Мария Марцева – Детективные истории. Засолка для шантажиста (страница 3)

— И ты привёз... обратно?

— А куда мне? — Миша чуть не плакал. — Я ж не повезу клиенту мешок с деньгами под видом сметаны! Меня посадят! Я ж студент! У меня мама болеет! У меня кошка беременная!

Я не удержалась и хихикнула. Беременная кошка — это, конечно, веский аргумент в пользу законопослушности.

Таня и Миша одновременно обернулись на мой смешок. Таня узнала меня и побледнела ещё сильнее.

— Светлана. Ты что тут делаешь?

— Сумочку забыла, — невинно сказала я, помахивая той самой сумочкой. — Точнее, думала, что забыла. А она вот, оказывается, со мной. Склероз, девочки, склероз.

— Светлана, — Таня нервно сглотнула, — ты слышала?

— Что слышала? — я округлила глаза с искренностью, которой позавидовал бы любой драматический театр.

— Ничего, — быстро сказала Таня. — Ничего ты не слышала. Иди домой, Светлана.

— Я бы пошла, — задумчиво сказала я, подходя к стойке, — но мне кажется, девочки, что одной вам с этим не справиться. Миша, ты ж в финансовом колледже учился. Скажи честно — сколько там примерно денег?

Миша посмотрел на Таню. Таня посмотрела на меня. Я посмотрела на обоих.

— Светлана, — сдавленно сказала Таня, — Светлана, мы не знаем, что это такое. Мы тут не при делах.

— А я и не говорю, что вы при делах, — мягко сказала я. — Я говорю — давайте разбираться. Потому что если эти деньги — то, что я думаю, то через час сюда приедут очень неприятные люди. И спрашивать они будут не вежливо.

Миша всхлипнул.

— Тёть Тань, я ж не виноват...

— Никто не говорит, что ты виноват, — сказала я. — Покажи деньги.

Мы втроём вышли на парковку. Миша, оглядываясь, как зайчик в перекрестье прицела, открыл багажник «Газели». Внутри, как и говорил курьер, лежало пять чёрных мешков. Один из них был развязан. Из него выглядывали аккуратные брикеты — пачки пятитысячных купюр, перетянутые белой банковской лентой с фиолетовой печатью. Я не сильна в банковском деле, но даже моего скудного опыта хватило, чтобы понять: лента — настоящая. Печать — настоящая. А вот происхождение... происхождение явно сомнительное.

— Миша, — медленно сказала я, — а как ты получил эти мешки? Кто тебе их давал?

— Так Ваня же, — простодушно сказал Миша. — Повар. Он мне всегда заказы выносит. Из кухни, через чёрный ход. Я подъезжаю, он выносит, я гружу. Я думал — обычная история. Только сегодня мешков было больше обычного. И тяжёлые. Я ещё удивился — Семёнов же только сметану и вареники заказывал. А тут целый багажник.

— И ты ничего не спросил?

— А чего спрашивать? Может, у Семёнова дочка свадьбу играет. Может, на даче гостей много. Я ж в чужие заказы не лезу.

Таня тяжело опустилась на бампер «Газели». Бампер жалобно скрипнул.

— Ваня, — выдохнула она. — Ванечка. Что ж ты, паразит, наделал.

— Тань, — я положила ей руку на плечо, — а Ваня, случаем, не общается с теми, в кепках? Которые компот пили?

Таня молчала долго. Очень долго. Так долго, что я уже подумала — не слышит. Потом подняла на меня глаза, в которых стояла такая тоска, что у меня сжалось сердце.

— Я не знаю, Светлана. Честно — не знаю. Но третий день они приходят. Третий день. И третий день Ваня после их ухода вертится как уж на сковородке, бегает в подсобку, в морозилку, на улицу. Я думала — заболел. Или дома неприятности. А он, выходит...

— А мешки эти он давно через тебя возит? — спросила я Мишу.

— Не-е, недавно. Дней десять. Раньше я обычные пакеты возил — нормальные, белые, с логотипом «Пятёрочки» и «Вкусвилла», как положено. А с прошлой недели — мешки чёрные. Я ещё спросил у Вани, он сказал — ребрендинг.

— Что? — переспросили мы с Таней хором.

— Ребрендинг, — повторил Миша гордо. — Сменили упаковку на экологичную. Он так сказал. Я поверил. У нас в универе тоже всё время ребрендинг. То логотип меняют, то название факультета, то столовую закрывают.

Я подавила в себе желание погладить Мишу по веснушчатой голове. Хороший мальчик. Доверчивый. Из таких в нашем суровом мире как раз и делают идеальных козлов отпущения. Бедная его беременная кошка.

