Мария Марцева – Ментовские будни. Отмывочная машина (страница 4)

– Борис Михайлович… или как вас теперь называть?

– Зовите меня Борис Михайлович. Я привык к этому имени.

– Хорошо. Борис Михайлович, вы понимаете, в какое положение нас ставите? Мы обычные опера из районного отдела. У нас нет ни полномочий, ни ресурсов для борьбы с организованной преступностью такого масштаба.

– Понимаю. Но у вас есть то, чего нет у других.

– А именно?

– Чистые руки и желание служить закону. Иногда этого достаточно.

Григорьев задумчиво покрутил в руках одну из банковских карт:

– А сколько времени у нас есть?

– Что имеете в виду?

– Ну, сколько времени пройдет, прежде чем эти люди поймут, что вы у нас?

Крылов посмотрел на часы:

– Думаю, они уже поняли. Ваш выезд в торговый центр наверняка зафиксирован. Мое задержание тоже. Если среди сотрудников вашего отдела есть их люди, информация о моем аресте уже передана.

– Тогда почему вы так спокойны? – удивился Воронцов.

– Потому что пути назад у меня нет. А у вас еще есть выбор.

– Какой выбор?

– Можете оформить все как обычную кражу, отпустить меня под подписку о невыезде и забыть обо всем. Тогда, возможно, вас оставят в покое.

– А если не забудем?

– Тогда завтра утром начнется самая опасная игра в вашей жизни. Игра, в которой ставкой может стать не только карьера, но и сама жизнь.

Воронцов и Григорьев переглянулись. Молодой лейтенант выглядел взволнованным, но решительным. Воронцов же чувствовал знакомую усталость – еще одна ситуация, в которой правильный выбор оказывается самым опасным.

– Игорь Валерьевич, – сказал он, наконец, – вы по-прежнему считаете, что мы должны расследовать это дело?

– Считаю, – твердо ответил Григорьев. – Мы дали присягу защищать закон. И если мы откажемся от расследования только потому, что это опасно, мы предадим эту присягу.

Воронцов усмехнулся. Восемнадцать лет назад он думал точно так же. Интересно, сколько времени понадобится молодому напарнику, чтобы понять всю наивность подобных рассуждений?

– Хорошо, – сказал он. – Борис Михайлович, считайте, что мы согласились. Но у меня есть условие.

– Какое?

– Никакой самодеятельности. Все, что вы делаете, согласовываете с нами. И никуда без нашего ведома, не исчезаете.

– Согласен.

– Тогда начинаем. Игорь Валерьевич, оформляйте протокол изъятия денег и карт. Но пишите минимальную сумму – скажем, пятьдесят тысяч рублей и три карты. Остальное оставляем у себя для изучения.

– Это незаконно, – запротестовал Григорьев.

– Игорь Валерьевич, – терпеливо сказал Воронцов, – если мы оформим реальную сумму, завтра же получим приказ все это передать в ОБЭП. А что будет дальше, вы уже слышали.

Григорьев неохотно кивнул и достал бланк протокола. Крылов наблюдал за происходящим с выражением человека, который сделал ставку и теперь ждет результата.

А Воронцов смотрел в окно и думал о том, что завтрашний день может стать началом конца их с Григорьевым полицейской карьеры. Или просто концом. И почему-то эта мысль его совершенно не пугала.

Глава 3: "Прачечная для миллионов"

Кабинет Воронцова к вечеру походил на поле боя после артиллерийского обстрела. Стол завален распечатками банковских выписок, на полу валяются пустые пачки сигарет, а в воздухе висел такой густой дым, что можно было резать ножом. Григорьев сидел за соседним столом, уткнувшись в монитор компьютера, и методично вбивал в поисковую систему очередные номера карт и названия фирм.

– Игорь Валерьевич, – хрипло сказал Воронцов, затушив очередную сигарету в переполненной пепельнице, – а у вас случайно нет ощущения, что мы копаем могилу? Свою собственную?

Григорьев оторвался от экрана и потер покрасневшие от напряжения глаза:

– Александр Сергеевич, да вы только посмотрите, что тут творится! Это же грандиозная схема! Я уже насчитал сорок две фирмы, которые связаны с этими картами. И все они работают по одной модели.

Воронцов вздохнул и подошел к окну. За стеклом медленно сгущались зимние сумерки, а в отделе уже давно никого не было – все разошлись по домам к семьям, к нормальной человеческой жизни. Только они двое сидели здесь, разбирая чужие финансовые схемы и наверняка подписывая себе приговор.

– Рассказывайте, – сказал он, не оборачиваясь. – Что там у вас за модель?

Григорьев воодушевленно потер руки:

– Смотрите, все очень просто и одновременно гениально. Берется условная фирма "Рога и копыта", регистрируется на подставное лицо. Фирма получает крупный договор на поставку, скажем, металлопроката. Деньги поступают на счет, но никаких поставок не происходит. Вместо этого средства дробятся на мелкие суммы и переводятся на карты физических лиц.

– Дальше, – кивнул Воронцов, закуривая новую сигарету.

– А дальше эти физлица снимают деньги наличными в банкоматах или переводят на другие карты. Причем снимают небольшими суммами – по двадцать, тридцать тысяч за раз, чтобы не привлекать внимания. И так по всей стране. В итоге миллионы долларов превращаются в чистые наличные, а след теряется в тысячах мелких операций.

Воронцов медленно выпустил дым и повернулся к напарнику:

– Игорь Валерьевич, а вы не задумывались, откуда берутся эти "крупные договоры на поставку"? Кто платит миллионы за несуществующий металлопрокат?

Григорьев на секунду растерялся:

– Ну… наверное, тоже фиктивные фирмы. Или те, кто хочет вывести деньги из-под налогов.

– Или те, кто торгует наркотиками, оружием и живым товаром, – сухо сказал Воронцов. – И хочет придать своим доходам легальный вид. А наш пенсионер Крылов помогал им в этом своими математическими моделями.

Молодой лейтенант побледнел, но не сдавался:

– Тем более! Мы должны все это раскрыть! Представляете, какой резонанс? Мы выйдем на крупнейшую преступную организацию!

Воронцов присел на край стола и внимательно посмотрел на напарника:

– А вы представляете, что с нами будет, когда мы на нее выйдем? Игорь Валерьевич, за эти несколько часов мы уже знаем больше, чем полезно для здоровья. У нас есть имена, счета, схемы движения денег. Думаете, все это просто так сойдет нам с рук?

Григорьев упрямо поджал губы:

– Мы полицейские. Наша работа – раскрывать преступления.

– Наша работа – оставаться живыми, – возразил Воронцов. – А потом уже раскрывать преступления. В таком порядке, не наоборот.

В кабинет заглянул дежурный сержант Петров:

– Товарищ майор, вас к телефону. Говорят, срочно.

Воронцов нехорошо усмехнулся:

– Вот и началось. Игорь Валерьевич, спрячьте все эти бумаги. И компьютер выключите.

– Но почему?

– Потому что, судя по всему, нас уже засекли. А я не хочу, чтобы наша работа пропала даром.

Воронцов поднял трубку телефона в дежурной части:

– Слушаю.

– Майор Воронцов? – Голос был незнакомый, официальный. – Полковник Савельев, УСБ. Мне нужно с вами поговорить.

– О чем, товарищ полковник?

– О деле, которым вы занимаетесь. Завтра утром, ровно в девять, жду вас в своем кабинете. Адрес знаете?