Мария Марцева – Ментовские будни. Отмывочная машина (страница 5)

– Знаю.

– Отлично. И майор… приходите один.

Гудки в трубке. Воронцов медленно повесил трубку и вернулся в кабинет. Григорьев старательно складывал распечатки в папку.

– Кто звонил? – спросил он.– УСБ. Управление собственной безопасности. Завтра с утра меня ждет очень неприятный разговор.

– А что такое УСБ?

Воронцов усмехнулся:

– Это те, кто следит за нами. Полиция для полиции, если хотите. Когда обычный мент нарушает закон, его ловят опера. А когда нарушают опера, их ловят ребята из УСБ.

– Значит, нас действительно засекли?

– Похоже на то. Вопрос только в том, кто именно нас засек и зачем.

Григорьев задумчиво покрутил в руках одну из банковских карт:

– Александр Сергеевич, а что, если все не так страшно? Может, в УСБ просто хотят узнать подробности дела? Вдруг они сами занимаются этой схемой?

Воронцов зажег сигарету и горько рассмеялся:

– Игорь Валерьевич, вы такой наивный… Конечно, они сами этим занимаются. Вопрос только в том, с какой стороны. Либо они расследуют эту схему, либо они ее крышуют. А узнать это можно будет только завтра утром.

– А если крышуют?

– Тогда наше дело закроют за отсутствием состава преступления. А нас с вами переведут куда-нибудь подальше от Москвы. В лучшем случае.

Григорьев возмущенно встал:

– Но это же несправедливо! Мы вышли на крупнейшую схему отмывания денег! Здесь замешаны миллиарды рублей!

– Именно поэтому нас и остановят, – спокойно сказал Воронцов. – Игорь Валерьевич, запомните главное правило нашей службы: чем больше денег в деле, тем опаснее его расследовать. Мелких воришек можно сажать сколько угодно – на этом никто не наживается. А вот крупные схемы… Крупные схемы кормят слишком много людей. И не все из них преступники.

– Что вы имеете в виду?

Воронцов подошел к окну и долго смотрел на огни ночного города:

– Я имею в виду, что в любой крупной финансовой схеме всегда есть доля государства. Кто-то из чиновников получает процент с оборота. Кто-то из полицейских закрывает глаза за хорошую зарплату. Кто-то из судей выносит нужные решения за достойное вознаграждение. И вся эта система работает годами, кормит тысячи людей.

– И что же, мы должны смириться?

– Мы должны быть реалистами. Два районных опера не могут разрушить систему, которая приносит миллиарды. Максимум, что мы можем, – это сделать вид, что ничего не заметили, и тихо отойти в сторону.

Григорьев сел за стол и положил голову на руки:

– Тогда зачем мы вообще работаем в полиции? Зачем изучали законы, присягали служить справедливости?

Воронцов затушил сигарету и сел рядом с напарником:

– Знаете, Игорь Валерьевич, я себе этот вопрос задавал много раз за восемнадцать лет службы. И каждый раз приходил к одному выводу: мы работаем не для того, чтобы победить зло. Мы работаем для того, чтобы оно не победило окончательно.

– Не понимаю.

– А понимать и не нужно. Просто поверьте старому милиционеру на слово: идеальной справедливости не бывает. Бывает только баланс сил. И наша задача – не дать весам слишком сильно перекоситься в одну сторону.

Григорьев поднял голову и посмотрел на майора:

– А что вы завтра скажете в УСБ?

– Скажу правду. Что задержали пенсионера за кражу тушенки, нашли у него деньги неизвестного происхождения и банковские карты. Что передали дело в ОБЭП согласно подследственности.

– А про схему отмывания?

– А про схему отмывания я ничего не знаю. Я обычный районный опер, который ловит воров и хулиганов. Какие у меня могут быть знания о сложных финансовых операциях?

Григорьев недоверчиво покачал головой:

– Вы действительно собираетесь все это скрыть?

Воронцов встал и надел куртку:

– Игорь Валерьевич, я собираюсь выжить. А выжить в нашей системе можно только одним способом – не знать больше, чем положено по должности. Хотите совет?

