Мария Марцева – Криминальные истории. Исчезнувший миллионер (страница 5)

"Мы не сомневаемся в законности сделки", – успокоила его Морозова. "Но нужно провести экспертизу для сравнения с работами Красильникова."

Новиков колебался, но отказаться не мог. "Хорошо. Но экспертиза должна проводиться в присутствии моего представителя."

"Разумеется. Завтра утром подойдет?"

"Да, подойдет."

После ухода Новикова Семенова заметно расслабилась. Но Морозова не собиралась отпускать ее так легко.

"Татьяна Владимировна, какова настоящая схема ваших отношений с Новиковым?" – спросила она напрямую.

"Что вы имеете в виду?"

"Не играйте в игры. Красильников создавал копии, вы подтверждали их подлинность, Новиков продавал как оригиналы. Верно?"

Семенова опустила голову. "Я не знала, что он продает их как оригиналы", – тихо сказала она. "Думала, что это просто высококачественные копии для частной коллекции."

"Но подозревали?"

"Возможно. Игорь Семенович платил очень хорошо за экспертизы. Больше обычного."

"Сколько картин прошло через эту схему?"

"Около десятка за последний год. В основном работы русских мастеров девятнадцатого века."

Соколов быстро подсчитал в уме. "При средней стоимости в десять-пятнадцать миллионов за картину общий оборот составлял более ста миллионов рублей."

"Серьезные деньги", – заметила Морозова. "А что получал Красильников?"

"Не знаю точно. Но Игорь Семенович говорил, что художник недоволен оплатой. Требовал больше денег."

"Когда это было?"

"На прошлой неделе. Новиков жаловался, что Красильников стал слишком жадным."

Морозова записала информацию. Мотив преступления становился яснее. Красильников участвовал в мошеннической схеме, но потом захотел большую долю или решил выйти из игры. Кто-то из соучастников не позволил ему это сделать.

"Есть ли еще участники этой схемы?" – спросила она.

"Я знаю только Игоря Семеновича", – ответила Семенова. "Но он упоминал реставратора, который помогает состаривать картины."

"Имя?"

"Алексей… Захаров, кажется. Он работает в одной из реставрационных мастерских."

Морозова и Соколов переглянулись. Еще один участник схемы. И возможно, именно он убил Красильникова.

Выходя из галереи, Морозова чувствовала, что расследование выходит на финишную прямую. Схема мошенничества прояснилась, мотивы убийства стали понятными. Оставалось найти убийцу и доказать его вину.

"Завтра с утра займемся Захаровым", – сказала она Соколову. "А после осмотра картины у Новикова. Думаю, химическая экспертиза покажет интересные результаты."

"А если Новиков откажется предоставить картину для анализа?"

"Тогда получим судебное постановление. У нас достаточно оснований подозревать мошенничество в особо крупном размере."

Дело принимало новый оборот. Убийство художника было лишь верхушкой айсберга. Под водой скрывалась целая сеть по производству и сбыту поддельных шедевров. И кто-то из участников этой сети готов был убивать, чтобы сохранить тайну.

Глава 4: "Двойная игра"

Игорь Новиков сидел в допросной комнате Федеральной экспертной службы, внешне сохраняя спокойствие, но Анна Морозова видела, как напряжены его плечи. Коллекционер явно понимал, что попал в серьезную ситуацию. На столе перед ним лежали распечатки банковских операций, фотографии картин и экспертные заключения.

"Игорь Семенович, давайте говорить откровенно", – начала Морозова, располагаясь напротив. "Мы знаем о вашей схеме с поддельными картинами. Красильников создавал копии, Семенова подтверждала их подлинность, а вы продавали их как оригиналы. Остается выяснить только детали."

Новиков покачал головой. "Я не понимаю, о чем вы говорите. Все мои картины приобретены законно, у проверенных продавцов."

Дмитрий Соколов достал планшет и показал результаты химического анализа. "Вот заключение экспертизы картины 'Осенний пейзаж с березами', которая висит в вашей квартире. Краски современные, возраст холста не превышает пяти лет. Это высококачественная подделка работы Красильникова."

"Это невозможно", – побледнел Новиков. "У меня есть все документы о происхождении картины."

"Поддельные документы", – вмешалась Елена Петрова. "Мы проверили через Интерпол. Немецкого коллекционера Ганса Мюллера, который якобы продал вам картину, не существует. Адрес в Берлине оказался фиктивным."

