Мария Марцева – Карьер (страница 20)

Игорь это видел и понимал: долго так продолжаться не может. Голодный и озлобленный человек — как сухой хворост. Достаточно одной искры.

И эту искру кто-то явно готовил.

Сначала Игорь заметил это не сразу. Просто обратил внимание, что среди мужиков, которые собирались у ворот, пошли какие-то новые разговоры. Не сами по себе пошли — их кто-то запускал. Двое или трое крутились в толпе, подходили то к одной кучке, то к другой, негромко вбрасывали нужные слова, будто случайно, между делом. Но слова ложились точно туда, куда надо, и делали своё дело.

— А Завьялов-то, гляди, не бедствует. У него дома, небось, всё есть.

— Ему-то платят, не нам.

— Он с конторой заодно. Может, сам дробилку под простой и подвёл. Ему это только на руку.

Игорь стоял в стороне, у штабеля плит, и слушал. Лица этих говорунов он сразу запоминал. Один — приблатнённого вида, с бегающими глазами, из тех, что обычно ошиваются у нового магазина. Второй вроде бы свой, заводской, но Игорь почти его не знал. И говорил тот слишком уж складно, слишком настойчиво вёл всё к одному: виноват бригадир.

«Шептуны, — понял Игорь. — Подсадные. Им платят за то, чтобы люди возненавидели брата».

Он сжал зубы. Картина вырисовывалась мерзкая и слишком понятная.

Вечером он прямо сказал об этом Виктору. Тот сидел на кухне, мрачный, тёр перебинтованную руку.

— Слышал, что о тебе на смене говорят? — спросил Игорь.

— Слышал, — не поднимая головы, ответил Виктор. — Свои же, Игорёк. С кем двадцать лет рядом работал. Уже и здороваться перестали. В глаза не смотрят. Будто это я их продал.

— Не сами они до этого дошли, Вить.

— А кто тогда? — вскинулся Виктор. — Кто? Я, что ли, дробилку ломал? Я, что ли, людям зарплату режу?

— Тише. — Игорь сел напротив. — Послушай. Дробилку сломали, людей оставили без денег. Злость у них копится, а девать её некуда. Вот её и направляют на тебя. Чтобы мужики не на Севера смотрели, а на собственного бригадира.

Виктор молчал, тяжело сопел.

— Зачем? — выдавил он наконец.

— Затем, что тебя хотят сломать. Опозорить, выставить виноватым, убрать. А потом поставить на твоё место своего человека. И бригада будет у них в руках. Это не случайность, Вить. Это рассчитанный ход.

— Да пусть хоть языки сотрут! — Виктор хлопнул ладонью по столу. — Я к ним по-человечески. Я за них же в драку полез, когда Семёныча били! А они...

— Вот именно этого и не делай, — жёстко сказал Игорь, поймав его взгляд. — Не лезь к ним сейчас сгоряча. Не оправдывайся. Не доказывай ничего. Этого от тебя и добиваются — чтобы ты сорвался.

Но Виктора было трудно удержать. Прямой, горячий, с обидой, которая уже въелась под кожу, он всё сильнее закипал.

И на третий день всё рвануло.

К полудню у проходной собралась толпа — человек сорок, не меньше. Когда Игорь подошёл, там уже гудело. В центре стоял какой-то крикун — краснолицый, горластый, размахивал руками. Игорь сразу понял: не рабочий. Слишком уверенно держится, слишком складно орёт, слишком вовремя появился и слишком упорно тянет в одну сторону.

— А где Завьялов?! — надрывался он. — Где наш бригадир?! Чего прячется?! Пусть выйдет и в глаза людям посмотрит! Это из-за него мы без хлеба сидим!

— Верно! — подхватили из толпы.

— Дробилку кто угробил? Его смена!

— Ему-то платят, а мы зубы на полку!

Гул становился всё тяжелее. У кого-то в руке Игорь заметил арматурину. Воздух налился тревогой, как перед дракой, — знакомое до боли чувство. Ещё немного, и всё сорвётся.

И в этот момент из конторы вышел Виктор.

Он услышал крики, увидел толпу — и сразу пошёл прямо к ней, красный, со сжатыми кулаками.

— Кто тут про меня орёт?! — рявкнул он. — Ну-ка повтори в лицо!

«Дурак, — мелькнуло у Игоря. — Именно этого от него и ждали».

Толпа качнулась навстречу. Крикун оскалился — добился, чего хотел.

