Мария Марцева – Приключения Таисии Цветковой. Бухгалтерский баланс с трупом в придачу (страница 5)

Я хотела было вежливо выпроводить гостью — не до неё мне было, — но Зинаида Марковна уже по-хозяйски устроилась на табуретке в кухне и завела свою бесконечную шарманку. Я обречённо поставила чайник. Раньше выходных её теперь не выгонишь.

— А ты слыхала, Тасенька, что у нас в третьем подъезде творится? — затараторила соседка. — Нинка с пятого этажа со своим опять разругалась, чемоданы собирает! А в сорок второй квартире, говорят, притон развели...

Я слушала вполуха, кивала, разливала чай и думала о своём — о сейфе, о коде, о папке. И вдруг сквозь монотонный говорок соседки до меня долетела фраза, от которой я едва не выронила чашку.

— ...а ещё, Тасенька, страсти-то какие. Помнишь, ты мне рассказывала, что у вас на фирме начальник большой, важный такой, на чёрной машине ездит? Стрельников, кажись?

Я застыла.

— Помню, — осторожно сказала я. — А что с ним?

— Так вот же! — Зинаида Марковна понизила голос до заговорщического шёпота и наклонилась ко мне через стол. — Сватья моя, Антонина, она ж в посёлке Берёзовом живёт, за городом, у самого леса. Так вот она мне в субботу звонила и рассказывала. В пятницу вечером, поздно уже, к ним там, к лесу, подъехала машина. Чёрная, большая, дорогая. И двое мужиков из неё что-то тяжёлое вытащили и в лес поволокли. А потом обратно уже без груза вышли, да быстро так уехали.

У меня по спине поползли мурашки.

— И что? — выдавила я.

— Да то, что Антонина-то любопытная, в окно подсмотрела. Говорит, утром пошла в тот лесок за грибами — какие грибы по нынешней осени, одно название, — и наткнулась на свежий-то холмик. Земля рыхлая, недавно копали. Она перепугалась, конечно, обратно убежала. А я ей говорю: дура ты, Антонина, в полицию надо звонить! А она боится — вдруг бандиты вернутся.

Я сидела ни жива ни мертва. Чёрная машина. Пятница, поздний вечер. Двое мужчин. Тяжёлый груз, который вытащили из багажника и потащили в лес. А обратно вышли налегке. И свежий холмик земли.

Борис Михайлович.

Это была не сплетня. Это была разгадка. Сватья Зинаиды Марковны, сама того не подозревая, видела, как убийцы хоронили моего директора. В пятницу вечером — именно тогда, когда Стрельников якобы «уехал в командировку». А чёрная машина — у Гущина как раз чёрный представительский автомобиль, я его сто раз видела на парковке у офиса.

— Зинаида Марковна, — я постаралась, чтобы голос не дрожал, — а где именно этот посёлок Берёзовый? И как сватью вашу зовут полностью? Где она живёт?

Соседка удивлённо вскинула брови.

— А тебе зачем, золотко?

Я лихорадочно соображала. Сказать правду нельзя — Зинаида Марковна разнесёт по всему подъезду, и это дойдёт до Гущина быстрее, чем я успею моргнуть.

— Да я... — выкрутилась я, — у меня знакомый риелтор спрашивал, нет ли в тех краях участков на продажу. Хочу ему адресок подкинуть, может, ваша сватья и продать что захочет.

— А, ну это другое дело! — обрадовалась соседка и тут же выложила мне всё: и полное имя сватьи — Антонина Власьевна Гречко, и адрес в посёлке Берёзовом, улица Лесная, дом восемь, и даже номер телефона. Я записала всё в блокнот дрожащей рукой.

Персик в это время сидел у моих ног и смотрел на меня так пристально, будто понимал каждое слово. Когда я записывала адрес, он вдруг тихо мяукнул и положил лапу мне на колено. Словно говорил: «Вот оно, хозяйка. Вот где зарыта правда. В прямом смысле».

Зинаида Марковна просидела у меня ещё час, переливая из пустого в порожнее все подъездные новости, но я уже почти не слушала. Голова шла кругом. Теперь у меня была не просто догадка — у меня было место предполагаемого захоронения и свидетельница, видевшая чёрную машину и двоих мужчин. Это уже кое-что. Это уже почти доказательство.

Наконец соседка засобиралась.

— Ну, побегу я, Тасенька. Ты пирожки-то ешь, не стесняйся. И котика угости, вон как он на меня смотрит, попрошайка рыжий.

Я проводила её до двери, рассыпаясь в благодарностях, заперла все замки и наконец-то осталась одна. Точнее, наедине с Персиком.

— Ну что, рыжий, — сказала я, опускаясь на пол прямо в прихожей и притягивая кота к себе. — Кажется, картина складывается. В пятницу Гущин со своим подельником убили Бориса Михайловича и закопали его в лесу под Берёзовым. А деньги вывели через «Вектор». И вся документация по этой грязной схеме лежит в сейфе у нас в офисе.

Персик заурчал и потёрся головой о мой подбородок.

