Мария Марцева – Криминальные истории. Исчезнувший миллионер (страница 6)

"Есть свидетели?"

"Жена была в театре. Я был один."

Соколов показал распечатку телефонных звонков. "В семь вечера в день убийства вы звонили Красильникову. Разговор длился двенадцать минут. О чем говорили?"

Новиков нервно облизнул губы. "Он снова требовал денег. Угрожал обратиться в полицию, если не получит свою долю."

"И что вы ответили?"

"Сказал, что подумаю. Предложил встретиться для переговоров."

"Где?"

"В его мастерской. На следующий день."

Морозова и Соколов переглянулись. Новиков путался в показаниях.

"Но убийство произошло в тот же вечер", – заметила Морозова. "Красильников был убит в мастерской, а его тело перевезли в галерею."

"Я не убивал его!" – воскликнул Новиков. "Да, мы ссорились из-за денег, но я не способен на убийство."

В кабинет вошел оперативник Михаил Волков с папкой документов. "Анна Владимировна, есть новая информация. Мы проверили всех, кто был связан с мошеннической схемой. Нашли четвертого участника."

"Кого?"

"Алексея Захарова, реставратора. Он работал с Красильниковым, помогал состаривать картины, создавать эффект подлинности."

Новиков побледнел еще больше. "Захаров… да, он участвовал в процессе. Но я думал, что он просто выполняет техническую работу."

Волков открыл папку. "Захаров получал значительные суммы за свои услуги. По нашим данным, он единственный, кто мог быть в мастерской Красильникова в день убийства."

"Расскажите о Захарове", – потребовала Морозова.

"Профессиональный реставратор, работает в нескольких музеях. Знает все тонкости состаривания холстов и красок. Без его участия подделки не выглядели бы так убедительно."

"Как давно он с вами сотрудничает?"

"С самого начала. Семенова его рекомендовала. Говорила, что он лучший специалист по старинной живописи в Москве."

Соколов изучал документы. "У Захарова есть мотив для убийства. Если схема раскроется, он потеряет работу в музеях, репутацию, возможно, получит тюремный срок."

"А что происходило между ним и Красильниковым в последнее время?" – спросила Морозова.

Новиков задумался. "Они ссорились. Захаров считал, что Красильников слишком рискует, требуя больше денег. Говорил, что художник может всех погубить."

"Когда это было?"

"На прошлой неделе. Захаров звонил мне, жаловался на неадекватное поведение Красильникова. Предлагал найти другого художника."

Волков достал еще один документ. "Мобильные операторы подтвердили – Захаров был в районе мастерской Красильникова в день убийства. Его телефон фиксировался базовой станцией с семи до одиннадцати вечера."

"Значит, у нас есть подозреваемый", – резюмировала Морозова. "Захаров был на месте преступления в нужное время, имел мотив и возможность совершить убийство."

"Но зачем он перевозил тело в галерею?" – недоумевал Соколов.

"Чтобы отвести подозрения от себя. Мастерская Красильникова – место, где они постоянно встречались. А галерея выглядела как случайное место для убийства."

Новиков слушал разговор экспертов с нарастающим ужасом. "Вы думаете, Захаров убил Красильникова?"

"Мы проверим эту версию", – сказала Морозова. "А пока вы остаетесь под подозрением в мошенничестве в особо крупном размере."

Петрова показала результаты анализа звонков. "В день убийства между всеми участниками схемы был активный обмен звонками. Сначала Красильников звонил Семеновой, потом она – Новикову, потом Новиков – Захарову."

"О чем вы говорили с Захаровым?" – спросила Морозова.

"Рассказал о требованиях Красильникова. Захаров сказал, что нужно срочно что-то решать, иначе мы все попадем в тюрьму."

"И что он предложил?"

"Прекратить сотрудничество с художником. Найти более сговорчивого мастера."

"А если Красильников не согласится и выдаст вас всех?"

Новиков молчал, понимая, куда ведет разговор.

"Захаров сказал, что найдет способ убедить художника молчать", – наконец произнес он.

"Какими словами?"

