Мария Марцева – Ментовские будни. Школьные кошмары (страница 9)

– Александр Сергеевич? – послышался голос Григорьева. – Извините, что беспокою в выходной. У нас тут ситуация. Убийство на Профсоюзной. Можете подъехать?

– Еду, – сразу ответил майор.

Он оделся, проверил новые замки – закрывались легко, ключи поворачивались без усилий. Спустился во двор, сел в машину.

По дороге на место происшествия Воронцов думал о том, что работа – это единственное, что у него осталось. Единственное, что придает жизни хоть какой-то смысл. Дома его никто не ждет, друзей практически нет, от семьи остались только воспоминания.

Зато есть работа. Есть преступления, которые нужно раскрывать, есть преступники, которых нужно ловить. Есть Григорьев с его молодым энтузиазмом и верой в справедливость.

Может быть, этого достаточно. Может быть, не всем суждено семейное счастье и теплый дом. Может быть, его призвание – быть одиноким волком, который защищает покой других людей ценой собственного одиночества.

Профсоюзная улица встретила его мигалками "скорой" и милицейских машин. Григорьев стоял возле подъезда, записывал показания свидетелей.

– Что у нас? – спросил Воронцов, подходя к напарнику.

– Мужчина, сорок лет, зарезан в собственной квартире. Жена нашла, когда вернулась с работы. Соседи говорят, слышали крики часа два назад.

– Семейное?

– Пока не ясно. Но похоже на то.

Воронцов кивнул и направился в подъезд. Еще одна трагедия, еще одна разрушенная семья. И ему предстоит разобраться в этом, найти виновного, восстановить справедливость.

Хотя какая тут справедливость? Мертвый не воскреснет, семья разрушена навсегда, дети останутся без отца. Или без матери, если убийца – она. Жизнь сломана, и никого не волнует, что у майора милиции Воронцова новые замки на двери и пустая квартира, в которую не хочется возвращаться.

Но работа есть. И этого пока достаточно.

Последний шанс

Глава 1: "Звонок"

Дежурный по отделению старшина Петухов как раз допивал третью чашку кофе за эту смену, когда зазвонил телефон. Было половина четвертого дня вторника, самое тихое время в районном ОВД – утренняя пьянь уже протрезвела в камерах, а вечерние разборки еще не начались.

– Дежурная часть, старшина Петухов слушает, – привычно ответил он в трубку, одновременно записывая время звонка в журнал.

В трубке было тихо, слышались только какие-то отдаленные звуки – шум машин, может быть, или ветер.

– Алло, слышите меня? – повторил дежурный.

– Слышу, – наконец отозвался мужской голос. Пожилой, хрипловатый, будто человек долго не разговаривал. – Через час кто-то умрет. В центре города. Сам… сам уйдет из жизни.

– Постойте, не кладите трубку! – быстро заговорил Петухов, включая запись. – Назовите ваше имя и адрес места происшествия.

Но в ответ услышал только короткие гудки.

Старшина несколько секунд смотрел на трубку, потом быстро набрал внутренний номер.

– Воронцов? Срочно в дежурную часть. Дело есть.

Александр Сергеевич появился в коридоре через пять минут, неторопливо допивая кофе из пластикового стаканчика. Сорокадвухлетний майор с восемнадцатилетним стажем не любил спешку без серьезных причин. За годы службы он усвоил простую истину – в девяноста процентах случаев "срочные" дела оказываются обычной ерундой, а настоящие проблемы, как правило, приходят тихо и незаметно.

– Что случилось, Петя? – спросил он, входя в дежурную часть.

– Анонимный звонок полчаса назад, – старшина протянул ему листок с записью. – Говорит, что через час кто-то покончит с собой. В центре города. Больше ничего не сказал.

Воронцов взял листок, пробежал глазами по тексту. Почерк у Петухова был как у школьника – крупный, старательный.

– И что, по-твоему, мне с этим делать? – майор закурил, хотя в служебных помещениях это было запрещено. – Весь центр перекрыть? Оцепить мосты? Может, еще спецназ вызвать?

