Мария Марцева – Криминальные истории. Пропавший дневник (страница 11)

— Я ничего вам не скажу без адвоката, — глухо проговорил Котов.

— Это ваше право, — кивнула Заречная. — Адвокат у вас будет. Но позвольте, я сама расскажу вам, как всё было. А вы поправите, если ошибусь. — Она присела на свободный стул напротив, не сводя с него глаз. — Вы не любили Викторию. Точнее, любили ровно настолько, насколько любили её семью с деньгами и ваших родителей, готовых отдать последнее. Вы всё рассчитали заранее. Свадьба была не целью, а инструментом. Способом собрать в одном месте, в один день, максимальную сумму наличными — и родительский подарок, и казну от гостей.

Котов чуть заметно дёрнул щекой, но промолчал.

— А рядом с вами всё это время была Алина. — Заречная говорила медленно, наблюдая за его реакцией. — Ваша настоящая женщина. Не бывшая — нынешняя. Вы разыграли спектакль: публичные скандалы, угрозы сорвать свадьбу, звонок невесте. Чтобы все видели в ней врага, ревнивую сумасшедшую. А по ночам вы созванивались с ней по часу и строили планы. Я права? Звонки не сотрёшь, Андрей. Они все у нас. Каждый вечер. Каждое утро.

Котов поднял на неё глаза — и в них впервые мелькнуло не упрямство, а что-то загнанное.

— Вы не понимаете, — тихо выдавил он. — Я не хотел эту свадьбу. Меня… родители давили. Её родня давила. Все ждали. А я Алину люблю. Всегда любил. С ней не получилось из-за денег — у неё за душой ничего, у меня кредиты, родители против были. А Вика — «правильная партия». — Он усмехнулся горько. — Все так радовались. Никто не спросил, чего хочу я.

— И вы решили, что имеете право взять чужое, — без тени сочувствия отозвалась Заречная. — Раз вас не спросили — то и вы никого спрашивать не станете. Забрали родительские сбережения, бросили невесту у алтаря и сбежали с любовницей. Утром в день свадьбы Алина была у вас дома — отсюда вторая чашка кофе, её отпечатки. Вы вместе выехали, вместе заправились, бросили машину в гаражах «Шинник», чтобы запутать след. А беспорядок в квартире, брошенный галстук, недопитый кофе — это вы оставили нарочно. Чтобы все подумали на похищение. Чтобы Вика и ваши родители подняли шум именно про «злодеев», а не про сбежавшего жениха.

— Инсценировка, — тихо подтвердил Лучко.

— Грубая, — добавила Заречная. — Вы переиграли, Андрей. Настоящее похищение не выглядит так аккуратно. Похищенный не успевает собрать чемодан, вынуть загранпаспорт и купить билет на поезд. Вы хотели сбить нас со следа, а на деле оставили подпись под каждым своим шагом.

В этот момент рация Доронина ожила. Капитан послушал, кивнул и повернулся к майору:

— Ольга Вадимовна. С приграничного направления докладывают. Гражданку Лебедеву Алину Игоревну сняли с поезда на узловой станции. Документы при ней, билет за кордон. Задержана, везут к нам.

Котов закрыл лицо руками.

— Вот и всё, Андрей, — спокойно сказала Заречная, поднимаясь. — Алина задержана. Вы — здесь. Деньги — на столе, при понятых. Сговор группой лиц, хищение в особо крупном размере, инсценировка с целью ввести следствие в заблуждение. Поезд, на который вы так спешили, действительно ушёл. Только не туда, куда вы думали.

Лучко защёлкнул наручники. Котов не сопротивлялся — сидел, ссутулившись, и смотрел в одну точку, словно только сейчас осознал, что всё кончено.

— А знаете, что самое страшное? — Заречная задержалась над ним. — Не то, что вы украли деньги. Деньги мы вернём родителям, до копейки. Страшно то, что вы предали людей, которые вас любили. Отца, который продал последнее. Девушку, которая два года ждала этого дня и до сих пор уверена, что вас похитили злодеи. Она вас оплакивает, Андрей. Прямо сейчас. А злодей — вы сами.

Котов сглотнул, но не нашёл, что ответить.

Его увели через служебный выход, мимо толпы, спешащей на поезда. Заречная и Лучко вышли на привокзальную площадь. Вечерело, зажигались фонари.

— Ольга Вадимовна, — проговорил Лучко, глядя вслед машине, увозившей задержанного. — Вы как чувствовали. С самого начала не верили в похищение.

— Не чувствовала, Серёжа. Просто смотрела на детали, — устало откликнулась майор. — Похищение — это хаос, насилие, паника. А здесь во всём была расчётливость. Аккуратный беспорядок. Удобно брошенная машина. Билеты порознь. Так не бывает при настоящей беде. Так бывает, когда человек сам себя выдаёт за жертву. — Она помолчала. — Запомни: инсценировка всегда чуть-чуть слишком аккуратная. Настоящая трагедия выглядит иначе.

— А Виктория? — тихо спросил Лучко. — Ей-то теперь как?

Заречная вздохнула, глядя на вечерний город.