"Дословно не помню. Что-то вроде 'я знаю, как с ним поговорить' или 'оставьте это мне'."

Соколов делал пометки. "Получается, Захаров взял на себя решение проблемы с Красильниковым. И решил ее радикально."

"Где мы можем найти Захарова?" – спросила Морозова.

"У него есть частная реставрационная мастерская на Пятницкой улице. Обычно работает там по вечерам."

Морозова посмотрела на часы. "Михаил Иванович, собирайте группу. Едем к Захарову."

"А что со мной?" – спросил Новиков.

"Вас мы пока задерживаем. Мошенничество в особо крупном размере – серьезное обвинение. Ваши показания помогут следствию, но от ответственности не избавят."

Пока оперативники готовились к выезду, Морозова обдумывала ситуацию. Схема мошенничества прояснилась – четверо участников создали отлаженную систему производства и сбыта поддельных шедевров. Красильников рисовал копии, Захаров их состаривал, Семенова подтверждала подлинность, Новиков продавал зарубежным коллекционерам.

Но художник стал требовать большую долю прибыли и угрожал разоблачением. Кто-то из соучастников решил устранить угрозу. Все улики указывали на Захарова – он был в мастерской в день убийства, имел мотив и профессиональные навыки для сокрытия следов преступления.

"Дмитрий Павлович, как вы думаете, зачем убийца дорисовал картину кровью жертвы?" – спросила она.

"Возможно, пытался создать впечатление творческого помешательства", – предположил Соколов. "Или хотел символически 'завершить' последнюю работу Красильникова."

"А может, просто пытался замаскировать кровь на холсте. Добавил еще краски, чтобы кровь не бросалась в глаза."

"Логично. Но все равно странно – зачем такие сложности? Проще было бы убрать картину или уничтожить ее."

Морозова кивнула. В действиях убийцы была какая-то иррациональность, которая не укладывалась в логику расчетливого реставратора. Но все остальные улики указывали именно на Захарова.

"Едем к нему", – решила она. "Время не ждет. Если Захаров поймет, что мы вышли на него, может скрыться."

Группа выехала к мастерской реставратора, готовясь к решающему этапу расследования. Мошенническая схема была раскрыта, участники установлены. Оставалось доказать вину убийцы и закрыть дело об убийстве талантливого художника, который стал жертвой собственной алчности и чужой жестокости.

Глава 5: "Кисть правосудия"

Реставрационная мастерская Алексея Захарова располагалась в полуподвальном помещении старого особняка на Пятницкой улице. Анна Морозова поднялась по узкой лестнице, ведущей вниз, и остановилась перед массивной деревянной дверью с табличкой "Художественная реставрация". Дмитрий Соколов и группа захвата заняли позиции по периметру здания, готовые действовать по сигналу.

Морозова нажала на звонок. Через несколько секунд дверь открыл мужчина лет пятидесяти, худощавый, с тонкими пальцами художника и внимательными серыми глазами. На нем был белый халат, испачканный красками разных цветов.

"Алексей Николаевич Захаров?" – представилась Морозова, показывая удостоверение. "Майор Анна Морозова, ЦКР. Нам нужно поговорить."

Захаров на мгновение замер, но быстро взял себя в руки. "Конечно, проходите. Хотя не понимаю, что вам может понадобиться от меня."

Мастерская поражала своей атмосферой. Высокие потолки, большие окна, выходящие во внутренний двор, десятки картин на разных стадиях реставрации. Пахло скипидаром, лаком и чем-то еще – запахом времени, которое пропитало старые холсты. На рабочем столе лежали инструменты реставратора: скальпели, кисти разных размеров, пипетки с растворителями.

"Красивое место для работы", – заметила Морозова, осматриваясь. "Вы давно занимаетесь реставрацией?"

"Двадцать пять лет", – ответил Захаров, снимая халат. "Окончил Строгановку, специализировался на живописи восемнадцатого-девятнадцатого веков. Работал в Третьяковке, потом открыл частную практику."

Соколов вошел в мастерскую и сразу направился к картинам. "Впечатляющая коллекция. Все это ваши работы?"