Мария Марцева – Криминальные истории. Исчезнувший миллионер (страница 4)

Соколов достал планшет и показал Семеновой снимки картины. "Как вы оцениваете качество работы?"

Искусствовед внимательно изучила изображения. "Превосходно. Если бы я не знала, что это современная работа, поверила бы в подлинность. Красильников передал не только технику Репина, но и его особую манеру письма, характерную цветовую гамму."

"А если провести экспертизу такой работы, ее можно выдать за оригинал?" – спросила Морозова.

"Теоретически да, если экспертиза будет поверхностной. Но серьезный химический анализ красок выявит подделку."

Морозова записала ответ и задала следующий вопрос. "Как часто вы общаетесь с Новиковым?"

"Довольно регулярно. Игорь Семенович – серьезный коллекционер, хорошо разбирается в живописи. Иногда просит проконсультировать по атрибуции картин."

"А не просил ли он вас когда-нибудь подтвердить подлинность работ сомнительного происхождения?"

Семенова резко выпрямилась. "Что вы имеете в виду?"

"Прямой вопрос, прямой ответ. Вы когда-нибудь выдавали заключения о подлинности картин, зная, что они являются подделками?"

"Я… я никогда не делала ничего противозаконного!" – голос Семеновой дрожал.

Морозова поняла, что попала в болевую точку. "Татьяна Владимировна, мы можем проверить все ваши экспертные заключения за последние годы. Лучше расскажите все сейчас."

Семенова молчала несколько минут, борясь с собой. Наконец она заговорила. "Игорь Семенович действительно иногда просил… не слишком тщательно проверять происхождение картин. Говорил, что некоторые коллекционеры предпочитают не афишировать источники приобретения."

"И вы соглашались?"

"Я думала, что ничего страшного в этом нет. Картины были качественными, технически выполненными на высоком уровне. Я не подозревала о подделках."

Соколов показал ей еще один снимок. "А эту работу вы видели?"

На экране планшета была фотография картины Репина "Осенний пейзаж с березами". Семенова внимательно всмотрелась в изображение.

"Да, это одна из работ, которую недавно приобрел Новиков. Я подтверждала ее подлинность. Превосходная работа, характерная манера Репина."

"За какую сумму была приобретена эта картина?"

"Игорь Семенович не говорил точно. Но упоминал, что заплатил около двадцати миллионов рублей."

Морозова и Соколов снова переглянулись. Сумма была внушительной даже для подлинного Репина.

"А часто ли Новиков приобретает картины таких мастеров?"

"В последнее время довольно часто. За полгода он купил несколько работ русских художников девятнадцатого века. Левитана, Шишкина, два полотна Репина."

"И все с вашим экспертным заключением?"

Семенова кивнула. "Игорь Семенович доверяет моему мнению."

Морозова встала из-за стола. "Нам понадобится список всех картин, по которым вы давали заключения для Новикова. А также копии этих заключений."

"Но это конфиденциальная информация…"

"Татьяна Владимировна, это официальное требование в рамках расследования убийства. Отказ может рассматриваться как препятствование следствию."

Семенова поняла, что выбора у нее нет, и начала собирать документы из сейфа.

Пока искусствовед готовила бумаги, к Морозовой подошел Соколов. "Анна Владимировна, картина проясняется", – тихо сказал он. "Красильников создавал высококачественные копии, Семенова подтверждала их подлинность, а Новиков продавал как оригиналы."

"Классическая схема мошенничества в сфере искусства", – согласилась Морозова. "Но что пошло не так? Почему убили Красильникова?"

"Возможно, он захотел выйти из игры или потребовал больше денег."

В это время в кабинет вошел молодой сотрудник галереи. "Татьяна Владимировна, к вам Игорь Семенович Новиков. Говорит, что договаривались о встрече."

Семенова побледнела. "Скажите, что я занята. Перенесем встречу на завтра."

Но было поздно. В дверях появился мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме и с уверенной осанкой успешного бизнесмена. Увидев незнакомых людей, он насторожился.

"Татьяна Владимировна, я не помешал?" – спросил Новиков, оценивающе глядя на Морозову и Соколова.

"Игорь Семенович Новиков?" – встала навстречу Морозова. "Майор Анна Морозова, ЦКР. Мы расследуем убийство художника Красильникова."

Новиков на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки. "Ужасная трагедия. Сергей был талантливым художником."

"Вы его знали?"

"Поверхностно. Иногда заказывал копии картин для своей коллекции. Ничего криминального."

Соколов внимательно наблюдал за реакцией Новикова. Мужчина держался уверенно, но напряжение чувствовалось.

"Какие именно копии вы заказывали?" – спросила Морозова.

"Работы классиков. Репина, Левитана, Шишкина. У меня большая коллекция, но не всегда можно приобрести оригиналы. Хорошие копии тоже имеют ценность."

"А оригиналы вы тоже покупаете?"

"Конечно. Если представляется возможность."

Морозова достала блокнот. "Не могли бы вы назвать последние приобретения оригинальных работ?"

Новиков заколебался. "Не понимаю, какое это имеет отношение к убийству."

"Мы выясняем все обстоятельства жизни жертвы. Красильников работал с произведениями искусства, вы его клиент. Возможно, преступление связано с его профессиональной деятельностью."

"Недавно я приобрел несколько работ русских мастеров", – неохотно сказал Новиков. "Точный список у меня дома."

"Среди них есть работы Репина?"

"Да. 'Осенний пейзаж с березами'. Редкая работа, мне повезло ее найти."

Соколов показал планшет. "Вот эта картина?"

Новиков кивнул. "Именно она."

"За какую сумму приобретали?"

"Это коммерческая тайна", – резко ответил Новиков. "Не вижу причин разглашать детали сделки."

Морозова почувствовала, что мужчина скрывает что-то важное. "Игорь Семенович, вы понимаете, что можем вызвать вас для официального допроса?"

"Двадцать миллионов рублей", – после паузы сказал Новиков. "Картина стоила каждого рубля."

"И где вы ее приобрели?"

"У частного коллекционера из Германии. Все документально оформлено."

Семенова сидела молча, но Морозова видела, как она нервничает. Искусствовед явно знала больше, чем говорила.

"Татьяна Владимировна подтверждала подлинность этой картины?" – спросила Морозова.

"Да. Ее экспертное заключение было одним из условий сделки."

"А насколько тщательно проводилась экспертиза?"

Новиков посмотрел на Семенову. "Татьяна Владимировна – признанный специалист. Ее заключения принимают во всех серьезных аукционных домах."

Морозова поняла, что прямых признаний от них не добьется. Нужны были веские улики. "Нам потребуется осмотреть картину", – сказала она. "Для исключения связи с расследуемым преступлением."

"У меня есть все документы о законности приобретения", – напрягся Новиков.