— Тяжело ей будет. Очень. Узнать, что любимый не погиб, не пропал, а попросту обокрал и сбежал с другой… Это рана надолго. — Майор покачала головой. — Но знаешь, лучше так. Лучше горькая правда сегодня, чем годы у окна в ожидании того, кто не вернётся. Деньги родителям отдадим. А ей… ей время поможет. И то, что она увидит его таким, какой он есть. Не героем из её сказки. А вором в наручниках.

Они сели в машину. Где-то за их спинами объявляли отправление поезда — того самого, четвёртого пути, до приграничного города. Поезд тронулся и ушёл в сумерки. Без Андрея Котова. Без чемодана с чужими деньгами. Без несбывшейся новой жизни на чужой стороне.

— Поехали, Серёжа, — сказала Заречная. — Доложим, оформим, вернём деньги. И к Виктории заедем. Сами. Такое нельзя сообщать по телефону. — Она пристегнулась, бросила последний взгляд на сияющие огнями часы вокзала. — «Свадебный подарок». Самый дорогой подарок в их жизни — чуть не стал самой дорогой потерей. Хорошо, что успели. Гонка закончена.

Машина выехала с площади и растворилась в потоке вечернего города — туда, где обманутую невесту ждала горькая, но честная правда. А честная правда, как давно знала майор Заречная, всегда лучше красивой лжи.

Аптека на углу

Глава 1. Странная смерть

Аптека «На углу» открывалась ровно в восемь утра, и за двенадцать лет работы Лидия Петровна Веснина ни разу не опоздала. Невысокая аккуратная женщина пятидесяти двух лет, с приветливым лицом и неизменным белым халатом, она знала каждого постоянного покупателя по имени, помнила, кому какое давление, кто чем болеет и кому пора напомнить про рецепт. Старушки из соседних домов любили её, как родную дочь, а молодые мамы доверяли больше, чем участковому педиатру. «Лидочка плохого не посоветует», — говорили в районе.

В то серое осеннее утро всё шло как обычно. Лидия Петровна отперла дверь, включила свет, протёрла прилавок, разложила в кассу мелочь. Первым покупателем, как всегда, был дед Михалыч с третьего подъезда — пришёл за каплями от давления. Потом потянулись остальные: кто за бинтом, кто за микстурой от кашля, кто просто поболтать. К десяти утра в аптеке стало тихо — час затишья между утренним и обеденным наплывом.

А в десять минут одиннадцатого в аптеку забежала запыхавшаяся молодая женщина с ребёнком на руках — нужен был жаропонижающий сироп, у малыша поднялась температура. Она подошла к прилавку и замерла.

Лидия Петровна сидела на своём стуле за кассой, неестественно запрокинув голову. Лицо её было бледным, с синюшным оттенком, губы посинели, а на полу у ног валялась опрокинутая чашка с недопитым чаем. Глаза фармацевта были полуоткрыты и смотрели в пустоту.

— Женщина! Вам плохо? — испуганно окликнула покупательница. Не дождавшись ответа, она перегнулась через прилавок, тронула Лидию за плечо — и та безвольно качнулась. — Помогите! Кто-нибудь! Скорую!

Через двадцать минут аптека «На углу» была полна людей: приехавшая бригада скорой, которая могла только констатировать смерть, встревоженные соседи, толпившиеся у входа, и, наконец, оперативная группа ЦКР — Центра криминалистических расследований.

Возглавляла группу майор Тамара Сергеевна Ладо — высокая статная женщина лет сорока пяти, с короткой стрижкой пепельных волос и пронзительным серым взглядом, от которого, как шутили коллеги, не укрывалась ни одна пылинка. Рядом держался эксперт-криминалист Артём Кравцов — молодой, дотошный, с вечным планшетом в руках, и оперуполномоченный Денис Шилов — крепкий парень с цепким взглядом и кривоватой усмешкой.

— Что у нас, Артём? — Ладо натянула перчатки, обходя прилавок.

Кравцов уже склонился над телом, осматривая его с профессиональной отстранённостью.

— Женщина, около пятидесяти. Фармацевт, работала тут. Лидия Петровна Веснина. — Он указал на бейдж. — Признаки, Тамара Сергеевна, очень характерные. Синюшность губ и ногтей, расширенные зрачки, поза — судя по всему, была кратковременная судорога перед смертью. Это не сердце и не инсульт.

— А что?

— Похоже на острое отравление. — Кравцов осторожно приподнял опрокинутую чашку, понюхал. — Чай. И вот тут любопытно — лёгкий горьковатый запах. Не миндальный, нет. Что-то другое. Аккуратно упакуем чашку, остатки чая, всё на токсикологию. — Он сделал пометку в планшете. — Но навскидку — её отравили. И вещество подействовало быстро. Минут за десять-пятнадцать.

Ладо выпрямилась, обвела взглядом помещение. Аптека была маленькой, уютной, идеально прибранной. Витрины с лекарствами, кассовый аппарат, стул, чайник на тумбочке в углу, недопитая чашка. Ничего не разбросано, ничего не перевёрнуто — кроме той самой чашки, упавшей из ослабевшей руки.

— Денис, — обратилась она к оперу. — Кто обнаружил тело?