Я задумалась. Что делать с этой информацией? Идти в полицию и рассказать про холмик в лесу? Но я снова уперлась в ту же стену. У меня — пересказ сплетни, услышанной от соседки, которая услышала от своей сватьи. «Испорченный телефон» в чистом виде. В полиции меня выслушают, поднимут на смех и в лучшем случае пошлют участкового проверить лесок «когда-нибудь на досуге». А Гущин тем временем узнает, что я что-то заподозрила, и либо перепрячет тело, либо разделается со мной.

Нет. Действовать нужно наверняка. Сначала — папка из сейфа. Документы, которые свяжут Гущина с «Вектором» и обналичкой. А потом, имея на руках финансовый компромат плюс показания свидетельницы про лес, можно идти к следователю — и тогда уже никто не отмахнётся.

Я записала всё, что рассказала Зинаида Марковна, в отдельный файл на компьютере, продублировала на флешку и снова отправила письмо самой себе на почту. Паранойя? Может быть. Но когда за тобой охотятся убийцы, лишняя предосторожность не помешает. Каждое доказательство должно быть продублировано. Как в бухгалтерии — всегда должна быть резервная копия.

Поужинав пирожками — Персик, конечно, получил свою долю капустной начинки, которую он, против ожиданий, обожал, — я устроилась на диване с ноутбуком и стала разрабатывать план на завтра. Завтра пятница. Через несколько дней Гущин собирался убирать папку из сейфа. Значит, времени у меня в обрез — буквально считаные дни.

План вырисовывался такой. Завтра с утра я приду на работу пораньше, пока никого нет. Дождусь, когда Гущин выйдет на одну из своих встреч, проникну в сейфовую комнату и попытаюсь найти код. А если повезёт — и саму папку. Рискованно? Безумно. Но другого выхода я не видела.

Я уже почти задремала, обняв тёплого, урчащего Персика, как вдруг кот резко напрягся. Шерсть на загривке встала дыбом, уши прижались к голове, и он издал низкий, утробный звук — не мяуканье, не шипение, а что-то среднее, угрожающее. Он смотрел в сторону прихожей, на входную дверь.

Я мгновенно проснулась. Сна как не бывало.

— Персик? — прошептала я. — Что там?

Кот не отрывал взгляда от двери. И тут я услышала. Тихий, едва различимый звук. Будто кто-то осторожно, очень осторожно ковырялся в замке.

Сердце замерло, а потом заколотилось как бешеное. Я медленно поднялась с дивана, стараясь не шуметь. За дверью кто-то был. Кто-то пытался войти в мою квартиру. Глубокой ночью.

Я скосила глаза на часы — почти полночь. Звук в замке стал отчётливее. Металлический, скребущий. Так возятся не с ключом — так подбирают отмычку.

Они пришли. За мной. Или за тем, что, по их мнению, у меня было — за распечатками, за запонкой, за моими догадками. «Прослежу за ней», — сказал тип в куртке в кофейне. Видимо, проследил. Узнал, где я живу. И теперь решил наведаться в гости, пока я сплю.

Персик соскочил с дивана и встал между мной и дверью, выгнув спину дугой. Он шипел, рычал, бил хвостом по полу — превратился из ленивого домашнего толстяка в маленькую разъярённую рысь.

Я схватила телефон трясущимися руками. Что делать? Звонить в полицию? Пока они приедут, меня уже... Закричать? Соседи спят. Но другого оружия у меня не было — только голос. И рыжий защитник девяти килограммов весом.

Замок тихо щёлкнул. Дверь дрогнула.

Я открыла рот, чтобы закричать, но в этот момент Персик сделал то, чего я от него никак не ожидала. Он метнулся к двери и с диким, утробным воем, от которого у меня самой кровь застыла в жилах, бросился прямо на неё, царапая когтями и вопя так, будто его режут на части.

Глава 5. Ночной визит

Персик орал так, будто на него обрушился весь ад преисподней. Этот вой невозможно описать — низкий, надрывный, переходящий в пронзительный визг, от которого закладывало уши. Кот метался у двери, бил по ней лапами, царапал когтями обивку и не умолкал ни на секунду. В тишине спящего подъезда этот концерт прозвучал как сирена.

И тут меня словно прорвало. Страх сменился чем-то яростным, отчаянным. Я набрала полную грудь воздуха и заорала во всю мощь своих лёгких:

— Помогите! Грабят! Ломятся в квартиру! Соседи, вызывайте полицию!

Я колотила кулаками по стене, по двери, орала так, что сорвала голос. Персик вторил мне диким воем. Вдвоём мы устроили такой грохот, что, кажется, проснулся весь дом.

За дверью что-то изменилось. Скребущий звук отмычки прекратился. Я услышала, как кто-то выругался — приглушённо, сквозь зубы, но это был тот самый низкий голос, голос типа из кофейни. А потом — торопливые, удаляющиеся шаги. Грабитель бежал.

В соседних квартирах захлопали двери. Загорелся свет на площадке — я увидела это в щель под дверью. Послышались голоса.

— Что случилось? Кто кричал?

— Это с пятого этажа, у Цветковой!

— Звоните в полицию!

Я приникла к глазку. На площадке уже собирались соседи — кто в халате, кто в пижаме. А вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, удалялась тёмная фигура в чёрной куртке. Я успела заметить только спину и капюшон. Через секунду он скрылся.