— Вот он! — завизжал он. — Глядите, какой герой! Дармоед! Бей его, мужики! Он с бандитами заодно!

Виктор шёл прямо в толпу, один, не сбавляя шага. Ещё секунда — и его бы просто смяли, забили той же арматурой, а потом сказали бы, что всё вышло само собой, в пылу стихийного бунта.

Игорь двинулся с места.

Не побежал, не стал кричать. Просто шагнул вперёд и встал рядом с братом — плечом к плечу, чуть впереди, прикрывая. Встал спокойно, тяжело, не отрывая взгляда от толпы. И это спокойствие вдруг подействовало сильнее любого окрика. Передние ряды замялись.

Они ждали одного — растерянного, испуганного бригадира. А увидели двоих. И один из них смотрел так, что даже поднятая рука невольно опускалась.

На несколько секунд повисла тишина. Гул осёкся.

— Ну что встали? — спокойно спросил Игорь, обводя всех взглядом. — Бить пришли? Бейте. Только сначала ответьте мне на один вопрос.

— Какой ещё вопрос? — буркнул кто-то.

— Очень простой. — Игорь говорил тихо, но слышали его все. — Тот, кто сломал дробилку, вам друг? Тот, кто оставил вас без денег, вам друг? А теперь подумайте, кому выгодно, чтобы вы сейчас собственного бригадира арматурой забили.

Толпа молчала.

— Виктор с вами двадцать лет. Когда Семёныча били у всех на глазах, он за него полез в драку. За это ему руку и перебили. — Игорь кивнул на перевязанную кисть брата. — А теперь вам говорят, что он враг. Кто говорит? Вот этот? — Он медленно повернул голову к крикуну. — Вы его вообще раньше видели? Он откуда? С какого участка?

Крикун дёрнулся.

— Ты чего на меня-то... — забормотал он, озираясь. — Я как все...

— Как все, — повторил Игорь. — Только все молчали, а ты один громче всех орал. И больше всех тыкал пальцем в моего брата. Странно, не находите?

В толпе зашевелились. На крикуна начали смотреть уже иначе — внимательно, недобро. Кто-то покосился и на второго шептуна, который стоял сбоку и уже явно хотел исчезнуть.

— Я тут ни при чём... — пробормотал крикун, пятясь. — Сами разбирайтесь...

Он резко развернулся и быстро пошёл прочь, протискиваясь через людей. Второй, не оглядываясь, поспешил за ним. Толпа молча расступалась, и в этом молчании было больше понимания, чем в любом крике.

Пожилой слесарь — тот самый, что когда-то курил с Игорем, — кашлянул и опустил арматурину.

— А ведь правда... — хрипло сказал он. — Чужие какие-то. Откуда вообще взялись?

— Расходитесь, мужики, — устало сказал Игорь. — Вы злитесь не на тех. Тот, на кого надо злиться, сейчас сидит в конторе и ждёт, когда вы тут друг друга калечить начнёте.

Люди начали расходиться — медленно, молча, переговариваясь между собой вполголоса. Многие, проходя мимо Виктора, отводили глаза, но уже не от злости, а от стыда.

Виктор стоял бледный, тяжело дышал. Игорь взял его за локоть.

— Пойдём отсюда.

Они отошли к штабелю плит. Виктор прислонился спиной к бетону и провёл здоровой рукой по лицу.

— Они же меня... — с трудом выговорил он. — Свои же. Чуть не убили.

— Не свои, — сказал Игорь. — Своих просто умело стравили. И почти получилось. Запомни этот день, Вить. Именно так всё и делается.

Виктор молча кивнул.

А Игорь смотрел в конец улицы, куда ушли крикун и его напарник.

Глава 27. Сорванная сделка

Утром Игорь сел разбирать семейные бумаги. После провокации у проходной, которую удалось сорвать, он понял: силой Завьяловых быстро не сломать, значит, Север попробует зайти с другой стороны — через документы, печати, через закон, вывернутый в свою пользу. Доля в заводе, паи, наследство отчима — всё это держалось на тонкой нитке. И эту нитку нужно было успеть закрепить, пока до неё не дотянулась чужая рука.

Он перебирал старые квитанции, выписки, потрёпанный паевой сертификат с гербом ещё прежних времён. Рядом сидел Виктор и тёр переносицу здоровой рукой.

— Я уже сам пытался, — глухо сказал он. — Ещё год назад. Ходил по кабинетам, унижался. Всё впустую.