь, где-то в темноте города прятался убийца, а я, обычный бухгалтер, неожиданно для самой себя ввязалась в расследование, которое могло стоить мне жизни.

Но отступать было уже поздно. Лишний ноль был найден. А значит, кто-то должен был ответить за могилу.

Глава 3. Кофе с привкусом тайны

Ночь я провела отвратительно. Ворочалась, прислушивалась к каждому шороху за дверью, вскакивала от малейшего скрипа. Персик, надо отдать ему должное, нёс караул как настоящий боец — устроился на коврике у входа и время от времени поднимал голову, поводя ушами. Один раз он зашипел на дверь, и я чуть не умерла от страха, но оказалось, что это просто соседи сверху уронили что-то тяжёлое.

К утру я была разбитой, как старый калькулятор, но твёрдо решила: сегодня иду на работу как ни в чём не бывало. Главное — не подавать виду, что я что-то знаю. Веди себя естественно, Тася, говорила я себе, размазывая по бутерброду масло дрожащей рукой. Ты обычный главбух, который ничего не заметил. Скучный, безобидный, занятый своими цифрами.

Персик с сомнением наблюдал за моими сборами, сидя на табуретке. В его зелёных глазах читался скепсис. Дескать, актриса из тебя, хозяйка, как из меня балерина.

— Не каркай, — буркнула я ему. — Прорвёмся.

Перед работой я по привычке завернула в свою любимую кофейню. Маленькое уютное заведение «Зёрнышко» на углу, в двух кварталах от офиса. Я хожу туда уже три года, бариста Дашенька знает мой заказ наизусть — большой капучино с корицей и миндальный круассан. В то утро мне особенно нужна была доза кофеина, чтобы хоть как-то взбодрить измученный мозг.

В кофейне было тихо. Утренний наплыв уже схлынул, до обеда оставалось ещё далеко. Я взяла свой капучино, устроилась в дальнем углу за высоким растением в кадке — обожаю это место, тут уютно и никто не мешает — и достала телефон, делая вид, что листаю ленту. На самом деле я обдумывала, как подобраться к сейфу Гущина.

И вот тут судьба — или, может, чутьё моего рыжего напарника передалось мне по наследству — преподнесла подарок.

В кофейню вошли двое мужчин. Я бы и внимания на них не обратила, если бы один из них не был мне до боли знаком. Виктор Павлович Гущин собственной персоной. В дорогом сером пальто, с зонтом-тростью, лощёный и важный. А рядом с ним — высокий тип лет сорока, в чёрной куртке, с короткой стрижкой и каким-то неприятным, цепким взглядом. Я инстинктивно вжалась в кресло и спряталась за листьями фикуса.

Они не заметили меня — растение надёжно укрывало мой угол. Взяли два эспрессо и сели за соседний столик, спиной ко мне. Между нами была только кадка с фикусом. Я замерла, боясь даже дышать, и вся обратилась в слух.

— ...я же тебе говорил, всё чисто, — раздражённо цедил Гущин. — Не надо было так грубо с Борисом. Можно было по-тихому.

У меня внутри всё похолодело. «С Борисом». Они говорили о Стрельникове.

— По-тихому он начал бы в полицию бегать, — отозвался второй, тот, что в куртке. Голос у него был низкий, неприятный. И — я узнала его мгновенно — именно этот голос звонил мне вчера вечером. «Целее будете». — Он же уже копать начал. Спросил, куда деньги по «Вектору» уходят. Что мне оставалось?

Капучино в моей чашке, кажется, заледенел. Я сидела, боясь шелохнуться, и слушала, как двое мужчин буднично обсуждают судьбу моего исчезнувшего директора.

— Ладно, что сделано, то сделано, — Гущин понизил голос, но я всё равно слышала каждое слово. — Главное теперь — концы. Деньги через «Вектор» обналичили, фирму закрываем на той неделе. Вторую папку надо убрать из сейфа, она там как бомба лежит. Если кто доберётся — нам обоим конец.

Вторая папка. В сейфе. Я мысленно поставила галочку. Значит, я была права — теневая бухгалтерия существует, и хранится она в офисе.

— А с бухгалтершей что? — спросил тип в куртке, и я едва не подавилась воздухом. — Цветкова твоя слишком умная. Вчера про «Вектор» спрашивала. Я ей звякнул, попугал малость, но такие, знаешь, упёртые. Может, тоже... того?

Повисла пауза. Долгая, тягучая пауза, во время которой я отчётливо слышала, как колотится моё собственное сердце. Мне казалось, оно стучит на всю кофейню.

— Не пори горячку, — наконец произнёс Гущин. — Один пропавший директор — это ещё бывает. А пропавший директор плюс пропавшая бухгалтерша — это уже статья и следственная группа. Сначала проверь, что она знает. Если просто баба любопытная — припугнём, уволим, подбросим что-нибудь в её отчёты, чтобы сама в тюрьму загремела за растрату. А если копает серьёзно... тогда решим.

— Понял, — буркнул его собеседник. — Прослежу за ней.

Я сидела ни жива ни мертва. Вот, значит, как. Они уже обсуждают, убивать меня или сначала посадить. Очень мило. Просто очаровательно. Никогда ещё мой утренний капучино не имел такого отвратительного привкуса — привкуса настоящего, неподдельного страха.

Мне нужно было уходить. Немедленно. Пока они не обернулись, пока не закончили свой жуткий разговор и не направились к выходу, столкнувшись со мной нос к носу. Но как уйти незамеченной? Они сидели между мной и дверью.