Мария Марцева – Ментовские будни. Отмывочная машина (страница 3)

– Да что вы говорите! Мы полицейские, нам нечего бояться.

Крылов посмотрел на него с жалостью:

– Молодой человек, а вы случайно не слышали про майора Евсюкова? Или про других сотрудников МВД, которые внезапно "сходили с ума" и устраивали массовые расстрелы?

– Это совсем другое дело, – возразил Григорьев. – Там были личные проблемы, стрессы…

– Наивный вы человек, – грустно покачал головой Крылов. – Думаете, все эти "внезапные помешательства" случайны? Иногда проще убрать неудобного свидетеля чужими руками, чем рисковать самому.

Воронцов затушил сигарету. Разговор принимал совсем нехороший оборот. С одной стороны, слова пенсионера звучали как бред параноика. С другой стороны, деньги и карты были вполне реальными, и поведение Крылова совершенно не походило на поведение сумасшедшего.

– Хорошо, – сказал он, наконец. – Предположим, мы вам верим. Что дальше?

– Дальше вы принимаете решение. Либо оформляете протокол изъятия, передаете дело по подследственности и забываете обо всем. Либо даете мне возможность рассказать, как работает система, в которую я когда-то попал.

Григорьев открыл было рот, но Воронцов остановил его жестом:

– А что вы получите взамен?

– Честно? Ничего хорошего. Если я расскажу вам все, что знаю, меня найдут и убьют. Вопрос только в том, сколько времени у меня есть.

– Тогда зачем?

Крылов усмехнулся:

– Товарищ майор, мне семьдесят один год. Жена умерла пять лет назад, детей нет. Я прожил достаточно, чтобы понимать: иногда нужно делать правильные вещи просто потому, что они правильные.

Воронцов встал и подошел к окну. Во дворе играли дети, молодые мамы толкали коляски, пенсионеры сидели на лавочках. Обычная жизнь обычных людей, которые даже не подозревают, что где-то рядом крутятся миллионы грязных денег.

– Игорь Валерьевич, – сказал он, не оборачиваясь, – а что говорит ваша юридическая совесть?

– Моя совесть говорит, что мы обязаны расследовать любое преступление, независимо от возможных последствий, – твердо ответил Григорьев.

– Даже если эти последствия могут стоить нам карьеры? А может, и жизни?

Григорьев помолчал, потом не менее твердо сказал:

– Даже так.

Воронцов повернулся к Крылову:

– Значит, договорились. Рассказывайте. Только сначала объясните: почему вы решили довериться именно нам?

Пенсионер задумчиво посмотрел на обоих полицейских:

– Видите ли, товарищ майор, я всю жизнь изучал людей. Это была часть моей работы в НИИ. И я вижу, что вы – настоящий полицейский. Усталый, циничный, но честный. А ваш напарник еще не успел разочароваться в идеалах. Таким людям можно доверять.

– Лестно, – сухо сказал Воронцов. – Но давайте ближе к делу.

Крылов кивнул и сел в кресло:

– Хорошо. Только сначала заприте дверь и задерните шторы. То, что я вам расскажу, не должен услышать никто посторонний.

Григорьев выполнил просьбу, а Воронцов устроился на стуле напротив пенсионера.

– Слушаем, – сказал он.

– Начну с того, что те деньги и карты, которые вы нашли, – это мой страховочный фонд. Своего рода доказательство того, что я действительно имел отношение к большой финансовой схеме.

– Какой схеме? – нетерпеливо спросил Григорьев.

– Схеме отмывания денег, полученных от продажи наркотиков, оружия и торговли людьми. Схеме, которая за последние пять лет пропустила через себя около двух миллиардов долларов.

Воронцов присвистнул. Даже для Москвы это были очень серьезные деньги.

– И какую роль вы играли в этой схеме? – спросил он.

– Я был одним из разработчиков. Точнее, я создавал математические модели для оптимизации финансовых потоков. Думал, что работаю на государство. Оказалось – на мафию.

– Как это "оказалось"? – удивился Григорьев.

Крылов грустно улыбнулся:

– Очень просто, молодой человек. Меня пригласили в частную консалтинговую фирму. Хорошая зарплата, интересные задачи, солидные клиенты. Говорили, что помогаем российскому бизнесу выходить на международные рынки. Только через полтора года я понял, что "российский бизнес" – это крупнейшая преступная организация, а "выход на международные рынки" – это отмывание колоссальных сумм.

– И что вы сделали, когда поняли? – спросил Воронцов.

– Сначала ничего. Потом попытался уволиться. Мне объяснили, что люди с моими знаниями не увольняются. Они либо продолжают работать, либо умирают.

– Но ведь вы все-таки ушли?

– Не совсем. Я инсценировал собственную смерть. Сердечный приступ на даче, тело якобы унесло течением реки. Документы погибшего, новая личность, жизнь под чужим именем.

Григорьев недоверчиво покачал головой:

– Но паспорт-то у вас настоящий. Мы проверили.

– Конечно, настоящий. Это мой старый паспорт, который я сохранил. Борис Михайлович Крылов действительно существовал. Вот только умер он три года назад. А тот, кто сейчас перед вами, – это Геннадий Петрович Морозов, кандидат экономических наук, разработчик схем отмывания денег.

Воронцов почувствовал, как у него начинает болеть голова. Ситуация становилась все запутаннее и опаснее с каждой минутой.

– Хорошо, – сказал он. – Допустим, мы вам верим. Но зачем вам понадобилось выходить из подполья? Жили же как-то три года.

– Жил, – кивнул Крылов-Морозов. – Но две недели назад произошло событие, которое изменило все.

– Какое событие?

– Меня случайно увидел на улице человек, который знал меня в прежней жизни. Бывший коллега по НИИ. Он, конечно, очень удивился, увидев "мертвеца", но я успел с ним поговорить. Объяснил ситуацию, попросил молчать.

– И что?

– А то, что через три дня его нашли мертвым в собственной квартире. Официально – сердечный приступ. Неофициально – его убили.

– Откуда вы знаете?

– Потому что на следующий день после его смерти мне позвонили. Сказали, что знают, где я нахожусь, и предложили вернуться к работе. Добровольно или принудительно.

Воронцов закурил очередную сигарету. Картинка начинала складываться, и ему совершенно не нравилось то, что получалось.

– И вы решили обратиться в полицию?

– Я решил попробовать найти честных полицейских. Понимаете, товарищ майор, эта организация имеет связи везде. В банках, в государственных структурах, в правоохранительных органах. Но я надеялся, что где-то есть люди, которых еще не купили.

Григорьев возмущенно вскочил:

– То есть вы считаете, что полиция коррумпирована?

– Не вся, – спокойно ответил Крылов. – Но достаточная часть для того, чтобы любая информация о моем местонахождении быстро попадала к заинтересованным лицам.

– А эти карты? – Воронцов кивнул на банковские карточки. – Зачем они вам?

– Это мой страховой фонд. На каждой карте есть определенная сумма. Не очень большая, но достаточная для того, чтобы прожить несколько месяцев. Плюсом ко всему, на некоторых картах записана информация.

– Какая информация?

– Номера счетов, пароли доступа, имена реальных владельцев фиктивных фирм. Все то, что может понадобиться для развала схемы.

Воронцов затушил сигарету и встал: