Мария Марцева – Карьер (страница 21)

— Покажешь, к кому ходил?

— Да чего там показывать. Всё решается в одном месте. В администрации. У Стрельцова.

Игорь собрал бумаги в папку и встал.

— Значит, пойду к нему.

Здание администрации стояло посреди серого, обшарпанного города, как чужой кусок другой жизни. Свежая краска на фасаде, новые пластиковые окна, на крыльце — ковровая дорожка, не успевшая даже толком запылиться. Игорь поднялся по чистым ступеням и толкнул тяжёлую дверь. Внутри пахло кофе, полиролью и чиновничьим благополучием. Секретарша с холодным взглядом посмотрела на него так, будто он был грязью, занесённой с улицы.

— Вам назначено?

— По вопросу паёв. Завьялов.

Она помолчала, потом сняла трубку, тихо что-то сказала и, к удивлению Игоря, кивнула:

— Проходите. Сергей Аркадьевич примет.

Кабинет оказался таким же, как и всё здание: просторный, с тяжёлыми шторами, портретами на стенах и большим полированным столом. За ним сидел мужчина лет пятидесяти — гладкий, ухоженный, в дорогом костюме. Увидев Игоря, Стрельцов встал, протянул мягкую тёплую руку и улыбнулся так, будто перед ним был старый знакомый.

— Завьялов. Младший. Наслышан, наслышан. — Он пожал руку чуть дольше, чем нужно. — Присаживайтесь. Чай? Кофе?

— Спасибо. Я по делу.

— По делу — так по делу. — Стрельцов сел обратно и сложил руки на столе. — Люблю деловых людей. А то у нас обычно как: приходят жаловаться, просить. А вы, вижу, человек серьёзный.

Игорь молча положил перед ним папку и раскрыл её.

— Доля в заводе. Отцовские паи. Хочу оформить всё как положено. Закрепить за семьёй.

Стрельцов придвинул бумаги и начал, не спеша их просматривать. Лицо у него оставалось приветливым, но Игорь сразу уловил за этой любезностью другое — холодный, быстрый расчёт человека, который уже прикидывает, кто перед ним и насколько он может быть опасен.

— Дело хорошее, правильное, — заговорил Стрельцов, и слова у него текли гладко, как по накатанному. — Закон, порядок, права граждан — это святое. Мы как раз за то, чтобы у каждого всё было, по справедливости. Город сейчас переживает тяжёлые времена, сами видите. Но мы работаем. Стараемся для людей.

— Тогда оформите.

— Оформим, конечно. — Чиновник развёл руками. — Только тут есть одна сложность. — Он постучал ногтем по бумаге. — Не хватает справки о наследстве. Нужна из нотариальной конторы, по новой форме.

— Вот справка.

— Эта старого образца, — мягко улыбнулся Стрельцов. — Нужна новая. И ещё нужна подпись главного инженера завода о том, что паи действительны. А он сейчас в отъезде. Плюс комиссия по имущественным вопросам... когда соберётся. Сами понимаете, бюрократия. Не я её придумал.

Игорь слушал и сразу узнал эту схему. Старый чиновничий приём, который он видел ещё в других местах, под другими флагами. Никто не отказывает тебе прямо. Тебя просто гоняют по кругу, заваливают новыми бумажками и согласованиями, пока ты сам не устанешь и не бросишь всё. Одна справка требует другую, другая — третью, и выхода из этого круга нет.

— И долго ждать комиссию? — спокойно спросил он.

— Кто ж знает. — Стрельцов пожал плечами так, будто в этом жесте уже был весь ответ. — Может, месяц. Может, два. А может, до нового года. Жизнь, знаете ли, непредсказуема.

Он ненадолго замолчал, посмотрел на Игоря, словно примеряясь, а потом слегка подался вперёд. Голос у него стал тише, доверительнее, почти отеческий.

— Хотя... есть и другой путь. Более разумный. Если подойти с пониманием, дело можно ускорить. По-доброму, по-соседски. Всегда можно договориться, если есть желание. — Он сделал паузу. — А можно и вообще без всей этой возни. Зачем вам бегать по кабинетам, собирать бумажки, ждать комиссии? Есть люди, которые готовы выкупить вашу долю. По-честному. Деньги сразу на руки — и никаких проблем. И матери на лечение хватит, и брату полегче станет.

Игорь без труда понял, что стоит за этими словами. Его не просто водили по кругу — его аккуратно, вежливо подталкивали к тому, чтобы он сам отдал своё за бесценок. Разговор был тот же самый, что и с Жилой во дворе, только без кожаной куртки и прямых угроз. Чиновник и бандит говорили, по сути, одно и то же. Один — в галстуке, другой — в коже, а смысл один.

— Я хочу оформить всё по закону, — спокойно сказал Игорь. — И больше ничего.

— Так я ведь о том и говорю — по закону! — всплеснул руками Стрельцов. — Просто закон — штука медленная. А жизнь идёт. Вы подумайте над тем, что я сказал. Не торопитесь с отказом.

— Я не отказываюсь. Я повторяю: оформить. По закону.

