Мария Марцева – Карьер (страница 22)

— Помочь, тёть Тонь? — тихо спросила она.

Антонина Павловна обернулась, и на её лице смешались удивление и радость.

— Да ты посиди, дочка. Тебе ещё сил набираться надо.

— Если я всё время сидеть буду, совсем раскисну, — ответила Марина. — Дайте хоть картошку почистить.

Игорь головы от бумаг не поднял, но внутри у него как будто немного отпустило. Та полуживая тень, которую он привёл от мёртвого клуба, понемногу снова цеплялась за жизнь. То за домашнее дело возьмётся, то выйдет на крыльцо воздухом подышать, постоит, щурясь на солнце. В доме понемногу появлялось осторожное, ещё хрупкое тепло.

Но Марине всё равно было тяжело. Это было видно по тому, как она вздрагивала от стука калитки во дворе, как опускала глаза, проходя мимо Виктора, как держалась поближе к стене, будто боялась занять чужое место. Она жила у них как будто на чужом хлебе, и эта мысль мучила её не меньше, чем ломка.

— Я же вам в тягость, — сказала она однажды вечером, когда они с Оксаной развешивали бельё во дворе. — Ем ваш хлеб, сплю на вашей кровати. А кто я такая? Даже в глаза смотреть стыдно.

— Не стыдись, а делом помогай, — спокойно ответила Оксана, протягивая ей мокрую простыню. — Бери за тот конец. Натягивай.

И вот так, за простыми домашними делами — то картошку вместе чистили, то бельё вешали, то копались на грядках, — руки Марины будто заново вспоминали, что значит быть нужной, занятой, живой. Игорь наблюдал за этим со стороны и понимал: Оксана своей спокойной женской заботой делает то, чего не добьёшься ни уговорами, ни жёсткостью. Между ними крепла та самая тонкая связь, которая появилась ещё в ту страшную ночь, когда Марину ломало.

Однажды он застал её в сенях. Она стояла перед мутным, старым зеркалом и долго, не отрываясь, смотрела на своё отражение. Игорь хотел тихо уйти, но она его услышала и обернулась. По щекам у неё текли слёзы — не от боли и не от ломки. От стыда.

— Игорёк, — сказала она с трудом. — Ты посмотри, во что я превратилась. Мне ещё и тридцати нет, а лицо как у старухи.

— Марин...

— Сколько лет в никуда ушло, — она вытерла щёку ладонью, только сильнее размазав слёзы. — И сколько всего было... Я ведь половины даже не помню. Как будто это вообще не я жила.

Игорь не стал говорить пустые утешения. Просто подошёл и встал рядом. Молча, плечом к плечу. И этого оказалось достаточно. Этот горький взгляд в зеркало сказал ему главное: к Марине вернулась способность чувствовать. Видеть себя со стороны и ужасаться. А значит, не всё ещё потеряно.

Вечером, когда мать и Виктор уже легли, а в доме стало совсем тихо, Марина сама подошла к Игорю и села рядом у окна. Без суеты, без слёз, без просьб. Просто села, подобрав ноги, закуталась в материну кофту.

— Не спится, — сказала она.

— Мне тоже.

Они сидели рядом и спокойно разговаривали. Игорь слушал очень осторожно, будто боялся спугнуть что-то хрупкое. И в её голосе, в манере говорить, в отдельных интонациях понемногу проступала та самая девушка с моста — та, что когда-то махала ему вслед в светлом платье. Сквозь усталое, измученное лицо всё яснее проступала прежняя Марина.

— Хочешь, расскажу, как я до этого дошла? — вдруг спросила она. — Ты ведь не спрашиваешь. А я всё равно скажу. Чтобы ты знал.

— Если хочешь — расскажи.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Отец умер, — тихо начала она. — Через год после того, как ты уехал. А матери ещё раньше не стало. Я осталась одна. Денег нет, работы нет — завод уже тогда начал разваливаться. И тут подвернулись добрые люди. Помогли сначала деньгами, потом... — она криво усмехнулась. — Потом пошли долги, бутылка, а потом и эта дрянь. И всё. Затянуло, как в воронку. Сначала один шаг, потом второй — и тебя уже будто нет.

Она говорила запинаясь, не оправдывая себя. Просто рассказывала горькую правду о том, как опускалась. Игорь слушал и за её историей видел всё ту же сеть, которая душила весь город. То, что случилось с Мариной, было не случайностью. Это было ещё одно звено в той же цепи.

— Я же не дура была, — сказала она. — Понимала, куда качусь. Но остановиться уже не могла. И знаешь, что самое страшное? Я всё это время ждала тебя. Где-то совсем на дне всё равно ждала, что ты вернёшься. А когда ты правда вернулся — мне стало так стыдно, что лучше бы ты меня и не находил.

— Не говори так.

— Я не заслужила, Игорёк, — голос у неё дрогнул. — Ни твоей заботы, ни доброго слова. Я по рукам пошла. Меня весь город знает. А ты со мной возишься, как с человеком.

Игорь повернулся к ней и тихо, но твёрдо сказал:

— Я тебе не судья, Марин. И вытаскивал я тебя не для того, чтобы судить. Что было — то было. Но то, что было между нами, до всего этого, никуда не делось. И я от тебя не отвернусь. Слышишь? Не отвернусь.

Она долго смотрела на него молча. И что-то в её лице изменилось — будто с неё сняли часть того тяжёлого, почти невыносимого груза, который она таскала в себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.