– Не знаю, Александр Сергеевич. Но если что случится, а мы ничего не предприняли…

– Если что случится, то случится, – философски заметил Воронцов. – Людей каждый день кто-то куда-то посылает. Половина – психи, половина – дурачки, которым нечем заняться. А ты что думаешь?

Петухов пожал плечами. В свои двадцать два года он еще верил в то, что милиция обязана спасать всех и каждого. Воронцов в его возрасте тоже так думал.

– Запись есть? – спросил майор.

– Есть.

– Давай послушаем.

Старшина включил магнитофон. Из динамика послышался тот самый хриплый голос: "Через час кто-то умрет. В центре города. Сам… сам уйдет из жизни."

Воронцов несколько раз прокрутил запись, внимательно вслушиваясь в интонации.

– Интересно, – пробормотал он. – Не похоже на розыгрыш. И не на месть.

– А на что похоже?

– На правду. – Майор затушил сигарету о край урны. – Хреново дело, Петя. Если парень действительно собрался покончить с собой, то найти его в центре города – как иголку в стоге сена.

– Но попытаться стоит?

Воронцов посмотрел на молодого старшину. Двадцать два года, после училища, полтора года службы. Еще не успел разочароваться в людях и в системе. Еще думает, что добро всегда побеждает зло, а справедливость восторжествует.

– Стоит, – согласился он. – Хотя шансов немного. Где Григорьев?

– В отделе, оформляет вчерашнее задержание.

– Позови его. Поедем искать нашего самоубийцу.

Игорь Валерьевич Григорьев появился в дежурке через минуту. Молодой лейтенант с красным дипломом МГУ и офицерским прошлым всегда выглядел так, будто только что вышел из парикмахерской. Воронцов иногда подшучивал над напарником, называя его "прокурорским сынком", но в глубине души уважал парня за ум и принципиальность.

– Что у нас? – спросил Григорьев, быстро пробегая глазами по записи Петухова.

– Загадка века, – ответил майор. – Неизвестный звонит и сообщает, что через час кто-то покончит с собой в центре города. Имени не называет, адреса тоже. Вопрос – что делать?

Лейтенант задумался. В отличие от многих своих ровесников, он не торопился с выводами и всегда пытался проанализировать ситуацию со всех сторон.

– А голос записан? – спросил он.

– Записан.

– Можно послушать?

Петухов снова включил магнитофон. Григорьев внимательно выслушал запись, потом попросил повторить еще раз.

– Мужчина лет пятидесяти-шестидесяти, – сказал он, наконец. – Курящий, судя по хрипоте. Говорит медленно, обдуманно. Не похоже на пьяного или наркомана. Скорее всего, образованный.

– Дальше что? – поинтересовался Воронцов.

– Дальше интересно. Он говорит не "я покончу с собой", а "кто-то умрет". То есть либо он знает о чужих планах, либо… – Григорьев помолчал, – либо пытается дистанцироваться от собственного решения.

– То есть?

– То есть вполне возможно, что звонил сам потенциальный самоубийца. Последний крик о помощи.

Воронцов кивнул. Такой вариант он тоже рассматривал.

– Хорошо, допустим, ты прав. Но как нам его найти? Центр города – это километра два в диаметре. Мосты, высотки, подземные переходы, крыши. Где искать?

– А давайте подумаем логически, – предложил лейтенант. – Если человек решил покончить с собой и при этом предупредил об этом милицию, значит, он хочет, чтобы его нашли. Но не называет точного адреса. Почему?

– Потому что сам еще не определился с местом, – предположил Петухов.

– Возможно. Или потому что хочет дать нам шанс его найти, но не гарантию. Своеобразная игра со смертью.

Воронцов закурил новую сигарету. За годы службы он встречался с десятками самоубийц – удачливых и неудачливых. И знал одну простую истину: тех, кто действительно хочет умереть, остановить почти невозможно. А тех, кто сомневается, можно спасти, если успеть вовремя.