Мария Марцева – Приключения Таисии Цветковой. Бухгалтерский баланс с трупом в придачу (страница 2)

— Так нету его, Таисия Петровна. Третий день нету.

— Как нету? — опешила я.

— А вот так. В пятницу ушёл вечером — и всё. Телефон выключен, на звонки не отвечает. Виктор Павлович говорит, мол, в командировку срочно уехал, в Москву, по делам. Но как-то странно — даже не предупредил никого.

В пятницу. А последний подозрительный платёж «Вектору-М» ушёл как раз в пятницу днём. Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.

— А Виктор Павлович у себя?

— У себя, только просил не беспокоить, — Леночка понизила голос. — Он сегодня какой-то нервный. С утра по телефону орал на кого-то, аж дверь дрожала.

Я кивнула и вернулась к своему столу, но работать уже не могла. Мысли крутились в голове, как цифры в неудачном балансе — никак не желали складываться в стройную картину. Директор исчез. Из фирмы выведено двадцать миллионов. Коммерческий директор нервничает и говорит про какую-то срочную командировку, в которую Борис Михайлович уехал, никого не предупредив.

Я ещё раз открыла платёжки и решила распечатать самые подозрительные — на всякий случай. Принтер зажужжал, выплёвывая листы. Я схватила их, сложила и сунула в свою сумку. Сама не знаю зачем. Наверное, сработал тот самый бухгалтерский инстинкт: если цифры не сходятся, нужно сохранить доказательства.

В этот момент дверь кабинета Гущина распахнулась, и сам Виктор Павлович вышел в общий зал. Лицо красное, галстук ослаблен, на лбу испарина. Увидев меня, он почему-то вздрогнул.

— Таисия Петровна! — голос его прозвучал неестественно бодро. — А вы что задержались? Рабочий день вроде закончился.

Я машинально посмотрела на часы и удивилась — действительно, стрелки показывали почти семь вечера. Я и не заметила, как пролетело время за этими проклятыми платёжками.

— Да вот, отчёт довожу до ума, — сказала я как можно спокойнее. — Виктор Павлович, а вы не знаете, когда Борис Михайлович вернётся? У меня к нему вопрос по «Вектору-М»...

Я специально назвала эту фирму. И увидела, как Гущин едва заметно дёрнулся. Совсем чуть-чуть, но я заметила. Меня не проведёшь — я одиннадцать лет читаю людей по цифрам и по лицам.

— По какому ещё «Вектору»? — натянуто улыбнулся он. — Не забивайте себе голову, Таисия Петровна. Борис Михайлович в командировке, вернётся — разберётесь. А вы идите домой, отдыхайте. Поздно уже.

В его голосе появились стальные нотки. Я кивнула, быстро собралась, выключила компьютер и направилась к выходу, чувствуя спиной его тяжёлый взгляд.

На улице уже стемнело. Моросил мелкий противный дождь. Я шла к автобусной остановке и не могла отделаться от ощущения, что только что наступила на хвост чему-то очень опасному. Двадцать миллионов. Исчезнувший директор. Нервный коммерческий, который чуть не подпрыгнул при слове «Вектор».

В автобусе я достала телефон и попыталась найти что-нибудь про Бориса Михайловича в новостях. Ничего. Зато наткнулась на старую статью трёхлетней давности про какую-то обанкротившуюся строительную фирму, из которой так же таинственно вывели деньги, а её директор бесследно пропал. Совпадение? В совпадения я не верю. Дебет с кредитом не сходится случайно.

Домой я добралась вымотанная и насквозь промокшая. Едва открыла дверь, как мне под ноги бросился Персик — встрёпанный, с прижатыми ушами и круглыми от возбуждения глазами. Он мяукал так, будто за время моего отсутствия в квартире случилось как минимум землетрясение.

— Что, проголодался, рыжий разбойник? — я погладила его по голове.

Но Персик не повёл меня на кухню, как обычно. Вместо этого он метнулся в комнату, к дивану, нырнул под него и принялся там копошиться, недовольно урча. Я устало стянула промокшие туфли.

— Персик, что ты там опять прячешь? Снова чью-то пуговицу притащил?

Кот выбрался из-под дивана, держа что-то в зубах, важно подошёл ко мне и положил свою добычу прямо на мою мокрую туфлю. После чего сел рядом и уставился на меня выжидающе, мол, оцени, хозяйка, какой я молодец.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть подношение. И замерла.

На моей туфле лежала запонка. Дорогая, явно из чистого золота, с маленьким тёмным камнем посередине. А на обратной стороне поблёскивала тонкая гравировка.

Я поднесла её к свету и прочитала две буквы.

«Б. С.»

Борис Стрельников.

Запонка нашего исчезнувшего директора лежала у меня на ладони. Вот только откуда, скажите на милость, мой кот, который весь день безвылазно сидел дома, мог её притащить?

Персик мяукнул и посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Ну вот, я начал. А дальше уже твоя работа, хозяйка».

Глава 2. Персик нашёл улику

Я стояла посреди прихожей, держала на ладони золотую запонку с гравировкой «Б. С.» и чувствовала себя так, будто меня окатили ледяной водой. Усталость как рукой сняло. Мозг лихорадочно прокручивал один и тот же вопрос: откуда? Откуда в моей квартире, на пятом этаже панельной девятиэтажки, взялась запонка Бориса Михайловича Стрельникова?

