Мария Марцева – Криминальные истории. Чёрная лента (страница 1)
Мария Марцева
Криминальные истории. Чёрная лента
Тихий двор
Глава 1. Находка у подъезда
Утро вторника выдалось серым и неприветливым. Над пятиэтажкой на улице Садовой висели низкие облака, обещавшие к обеду пролиться холодным осенним дождём. Двор, зажатый между четырьмя одинаковыми домами советской постройки, ещё спал. Только дворник Аслан неторопливо мёл асфальтовую дорожку у первого подъезда, время от времени поглядывая на серую кошку, гревшуюся на крышке тёплого канализационного люка.
В половине седьмого тишину нарушил пронзительный женский крик.
Аслан вздрогнул, выронил метлу и обернулся. У второго подъезда, прижав руки ко рту, стояла полная женщина в халате и тапочках на босу ногу. Она кричала, не переставая, а взгляд её был прикован к чему-то у самого крыльца, скрытому невысоким бетонным бордюром и разросшимся кустом сирени.
Дворник бросился к ней.
— Что? Что случилось?
Женщина только мотала головой и тыкала пальцем. Аслан заглянул за куст — и замер.
На земле, неестественно подвернув под себя ногу, лежал пожилой мужчина. Он лежал лицом вниз, одна рука была вытянута вперёд, словно он до последнего пытался за что-то ухватиться. Седые волосы слиплись от тёмного пятна на затылке. Рядом валялась оброненная связка ключей и очки в роговой оправе с треснувшим стеклом.
— Виктор Семёныч, — прошептал Аслан, узнав соседа из квартиры на третьем этаже. — Лапин это...
Он осторожно коснулся плеча старика. Тело было холодным и твёрдым.
Через сорок минут двор было не узнать. У подъезда стояли две патрульные машины, серый микроавтобус и потрёпанная «Лада» следователя. Жильцы, не успевшие уйти на работу, толпились на балконах и у окон, перешёптываясь и качая головами. Кто-то уже звонил знакомым: «У нас, представляешь, Лапина нашли мёртвым, прямо у второго подъезда...»
Из микроавтобуса вышла невысокая женщина лет тридцати пяти, в синей куртке с эмблемой ЦКР — Центра криминалистических расследований. Это была эксперт-криминалист Вероника Дробышева. Лицо у неё было сосредоточенное, движения — точные и экономные. Следом за ней появился её напарник, рослый и немного грузный судмедэксперт Игорь Тенякин, на ходу натягивающий резиновые перчатки.— Доброе утро, — поприветствовал их встречавший следователь, худощавый мужчина с усталыми глазами и трёхдневной щетиной. Это был Андрей Соловьёв из районного отдела. — Хотя какое оно доброе...
— Что тут у нас? — спросила Дробышева, оглядывая место происшествия.
— Лапин Виктор Семёнович, семьдесят два года, пенсионер. Жил в этом подъезде, квартира двадцать три, третий этаж. Нашли утром, в половине седьмого. — Соловьёв заглянул в блокнот. — На первый взгляд — упал с лестницы либо поскользнулся на крыльце, ударился головой. Бывает у стариков. Но я вызвал вас, потому что...
— Потому что что-то не сходится, — закончила за него Вероника.
— Именно. Сами посмотрите.
Они подошли к телу. Тенякин присел на корточки, аккуратно осмотрел затылок покойного, потом перевернул тело на спину. Лицо Лапина застыло в выражении не то удивления, не то испуга. Глаза были полуоткрыты.
— Трупное окоченение выражено хорошо, — пробормотал судмедэксперт. — Смерть наступила, ориентировочно, между десятью вечера и часом ночи. Точнее скажу после вскрытия. Причина смерти, на первый взгляд, — черепно-мозговая травма. Удар тупым предметом в затылочную область.
— Удар? — переспросил Соловьёв. — Не падение?
— А вот это самое интересное, — Тенякин указал на рану. — Видите характер повреждения? Если бы он упал навзничь и ударился о ступеньку или бордюр, рана была бы рваной, с неровными краями, и форма соответствовала бы кромке. А здесь — ровная вдавленная рана, узкая. Похоже на удар чем-то длинным и тонким. Палка, труба, перила...
Вероника тем временем медленно обходила тело по кругу, внимательно глядя под ноги.
— Андрей, обрати внимание, — позвала она следователя. — Если он упал здесь, где кровь? Раны на голове кровят обильно. А под ним — почти ничего. Только небольшое пятно. Тело принесли или притащили сюда уже после смерти.
Соловьёв нахмурился, осматривая асфальт.
— Думаешь, его убили в другом месте?
— Я пока ничего не думаю. Я смотрю, — спокойно ответила Дробышева. — Но факты — упрямая вещь. Игорь, помоги-ка.
Они вдвоём осторожно осмотрели одежду покойного. На Лапине были старая клетчатая рубашка, серый вязаный жилет и тёмные брюки. Вероника наклонилась ближе к спине пиджака... нет, жилета. Что-то привлекло её внимание.
— Игорь, посвети, — попросила она, доставая из кармана небольшую лупу.