Морозова внимательно наблюдала за реакцией Новикова. Мужчина явно не ожидал такой тщательной проверки. Его уверенность начинала давать трещины.

"Игорь Семенович, мы восстановили всю цепочку ваших операций", – продолжила она. "За последний год вы приобрели восемь картин русских мастеров. Общая сумма сделок составила более двухсот миллионов рублей. При этом все картины оказались подделками работы Красильникова."

"Но экспертизы…" – начал Новиков.

"Экспертизы проводила Татьяна Семенова, которая была вашим соучастником", – перебил Соколов. "Мы нашли в ее компьютере переписку с вами. Обсуждение планов, разделение доходов, список потенциальных покупателей."

Морозова открыла папку и выложила распечатки электронных писем. "Вот ваше сообщение Семеновой от 15 марта: 'Американский коллекционер готов заплатить тридцать миллионов за Левитана. Нужно ускорить работу художника'. А вот ее ответ: 'Красильников капризничает, требует повышения гонорара. Придется идти ему навстречу'."

Новиков молчал, изучая документы. Улики были неопровержимыми.

"А теперь самое интересное", – Морозова достала еще одну папку. "Ваши банковские операции. Каждый раз после продажи поддельной картины вы переводили определенную сумму на счета Семеновой и Красильникова. Причем суммы росли – видимо, ваши подельники требовали увеличения доли."

"Сколько вы заработали на этой схеме?" – спросил Соколов.

Новиков, наконец. сдался. "Около трехсот миллионов рублей", – тихо сказал он. "Но я не убивал Красильникова."

"Расскажите, как все начиналось", – попросила Морозова.

Новиков откинулся на спинку стула. "Я действительно коллекционер. Покупал картины много лет, разбираюсь в живописи. Год назад познакомился с Семеновой на одном из аукционов. Она рассказала, что знает талантливого художника, который может создавать безупречные копии классиков."

"Красильникова?"

"Да. Сначала я заказал копию для себя – хотел иметь дома репродукцию Репина, оригинал которого висит в Третьяковке. Когда увидел результат, был поражен. Красильников не просто скопировал картину – он воссоздал технику мастера, использовал аутентичные материалы. Отличить от оригинала было невозможно."

Соколов делал заметки. "И тогда у вас родилась идея мошенничества?"

"Не сразу. Семенова предложила провести эксперимент – выдать копию за утраченную работу Репина и попробовать продать ее за границей. Говорила, что там экспертиза менее строгая, а спрос на русскую живопись огромный."

"Кто был первым покупателем?"

"Частный коллекционер из Лондона. Заплатил пятнадцать миллионов рублей за 'утраченный' пейзаж Шишкина. Деньги перевел без лишних вопросов – его интересовала только подлинность, которую подтвердила Семенова."

Морозова записывала показания. "Как вы находили покупателей?"

"У меня обширные связи в мире коллекционирования. Участвовал в аукционах, знал многих дилеров и частных собирателей. Особенно хорошо шли дела с американскими коллекционерами – они готовы платить любые деньги за подлинники русских мастеров."

"А Красильников знал, что его копии продаются как оригиналы?"

Новиков замялся. "Поначалу нет. Мы говорили ему, что создаем копии для частных коллекций, ничего противозаконного. Но потом он догадался. Требовал увеличения гонорара, угрожал разоблачением."

"Когда это произошло?"

"Месяца три назад. Красильников стал подозрительным, начал задавать вопросы о конечных покупателях. Семенова пыталась его успокоить, но он становился все настойчивее."

В разговор вступила Елена Петрова. "В компьютере Красильникова мы нашли его исследования аукционных цен. Он выяснил, что его 'копии' продаются за десятки миллионов."

"Красильников требовал справедливого раздела прибыли", – продолжал Новиков. "Говорил, что без его таланта схема невозможна. Хотел получать половину от каждой продажи."

"А вы не соглашались?"

"Это было бы разорительно. Я нес основные расходы – поиск покупателей, организация сделок, оформление документов. Красильников получал миллионы за свою работу, но этого ему было мало."

Морозова почувствовала, что Новиков говорит не всю правду. "Игорь Семенович, в день убийства вы встречались с Красильниковым?"

"Нет. Я был дома весь вечер, смотрел телевизор."