Персик сидел у моих ног, обвив лапы хвостом, и смотрел на меня снизу вверх с непередаваемым выражением. На кошачьей морде читалась смесь гордости и нетерпения. Так смотрит студент, который притащил преподавателю не просто реферат, а готовую диссертацию, и теперь ждёт законной пятёрки.

— Так, рыжий, — сказала я, опускаясь перед ним на корточки. — Давай-ка разберёмся. Откуда у тебя это?

Персик мяукнул и снова нырнул под диван. Я опустилась на колени и заглянула в его сокровищницу. Зрелище, надо сказать, было впечатляющее. За три года кот натаскал туда целую коллекцию: две пуговицы, винную пробку, колпачок от ручки, чей-то ключ, три монеты, скомканную обёртку от шоколадки и — я замерла — белый прямоугольник плотной бумаги.

Я вытащила его. Это была визитка. Дорогая, на хорошем картоне, с тиснением. «Стрельников Борис Михайлович, генеральный директор ООО „СтройГарант“». Внизу — мобильный телефон.

Сердце ёкнуло. Запонка, визитка... Всё это принадлежало нашему исчезнувшему директору. Но как, во имя всех квартальных отчётов, эти вещи оказались у моего кота?!

И тут меня осенило. Я вспомнила. Дней пять назад, в прошлый четверг, ко мне домой приходил курьер. Привозил документы на подпись — Борис Михайлович тогда просил меня заверить какие-то бумаги, ссылаясь на то, что сам очень занят. Курьер был незнакомый, молодой парень в чёрной куртке, я ещё подумала, что он какой-то дёрганый. Он зашёл в прихожую, я расписалась, а Персик, помнится, крутился у его ног, обнюхивал ботинки и сумку.

Сумку! У курьера была через плечо большая сумка, и она была расстёгнута. А мой кот — известный воришка-карманник. Видимо, пока я листала документы и ставила подписи, Персик незаметно стянул из открытой сумки и запонку, и визитку, утащил их под диван и притаился до поры до времени.

Но что вещи Стрельникова делали в сумке курьера? Если директор уехал в командировку в пятницу, то почему его личные вещи — запонка, которую обычно носят на манжете рубашки, — ещё в четверг катались по городу в чужой сумке?

— Персик, — прошептала я, — кажется, ты притащил в дом улику.

Кот гордо муркнул, словно прекрасно понимал, о чём речь.

Я села прямо на пол, прислонившись спиной к дивану, и попыталась собрать всё в единую картину. Получалось скверно. Двадцать миллионов, выведенных через фирму-однодневку. Директор, который якобы уехал в командировку, но при этом его личные вещи ещё за день до этого болтались у какого-то курьера. Нервный Гущин, дёрнувшийся при слове «Вектор». И эта старая статья про пропавшего директора другой фирмы.

Чем больше я думала, тем меньше мне нравилась мысль про командировку. Командировка — это удобное объяснение. Слишком удобное. Так говорят, когда человек просто исчез и нужно как-то затыкать рот любопытным.

Я взяла визитку и набрала номер Стрельникова. Долгие гудки. Раз, второй, третий... А потом механический женский голос сообщил, что абонент недоступен. Я попробовала ещё раз — тот же результат.

Персик вспрыгнул мне на колени, потоптался, устраиваясь поудобнее, и заурчал. Я машинально гладила его густую рыжую шерсть, а в голове крутились мрачные мысли. Что, если Борис Михайлович никуда не уезжал? Что, если с ним что-то случилось? Что, если деньги вывел вовсе не он, а кто-то другой, прикрываясь его подписью, а потом убрал директора, чтобы свалить всё на исчезнувшего?

«Лишний ноль — это всегда чья-то могила, Тасенька».

Я поёжилась. Голос Аркадия Семёновича звучал в голове так отчётливо, будто старик стоял рядом.

Нужно было что-то делать. Но что? Идти в полицию? С чем? С запонкой, которую притащил кот, и с распечатками платёжек, которые я, между прочим, вынесла из офиса без разрешения? Меня же первую и заподозрят — главный бухгалтер, имеющий доступ ко всем счетам. Скажут: сама всё провернула, а теперь концы заметаешь, на начальство стрелки переводишь.

Нет. Сначала нужно собрать побольше фактов. Понять, кто за этим стоит. А уж потом, с готовыми доказательствами, идти к следователю.

Я аккуратно завернула запонку и визитку в чистый платок и убрала в верхний ящик комода, под стопку постельного белья. Распечатки платёжек спрятала туда же. После чего заварила себе крепкого чая, сделала пару бутербродов с сыром — один, конечно, тут же реквизировал Персик — и устроилась за кухонным столом с ноутбуком.

Первым делом я снова открыла ту старую статью. «Три года назад из строительной компании „ГрандМонолит“ были выведены десятки миллионов рублей через сеть фирм-однодневок. Генеральный директор Аркадий Воронов бесследно исчез, расследование зашло в тупик». Я вчиталась внимательнее. И вот тут у меня волосы зашевелились на затылке.