Мария Марцева – Криминальные истории. Пропавший дневник (страница 8)

В комнате повисла тишина.

— На одного, — медленно повторила Заречная. — А свадебное путешествие на Мальдивы они с Викторией планировали на двоих, послезавтра, из столицы. Здесь же — поезд сегодня утром, до границы, один билет, другой маршрут.

— То есть он… — Лучко не договорил.

— То есть картина начинает проясняться, — сказала майор, и голос её посуровел. — Сейф открыт без взлома, родным ключом. Деньги исчезли. Загранпаспорт вынут. Часть повседневной одежды и чемодан пропали. И отдельный билет на одного — в день собственной свадьбы, утренним поездом, в сторону границы. — Она обвела взглядом комнату. — Скажите мне, разве так выглядит похищение?

Громов покачал головой:

— Так выглядит подготовленный отъезд. Человек спокойно собрался, открыл свой сейф, забрал деньги и документы, сложил вещи и уехал. Своими ногами, на своей машине.

— Но галстук в прихожей, беспорядок, недопитый кофе? — напомнил Лучко. — Костюм-то свадебный остался. Будто всё-таки собирался жениться.

— А вот это, Серёжа, и есть самое интересное. — Заречная подошла к окну, задумчиво глядя на двор. — Костюм на видном месте, галстук брошен будто в спешке, чашка недопита, ящики выдвинуты. Понимаешь? Если человек хладнокровно сбежал — зачем оставлять следы паники? А если его похитили — откуда тогда вынутый загранпаспорт и билет на одного? — Она обернулась. — Одно из двух. Либо человек метался, рвался между «остаться» и «сбежать». Либо… кто-то очень хотел, чтобы мы поверили в борьбу, в похищение. Инсценировка.

— Вы думаете, он сам всё это подстроил? — Лучко аж присвистнул.

— Я думаю, что не надо думать раньше времени, — в который раз повторила свою присказку Заречная, но на этот раз без прежней строгости — скорее задумчиво. — Однако признаков добровольного исчезновения куда больше, чем признаков насилия. Нет крови, нет следов борьбы настоящей — посуда цела, мебель на местах. Только этот демонстративный галстук на полу.

Она аккуратно подняла билет, упаковала в файл.

— Так. Меняем приоритеты. Серёжа, билет — пробить немедленно: оплачен с какой карты, когда куплен, использован ли. Если Котов сел на этот поезд — значит, нет никакого похищения, есть беглец. Пробей карты Андрея за последний месяц — все траты, переводы, снятия. Если человек готовил побег, он наследил в банке. Закрытые вклады, переводы, новые карты.

— А машина?

— Машина в розыске. Но я почти уверена — мы найдём её брошенной. Если он пересел на поезд, тачка ему больше не нужна, бросит где-нибудь подальше от вокзала, чтоб запутать. — Заречная прищурилась. — Паша, сними отпечатки с сейфа, с ключа, с чашки. Мне нужно знать, был ли в квартире кто-то, кроме Андрея. Если только его пальцы — версия побега почти доказана. Если чужие — тогда всё сложнее.

Громов кивнул, доставая кисточку и порошок.

Заречная ещё раз обвела взглядом квартиру — застывшую, странную, с её выборочным беспорядком, где парадное осталось нетронутым, а всё нужное для дороги исчезло.

— Знаете, что меня гложет? — проговорила она тихо. — Невеста в свадебном платье до сих пор сидит у матери, ждёт его, рыдает, верит, что любимого похитили злодеи. Родители продали гаражи и дачу, собрали миллион двести на счастье детей. А этот «жених», похоже, спокойно открыл сейф своим ключиком, забрал чужую веру вместе с деньгами и сел в поезд. — Она сжала губы. — Если это так, Серёжа, то это не просто кража. Это предательство, обставленное как трагедия. И мне очень хочется посмотреть в глаза человеку, который способен на такое.

Громов, склонившийся над сейфом с кисточкой, вдруг хмыкнул:

— Ольга Вадимовна. Отпечатки на сейфе и ключе. Пока вижу одни — мужские, одного человека. Но вот на чашке кофе… — он поднял голову, — на чашке два разных следа. Андрей пил кофе не один. Утром, перед исчезновением, в квартире был кто-то ещё.

Заречная медленно повернулась к нему.

— Вот как. — Глаза её сузились. — Значит, у нашего беглеца был утренний гость. Или гостья. — Она спрятала файл с билетом в папку. — Пробивай второй отпечаток по базе, Паша. Кажется, в этой свадебной истории появляется ещё один персонаж. И мне почему-то кажется, что без женщины тут не обошлось.

За окном сгущались сумерки. Где-то в городе стояла брошенная машина, мчался к границе поезд, а в опустевшей квартире две чашки кофе хранили след того, что в день свадьбы Андрей Котов был здесь не один.

Глава 3. Бывшая

Утро следующего дня началось в ЦКР с горячего кофе и холодных фактов. Майор Заречная разложила на столе три листа — распечатку звонков Андрея, банковскую выписку и заключение по отпечаткам, — и хмурилась всё сильнее с каждой строчкой.

