Мария Марцева – Ментовские будни. Школьные кошмары (страница 7)

– Как и ваш Алексей был преступником, – жестко сказал Григорьев. – Но это не значит, что его не нужно было любить и жалеть.

Савельев снова замолчал. По лицу было видно, что слова молодого оперативника задели его за живое.

– Что вы от меня хотите? – спросил он наконец.

– Чтобы вы прекратили эту войну, – ответил Воронцов. – Чтобы оставили в покое и меня, и этого пацана. Горе – это не повод разрушать чужие жизни.

– А если я не соглашусь?

– Тогда я возбужу уголовное дело. И по краже, и по подстрекательству к преступлению. Получите года два условно, а может, и реально. Зависит от судьи.

Савельев встал с кресла и подошел к окну. За стеклом виднелся серый двор с разбитым асфальтом и покосившимся забором.

– Знаете, что самое страшное? – сказал он, не оборачиваясь. – Что я уже не помню, каким Алешка был в детстве. Помню только последний год, когда он связался с наркотиками. И теперь не могу выкинуть из головы мысль, что, может быть, я сам его на эту дорогу толкнул.

– Как это? – спросил Воронцов.

– Да постоянно ныл о деньгах, о том, что не хватает на жизнь. Говорил, что нужно искать дополнительные заработки. А он и нашел. Только не тот, который я имел в виду.

– Но выбор-то он сделал сам.

– Да, сам. – Савельев обернулся. – И поплатился за него жизнью. А я хочу, чтобы кто-то еще заплатил. Но это ведь не поможет, правда?

– Не поможет.

– И Алешку не вернет.

– Не вернет.

Савельев вернулся к столу и сел в кресло. Лицо его стало еще более усталым.

– Хорошо, – сказал он тихо. – Больше мстить не буду. Только… только верните часы отца. Они ведь вам дороги, как мне память об Алешке.

– Часы давно проданы, – ответил Воронцов. – Но я попробую их найти и выкупить.

– А с пацаном, что будет?

– Это зависит от того, как он себя поведет. Если исправится, найдет работу, бросит наркотики – может, и обойдется условным сроком.

– Помогите ему, – неожиданно попросил Савельев. – Если можете. Я же понимаю теперь – он такой же дурак, как мой Алешка был.

Воронцов кивнул. Разговор подходил к концу, и майор чувствовал странную смесь облегчения и усталости. Дело было решено, но не так, как обычно решаются дела в милиции. Не через суд и приговор, а через человеческий разговор и взаимопонимание.

– Мы пойдем, – сказал он, вставая. – И помните – если что-то еще задумаете, лучше сразу звоните мне. Поговорим.

– Буду помнить, – кивнул Савельев.

На улице Григорьев долго молчал, а потом спросил:

– Александр Сергеевич, а правильно мы поступили? По закону ведь надо было дело возбуждать.

– По закону – надо, – согласился Воронцов. – Но иногда человеческая справедливость важнее формальной. Тот мужик не преступник. Он просто отец, который потерял сына и не знает, как с этим жить.

– А если он снова что-то предпримет?

– Не предпримет. Я видел в его глазах – он понял, что месть не поможет. А понимание – это уже половина исцеления.

Они дошли до машины. Воронцов завел мотор, но не тронулся с места.

– Знаешь, Игорь, в чем разница между хорошим копом и плохим?

– В чем?

– Плохой коп думает только о статистике и отчетах. А хороший понимает, что за каждым делом стоят живые люди со своими бедами и болью. И иногда важнее помочь человеку, чем наказать его.

– Но ведь могут быть проблемы с начальством, если узнают, что дело не возбудили.

Воронцов усмехнулся:

– А кто узнает? Заявления о краже у нас нет – я его еще не писал. Исполнитель найден, но показания еще не оформлены. Организатор раскаялся и обещал больше не безобразничать. Все чисто.

– Но ведь это не по уставу.

– Игорь, устав – это хорошо. Но жизнь сложнее любого устава. И если ты хочешь быть настоящим опером, а не бюрократом в погонах, учись видеть в каждом деле не статистику, а людей.

Машина тронулась с места. За окном проплывали серые дома спального района, и Воронцов думал о том, сколько еще таких историй скрывается за этими стенами. Сколько горя, боли и отчаяния. И как важно иногда не наказать, а понять и помочь.

Глава 5: "Замки"

Слесарь по замкам оказался мужчиной лет пятидесяти с усталыми глазами и руками, пахнущими машинным маслом. Пришел он ровно в назначенное время – в восемь утра субботы, когда большинство соседей еще спало после трудовой недели.

– Замок-то неплохой был, – сказал он, осматривая взломанную дверь Воронцова. – Просто старый уже. Лет пятнадцать ему, не меньше. А сейчас отмычки продвинутые пошли, на любой старый замок найдется ключик.

– Ставьте что посовременнее, – буркнул майор, попыхивая сигаретой на лестничной площадке.

– Поставлю "Мотуру" с английским секретом. Такой без болгарки не возьмешь. Только он дорогой – четыре с половиной тысячи.

Воронцов кивнул. Деньги не были проблемой – после разговора с Савельевым он почувствовал себя обязанным хоть что-то изменить в своей защите. Хотя понимал, что дело не в замках.

– Ставьте. И второй замок тоже поменяйте, снизу.

– Два замка – это правильно, – одобрил слесарь. – Один сверху, один снизу. Если уж лезут, то пусть помучаются.

Пока мужчина возился с дверью, Воронцов стоял у окна в гостиной и смотрел во двор. Суббота, половина десятого утра. Во дворе играли дети, их голоса долетали даже до четвертого этажа. Молодые мамы сидели на скамейках и о чем-то оживленно болтали. Жизнь шла своим чередом.

– Александр Сергеевич, – окликнул его слесарь, – идите ключи попробуйте.

Воронцов подошел к двери. Новые замки блестели хромированным металлом, ключи были тяжелыми, с замысловатыми бородками.

– Вот этот верхний поворачивать строго по часовой стрелке, – объяснял мастер. – А нижний – против. Запомните, а то замучаетесь.

Майор несколько раз попробовал открыть и закрыть дверь. Замки работали мягко, без заеданий.

– Хорошо, – сказал он. – Сколько с вас?

– Девять тысяч с работой.

Воронцов достал деньги, отсчитал нужную сумму. Слесарь собрал инструменты, старые замки сложил в сумку.

– Ключи-то запасные сделать не забудьте, – посоветовал он на прощание. – А то потеряете единственный комплект – замучаетесь.

– Сделаю, – пообещал майор.

Когда слесарь ушел, в квартире стало очень тихо. Воронцов прошел в кухню, поставил кофе, закурил. Новые замки должны были дать ощущение защищенности, но вместо этого он чувствовал какую-то пустоту.

Телефон зазвонил неожиданно. Григорьев.

– Александр Сергеевич, как дела? Замки поменяли?

– Поменял. Теперь хоть танком не прошибешь.

– Это хорошо. Слушайте, я тут подумал про нашего Кондратова. Может, все-таки помочь пацану как-то? Ну, работу найти или в реабилитационный центр устроить?

Воронцов усмехнулся. Молодость – удивительная штука. В двадцать четыре года все еще кажется, что мир можно исправить, людей перевоспитать, а справедливость восстановить.

– Игорь, у нас не благотворительная организация. Мы милиция.

– Но ведь можно же попытаться. У меня есть знакомые в социальных службах…