Тенякин направил фонарик на спину покойного. На сером трикотаже жилета, между лопатками, виднелись две параллельные тёмные полосы. Они тянулись сверху вниз и оканчивались характерными смазанными следами.
— Что это? — спросил Соловьёв, заглядывая через плечо.
— Следы волочения, — ответила Вероника. — Тело тащили. Причём тащили спиной вниз, за руки или за плечи. Видишь, как закатались волокна ткани? И смотри сюда. — Она указала на тёмные частицы, прилипшие к жилету. — Тут какая-то грязь. И не уличная. Слишком мелкая, однородная. Похоже на строительную пыль. Или...
Она аккуратно подцепила пинцетом несколько крошечных частиц и поместила их в прозрачный пакетик для улик.
— Краска, — сказала она наконец, рассмотрев находку через лупу. — Засохшие чешуйки краски. Светло-голубого цвета. И вот тут ещё — на манжете рубашки.
— Откуда на старике строительная краска? — удивился Соловьёв.
— Вот это нам и предстоит выяснить, — Вероника выпрямилась и обвела взглядом подъезд. — Где, по-вашему, могли красить голубой краской? Перила? Двери? Радиаторы в подъезде?
Соловьёв пожал плечами.
— Понятия не имею. Надо спросить у жильцов.
— Надо. Но сначала... — Вероника шагнула к крыльцу подъезда. Дверь была старая, обшарпанная, с потрескавшейся зелёной краской. Перила вдоль ступенек тоже зелёные. Внутри, в тамбуре, виднелись почтовые ящики и лестница, ведущая наверх. — Здесь голубого нет. Значит, искать надо в другом месте.
Тенякин тем временем продолжал осмотр.
— Вероника, тут ещё кое-что. Посмотри на его ладони.
Она присела рядом. На правой ладони покойного, ближе к запястью, виднелась тонкая ссадина и краснота — словно он пытался за что-то ухватиться, и кожа содралась.
— Защищался? — предположил Соловьёв.
— Или хватался за перила, когда его толкнули или тащили, — задумчиво ответила Вероника. — А под ногтями? Игорь, возьми соскобы. Если он сопротивлялся, под ногтями могут быть частицы кожи или ткани нападавшего.
— Уже делаю, — кивнул судмедэксперт, доставая инструменты.
Пока эксперты ЦКР работали с телом, Соловьёв отошёл в сторону и закурил, разглядывая фасад дома. Окна, балконы, забитые старой мебелью и банками для солений. Обычный дом, обычные люди. И вот — труп под окнами. Старик, который, судя по всему, не сам упал и разбил голову.
К следователю подошла та самая полная женщина в халате, что обнаружила тело. Её уже немного отпоило водой и валерьянкой подоспевшей фельдшерицей, и теперь она нервно теребила пояс халата.
— Скажите, а это правда... что его убили? — спросила она дрожащим голосом.
— Пока рано говорить, — уклончиво ответил Соловьёв. — А вы кто будете?
— Тамара я. Тамара Жильцова, с первого этажа. Я как вышла мусор выносить, так и наткнулась... ой, до сих пор перед глазами стоит. Хороший был человек, Виктор Семёныч. Тихий, вежливый. С внуками во дворе всегда здоровался.
— А не знаете, не было ли у него врагов? Может, конфликты с кем?
Тамара замялась, отвела взгляд.
— Да как сказать... Это вы лучше у других спросите. Я не сплетница.
И этот её взгляд, и эта заминка не укрылись от опытного глаза следователя. Соловьёв сделал пометку в блокноте: «Жильцова Тамара, 1 эт. — что-то знает».
Тем временем Вероника осматривала пространство вокруг крыльца. Куст сирени, бетонный бордюр, узкая полоска газона. Она прошлась вдоль стены дома, заглянула за угол. И там, у спуска в подвал, она остановилась.
— Андрей! — окликнула она. — Иди сюда.
Соловьёв подошёл. У металлической двери, ведущей в подвал, на бетонных ступеньках виднелись свежие потёртости и пара тёмных капель.
— Кровь? — спросил следователь.
— Похоже на то. Возьму на анализ. — Вероника присела и осторожно собрала образец. — И смотри сюда. — Она указала на дверной косяк подвала. Там, на облупленной поверхности, виднелся мазок — светло-голубой. Тот самый цвет. — Вот наша краска. Где-то здесь, внизу, либо в подвале, либо рядом, есть что-то, выкрашенное в голубой. И, кажется, именно отсюда тащили тело.
Соловьёв присвистнул.
— Значит, убили внизу, а потом выволокли к подъезду, чтобы выглядело как падение.
— Возможно. Но не будем спешить с выводами, — Вероника поднялась, отряхивая колени. — Сначала факты, потом версии. Нужно осмотреть подвал. И опросить всех жильцов. Кто-то ведь должен был хоть что-то слышать. Ночью, в тихом дворе, перетащить тело — это не бесшумная операция.
Она бросила взгляд на ряды окон.
— Кто-то наверняка видел. Или слышал. Вопрос в том, захотят ли они говорить.
Тенякин закончил работу с телом и подошёл к ним, стягивая перчатки.