— Начнём с пальчиков, Паша. Что по второй чашке?

Громов положил перед ней цветную карточку с дактилоскопическими узорами.

— Второй след с чашки прогнал по базе. Совпадение есть. — Он выдержал паузу, как умел только он. — Лебедева Алина Игоревна, двадцать восемь лет. В базе оказалась случайно — проходила свидетелем по мелкому делу пару лет назад, тогда и откатали. Утром в день свадьбы пила кофе в квартире жениха.

— Кто она Андрею? — Заречная подалась вперёд.

— А вот это самое интересное. — Лучко, явно гордясь проделанной работой, развернул свой блокнот. — Я опросил коллег Котова из автосалона. Алина Лебедева — его бывшая девушка. Они встречались около трёх лет, жили вместе, потом года полтора назад расстались. Шумно расстались. Андрей ушёл к Виктории, а Алину, что называется, оставил. И тут начинается самое любопытное.

— Слушаю.

— Лебедева так просто не отпустила. — Лучко перелистнул страницу. — Менеджеры в салоне рассказали: она приходила к Андрею на работу, устраивала сцены. Месяц назад был скандал прямо в торговом зале — кричала при клиентах, что он ещё пожалеет, что свадьбы не будет. Охрана выводила. А неделю назад звонила и Виктории.

— Виктории? — Заречная вскинула бровь. — Невеста об этом не упоминала.

— Не упоминала, — кивнул Лучко. — Но подруга невесты, Карина, в курсе. Говорит, Лебедева позвонила Вике и заявила прямым текстом: «Никакой свадьбы у вас не будет, я обещаю. Андрей мой, и я этого так не оставлю». Вика тогда расплакалась, но Андрей её успокоил — мол, бывшая бесится, не обращай внимания, пройдёт.

Заречная медленно откинулась на спинку стула.

— Значит, так. Бывшая девушка, которую бросили ради другой. Публично угрожала сорвать свадьбу. Звонила невесте с прямыми угрозами. И — её отпечатки на чашке в квартире жениха утром в день исчезновения. — Она побарабанила пальцами по столу. — Знаете, при таких вводных классическая версия напрашивается сама собой. Отвергнутая женщина, ревность, месть. Не смогла стерпеть чужого счастья — и сделала так, чтобы свадьбы «не было».

— Думаете, она его… — Лучко не договорил, но жест был красноречивым.

— Я думаю, что версию надо проверять, а не фантазировать, — осадила его Заречная, но в глазах мелькнул азарт. — Хотя согласись, ложится красиво. Угрожала сорвать торжество — торжество сорвано. Жених исчез. А она в то утро была у него дома. — Майор встала, прошлась по кабинету. — Но меня смущает одно. Если это месть ревнивицы — при чём тут миллион двести? Зачем мстительнице, желающей разрушить чужое счастье, забирать деньги и заметать следы в виде вынутого загранпаспорта и купленного билета? Месть и ограбление — это разные почерки.

— Может, одно к другому, — предположил Громов. — Сначала пришла мстить, поссорились, а дальше всё вышло из-под контроля. Деньги увидела, соблазнилась.

— Может быть. — Заречная остановилась у окна. — А может, всё совсем наоборот, и мы опять видим то, что нам хотят показать. Серёжа, что по банку и звонкам?

Лучко подобрался.

— По банку — бомба, Ольга Вадимовна. — Он разложил выписку. — Андрей за последние две недели снял со своих счетов почти всё. Закрыл вклад, который копил «на квартиру». Обналичил. И — внимание — десять дней назад оформил на себя новую карту в другом банке, на неё периодически переводил небольшие суммы. Будто формировал заначку, о которой никто не знал.

— Тайная карта, — Заречная прищурилась. — Так. А звонки?

— А вот звонки всё ставят на места. — Лучко выложил распечатку. — За последний месяц Андрей очень часто созванивался с одним номером. По нескольку раз в день. Поздно вечером, рано утром. Длинные разговоры. Номер оформлен… — он сделал паузу, — на Алину Лебедеву.

В кабинете повисла тишина.

— Подожди, — медленно произнесла Заречная. — Бывшая девушка, которая публично угрожает сорвать свадьбу, кричит на работе, звонит невесте — и при этом каждый день по-тихому созванивается с женихом? По нескольку раз? Поздними вечерами?

— Именно, — кивнул Лучко. — И разговоры не короткие, не «отстань от меня». По сорок минут, по часу. Ночные.

Заречная медленно опустилась обратно на стул. В её глазах что-то изменилось — азарт сменился холодным, ясным пониманием.

— А вот теперь, друзья мои, картинка переворачивается с ног на голову. — Она постучала пальцем по распечатке. — Смотрите. Что мы видели вчера? Признаки добровольного, подготовленного побега. Снятые деньги, тайная карта, билет на одного, собранный чемодан. Всё указывало на то, что Андрей сбежал сам. А сегодня нам подают на блюде ревнивую бывшую, которая «угрожала сорвать свадьбу». Удобно, да? Слишком удобно.