Он не повышал голос, не спорил, не злился. Просто ещё раз сказал то же самое — спокойно и твёрдо. И эта ровная, упрямая настойчивость сбила Стрельцова с привычного хода. Тот явно привык к другому: либо человек суёт под бумаги конверт, либо, устав, машет рукой и уходит. А Игорь не делал ни того, ни другого. Он просто сидел и ждал. И в этом ожидании было что-то тяжёлое, как камень.

Улыбка на лице Стрельцова едва заметно застыла. Через широкий полированный стол между ними повисла плотная, хоть и невидимая вражда.

— Что ж, — сказал наконец чиновник, собрал бумаги, аккуратно выровнял их и подвинул обратно. — Не хотите по-хорошему — будем по правилам. Принесёте все справки — рассмотрим. Всё рассмотрим. В порядке очереди.

— Когда ждать?

— Когда придёт время. — Стрельцов снова улыбнулся, но глаза у него остались холодными. — Город маленький, дел много. Терпение, Завьялов. Терпение.

Игорь встал, забрал папку.

— Терпения у меня хватает. Это вы верно заметили.

Он вышел из прохладного кабинета, где пахло кофе и дорогой мебелью, спустился по чистой ковровой дорожке, толкнул тяжёлую дверь и снова оказался на пыльном крыльце, среди серого, осыпавшегося города. Постоял немного, щурясь на свет и прокручивая в голове всё, что только что увидел.

Слишком уж гладко глава администрации играл на руку Северу. Слишком вовремя тормозились дела тех, кто не хотел кланяться. Слишком сытно и богато жил этот человек для обычного чиновника — свежая краска, дорогой костюм, ковры, кофе. Игорево чутьё, отточенное за годы, подсказывало ясно: Стрельцов не из тех, кого просто запугали и заставили служить. Он сам в деле. Сам в доле. За захватом города стояли не только кулаки и кожаные куртки. За ним стояли печати, подписи, кабинеты.

Картина, которую Игорь собирал по кускам, стала ещё яснее. И этот новый кусок был, пожалуй, опаснее многих других.

Теперь замысел противника открылся ему почти полностью. Север давил снаружи — поломкой дробилки, провокацией у проходной, угрозами во дворе. А Стрельцов действовал изнутри — тихо, по-канцелярски, лишая Завьяловых законной опоры. Не успеешь оформить долю — завтра её перепишут на подставных людей, и всё будет чисто, аккуратно, по документам. Не подкопаешься. Семью зажимали с двух сторон: бандиты ломали волю, чиновник отнимал право. И обе руки, как теперь ясно понял Игорь, тянулись из одного и того же кармана.

Дома он рассказал Виктору, как сходил в администрацию. Тот слушал, всё сильнее мрачнея, тёр перебинтованную руку и под конец только горько усмехнулся.

— Ну что? — спросил он. — Я же говорил. Стена. Я в неё целый год лбом бился.

— Бился.

— И без толку. — Виктор хлопнул ладонью по столу. — Против них не попрёшь, Игорёк. У них всё схвачено — и сила, и бумага. Куда ни сунься — везде их рука. Хоть в суд иди, хоть головой об стену бейся — толку не будет. Закон на них работает.

— Закон на них работает, пока их не за что зацепить, — сказал Игорь. — А зацепить можно. Только не бумагой против бумаги. Нужны доказательства.

— Какие ещё доказательства?

— Такие, которые покажут, кто на самом деле тянет деньги с завода. Кто кому платит. Куда всё уходит. — Игорь смотрел в тёмное окно. — Этот, в галстуке, думает, что он чистый. Что отсиделся за печатями и руки не испачкал. А руки у него грязнее, чем у Жилы.

Он видел, как в брате сталкиваются злость и бессилие. За год хождений по кабинетам Виктор окончательно поверил, что против печатей не попрёшь. Игорь понимал: одной решимости тут мало. Кулаком бумажную стену не пробьёшь. Нужно что-то другое.

От этой чиновничьей стены он ушёл не сломленным. Наоборот — с новым пониманием. Стрельцов был не просто помехой, которую можно обойти. Он был одной из главных опор всей схемы захвата города — спрятанной за маской законной власти, за ковровой дорожкой, за вежливой улыбкой. И если Игорь хотел свалить Севера, добраться придётся и до этого гладкого дельца в дорогом костюме.

Он мысленно добавил Стрельцова к своей карте врагов — туда же, где уже были Север, Жила, рыночный сборщик и человек в форме у милицейской машины. И окончательно понял: бить нужно не только по кулакам банды. Бить придётся и по её бумагам. По тому, что эти люди прячут в сейфах, в папках, в кабинетах.

Глава 28. Марина приходит в себя

Утро в доме Завьяловых было тихим. Мать возилась у печи, гремела чугунком, а за окном по двору тянулась серая заводская пыль и оседала на стёклах. Игорь сидел за столом, разбирал бумаги — справки, выписки, мятые квитанции, которые нужно было собрать в одну папку перед новым походом в администрацию. И краем глаза замечал перемены, которых раньше не было.

Марина встала сама, без напоминаний. Бледная, ещё совсем слабая, с тёмными кругами под глазами, но уже не потерянная — движения у неё стали осмысленными. Она подошла к печи, взяла тряпку и стала вытирать край стола, до которого Игорь не дотягивался.