Мария Марцева – Ментовские будни. Школьные кошмары (страница 4)

– Посмотрим, – сказал майор. – Пойдем, прокатимся.

В машине Антон сидел на заднем сиденье, нервно грыз ногти и косился на Воронцова.

– Слушай, парень, – начал майор, не оборачиваясь, – расскажи-ка мне про квартиру на Коломенской, дом двенадцать, четвертый этаж.

– Какую квартиру? – попытался изобразить удивление Антон.

– Ту, где ты позавчера был. Отпечатки твои там остались.

Подросток побледнел еще больше.

– Я… я не знаю, о чем вы говорите.

– Антон, – терпеливо сказал Воронцов, —Ты врешь плохо. Очень плохо.

– Я не врал никогда! – вспыхнул парень.

– Тогда объясни, как твои отпечатки попали в чужую квартиру?

Антон молчал, глядя в окно.

– Ладно, – вздохнул майор. – Поехали в отделение. Там поговорим обстоятельно.

– Не надо в отделение! – испуганно воскликнул подросток. – Мама узнает, убьет меня.

– Тогда говори правду.

Антон помолчал, потом тихо сказал:

– Да, был я в той квартире. Но не сам придумал.

– А кто?

– Один мужик предложил. Сказал, что хозяин в командировке, квартира пустая, можно спокойно взять что нужно.

Воронцов переглянулся с Григорьевым в зеркале заднего вида.

– Какой мужик?

– Не знаю, как зовут. Встретил меня возле метро, когда я… ну, искал товар. Предложил легкий заработок.

– Опиши его.

– Лет сорока, наверное. Среднего роста, темные волосы. Одет нормально, не как бомж. И говорил грамотно.

– А что он точно сказал?

Антон сосредоточился, вспоминая:

– Говорит: "Хочешь легко заработать на дозу?" Я, конечно, согласился. А он мне адрес дает и говорит, что там мужик живет один, работает поздно, квартира будет пустая. Сказал, что денег особо нет, но часы старые можно взять и продать.

– Часы? – насторожился Воронцов. – Он конкретно про часы говорил?

– Ага. Сказал, что они в гостиной на столе стоят, механические, старые. И еще про деньги в спальне упомянул, в коробке в тумбочке.

Майор почувствовал, как в груди нарастает злость. Значит, неизвестный не только знал его распорядок, но и точно знал, где лежат деньги и стоят отцовские часы.– И что дальше?

– Дал он мне отмычки, показал, как пользоваться. Сказал, что замок старый, легко откроется. А за работу пообещал две дозы дать.

– Отмычки дал? – переспросил Григорьев.

– Ага. И правда, замок легко открылся.

– А где сам мужик был, когда ты квартиру обчищал?

– Не знаю. Сказал только, что подождет меня через час возле метро.

– И дождался?

– Да. Я ему часы и деньги отдал, а он мне дозу дал. И еще денег немного.

– Сколько денег?

– Тысячу рублей.

Воронцов сжал кулаки. Восемь тысяч триста украли, а пареньку дали тысячу. Неплохая прибыль у организатора.

– Антон, а ты понимаешь, что тебя просто использовали? – спросил Григорьев.

– Как это?

– Этот мужик знал хозяина квартиры. Знал его распорядок, знал, где деньги лежат. А тебя подставил под статью. Если бы тебя поймали с поличным, сидел бы ты, а не он.

Подросток задумался над этими словами.

– А зачем ему это было нужно? – спросил он.

– Вот это мы и выясняем, – сказал Воронцов. – Скажи, у этого мужика были какие-то особые приметы? Шрамы, татуировки, золотые зубы?

– Не помню… А, да! У него на руке татуировка была. На левой руке, между большим и указательным пальцами. Какие-то буквы.

– Какие буквы?

– Не разглядел толком. Может, "А" и "К", а может, по-другому.

Воронцов снова переглянулся с напарником. Татуировка на руке между пальцами – это обычно тюремная наколка. А буквы могут означать что угодно – от инициалов до воровских понятий.

– Слушай, Антон, – сказал майор, – а этот мужик говорил что-нибудь про хозяина квартиры? Может, ругал его или угрожал?

– Нет, ничего такого. Только сказал, что мужик работает в милиции и домой поздно приходит. И еще что-то про то, что "пора ему урок преподать".

– "Пора урок преподать"? – переспросил Воронцов. – Именно так сказал?

– Ага, именно так.

Теперь картина начинала проясняться. Кто-то целенаправленно решил отомстить майору, причем знал его достаточно хорошо – и работу, и домашний распорядок, и то, где он хранит деньги и ценности.

– Антон, а ты сможешь этого мужика опознать, если мы его найдем?

– Наверное, смогу. А что будет со мной?

Воронцов задумался. Формально парень совершил кражу с незаконным проникновением в жилище. Это серьезная статья, особенно учитывая, что он уже был судим условно. Но с другой стороны, подросток был всего лишь орудием в чужих руках.

– Это зависит от многих факторов, – сказал он, наконец. – В том числе от того, поможешь ли ты нам найти того, кто тебя подставил.

– Я помогу, – быстро сказал Антон. – Только маме не говорите пока, ладно?

– Посмотрим, – уклончиво ответил майор.

Они довезли подростка домой, и взяли с него подписку о невыезде. Воронцов понимал, что формально надо было бы его задержать, но интуиция подсказывала – парень не убежит. Слишком испуган и слишком зависим от наркотиков, чтобы далеко уехать.

– Что думаешь? – спросил Григорьев, когда они остались одни в машине.

– Думаю, что кто-то очень хорошо меня знает, – мрачно ответил Воронцов. – Знает мою работу, мой дом, мои привычки. И имеет против меня серьезные претензии.

– Может, кто-то из тех, кого ты сажал?

– Возможно. Но тогда зачем такие сложности? Зачем привлекать постороннего пацана? Можно было просто в подъезде подкараулить и отлупить.