– Какой?

– Идите домой. Выпейте пива, посмотрите телевизор, поспите. А завтра с утра забудьте все, что мы здесь обсуждали. И будьте обычным лейтенантом, который оформляет протоколы и составляет отчеты.

– А если я не смогу забыть?

Воронцов остановился в дверях:

– Тогда лет через пять вы станете таким же циником, как я. Или уволитесь из полиции. Третьего не дано.

Он вышел, оставив Григорьева одного в полутемном кабинете. Молодой лейтенант долго сидел, глядя на папку с документами, а потом медленно открыл ее и снова начал изучать банковские выписки.

В коридоре послышались шаги. Григорьев быстро закрыл папку и сунул ее в стол. Но шаги прошли мимо, растворившись в тишине ночного отдела.

Игорь Валерьевич посмотрел на часы – половина одиннадцатого. Дома его ждала пустая квартира и разогретый ужин. А здесь лежала папка с документами, которые могли изменить его жизнь. И не факт, что в лучшую сторону.

Он снова открыл папку. На первом листе было написано название фирмы "Северная логистика" и банковские реквизиты. Григорьев включил компьютер и начал искать информацию об этой организации.

Через час он понял, что "Северная логистика" – всего лишь вершина айсберга. Фирма была связана с десятком других организаций, которые, в свою очередь, имели отношение к еще большему количеству компаний. Получалась сложная многоуровневая структура, в которой деньги перетекали из одной фирмы в другую, теряя свое первоначальное происхождение.

Григорьев нарисовал схему на листе бумаги. Получилось что-то похожее на паутину, в центре которой находилась группа ключевых фигур – владельцев подставных фирм и управляющих банковскими счетами.

– Господи, – тихо сказал он, глядя на свой рисунок. – Да это же целая индустрия.

Индустрия отмывания денег, которая работала как часы. Криминальные доходы поступали в систему в одном конце, а выходили из нее в другом уже в виде легальных средств. И весь этот механизм был отлажен до мелочей.

Григорьев понял, что Воронцов был прав. Такую схему не может создать и поддерживать один человек или даже группа людей. Здесь нужны связи в банках, в налоговых органах, в правоохранительной системе. Нужна защита на самом высоком уровне.

А значит, любая попытка разрушить эту систему обречена на провал. Более того, она смертельно опасна для тех, кто ее предпримет.

Лейтенант медленно сложил документы обратно в папку. За окном светили фонари, освещая пустую улицу. Где-то в этом городе жили люди, которые управляли потоками грязных денег. И где-то жили те, кто эти деньги защищал.

А он, Игорь Валерьевич Григорьев, младший лейтенант юстиции, выпускник МГУ с красным дипломом, сидел в полутемном кабинете районного отдела полиции и понимал, что вся его вера в справедливость рассыпается на глазах.

Но понимал он и другое: завтра утром ему придется сделать выбор. Либо забыть все, что он узнал, и продолжить служить системе. Либо попытаться бороться с ней и, скорее всего, проиграть.

Григорьев выключил компьютер, взял папку и направился к выходу. Решение он примет завтра. А пока нужно было просто дожить до утра.

Глава 4: "Большие люди, маленькие дела"

Утро началось с того, что в кабинете не работал кондиционер, а за окном февральская московская слякоть превращала город в одно большое серое пятно. Воронцов допивал третью чашку кофе, пытаясь окончательно проснуться, когда зазвонил телефон. Не рабочий аппарат, а его личный мобильный.

– Александр Сергеевич? – голос был незнакомый, официальный, с легкими нотками южного акцента. – Подполковник Савин, управление собственной безопасности.

Воронцов медленно поставил чашку на стол. УСБ звонило на личный номер в семь утра – это было очень плохим знаком.

– Слушаю вас, товарищ подполковник.

– Нам нужно встретиться. Сегодня, в девять утра. Знаете кафе "Старая Москва" на Петровке?

– Знаю.

– Отлично. Приходите один. И, Александр Сергеевич… лучше бы вам отложить все текущие дела. На неопределенное время.