— Так, — сказала я решительно. — Действуем по плану. Миша, ты сейчас закрываешь багажник и едешь не в Видное, а ко мне. Адрес я тебе сейчас напишу. Деньги мы выгрузим у меня в гараже, под замок, до выяснения. Если за ними кто-то приедет — а за ними приедут, я уверена, — пусть приезжают сюда, к Тане. Тут их встретят те, кому положено их встречать. Тань, у тебя номер участкового есть?

— Степан Игнатич? — Таня кивнула. — Есть. Сосед. На рыбалку с моим покойным мужем ходил.

— Звони Степану Игнатичу. Только не говори по телефону про деньги. Скажи — у нас на парковке драка, срочно нужен. Пусть приезжает. На месте уже разберёмся.

— А Ваня?

— А Ваню, — я посмотрела в сторону кухонной двери, — Ваню пока не трогай. Сделай вид, что ничего не знаешь. Ничего не видела. Просто работай, как работала. Пускай он думает, что Миша поехал к Семёнову. Чем дольше он будет так думать, тем больше у нас времени.

— А если он позвонит Мише?

— Миша, телефон!

Миша молча протянул мне свой смартфон. Я полистала контакты, нашла «Ваня-повар» и аккуратно перевела звонок в режим «не беспокоить». Потом подумала и поставила переадресацию на свой номер. Если Ваня позвонит — позвонит мне. Я придумаю, что ответить. Голос у меня, когда надо, бывает очень убедительный. Особенно если изобразить плохую связь и помехи.

— Так. Миша, поехали. Тань, держись, Танюш. Если что — я на телефоне. Если совсем плохо — кричи в трубку слово «компот». Я пойму.

— Какое слово? — растерянно переспросила Таня.

— «Компот». Без сахара. — Я подмигнула.

Таня нервно усмехнулась, и эта усмешка немного вернула её к жизни. Я залезла в свою «десятку», Миша — в «Газель», и мы тронулись в сторону Москвы. По дороге я набрала номер Кирюши. Длинные гудки. Не берёт. Норильск, шесть часов разницы, наверное, ужинает с заказчиками.

Я положила телефон на пассажирское сиденье рядом с пирожками и вздохнула. Кирюша, конечно, по возвращении устроит мне выволочку. Скажет: «Светлана, я же просил». Я скажу: «Кирюша, ну я же не специально, само получилось». Он скажет: «У тебя всегда само получается». Я скажу: «А что мне было — пройти мимо?» Он скажет: «Да!» Я скажу: «Не могу». И мы оба будем правы.

В зеркало заднего вида я видела «Газель» Миши, послушно следующую за мной. Бедный парень. Беременная кошка, больная мама, дырка на большом пальце. И пять мешков денег в багажнике, за которые в нашей стране убивают, не задумываясь.

Когда мы съехали с трассы на просёлок, ведущий к моему садовому товариществу, я бросила взгляд в боковое зеркало. И похолодела.

Метров за двести от нас, не приближаясь, но и не отставая, ехал чёрный «Лендкрузер» без номеров.

Тот самый.

Который стоял утром на парковке кафе «У Тани, фирменные пирожки».

Я медленно, очень медленно, потянулась к телефону. И тут он зазвонил сам. На экране высветилось: «Ваня-повар». Переадресация сработала. Я нажала «принять», набрала в лёгкие воздуха и сказала тонким, простуженным голосом:

— Алло? Алло, плохо слышно! Алло, ты где? Миш, это ты? Алло?

В трубке тяжело дышали. Очень тяжело. Потом мужской голос — не Ванин, другой, ниже, глуше, с лёгкой картавостью — произнёс:

— Передай Михаилу. Если через двадцать минут товар не будет на месте — кошка не родит.

И отключился.

Я посмотрела в зеркало. «Лендкрузер» приближался.

Глава 3. Повар с селективной амнезией

«Лендкрузер» был уже в ста метрах. Я нажала на газ. «Десятка» моя, хоть и не первой свежести, на разгон откликнулась с неожиданным энтузиазмом — видимо, тоже почуяла, что дело пахнет керосином. Миша на «Газели» сзади тоже прибавил, и наш маленький караван понёсся по просёлку, поднимая клубы пыли.

Я лихорадочно соображала. До моего садового товарищества — пять километров. Дорога одна, объездов нет, спрятаться негде. Если эти товарищи на «Лендкрузере» решат нас догнать всерьёз — догонят за минуту. С другой стороны, пока они нас не таранят и не стреляют, у меня есть время подумать. Думать на скорости восемьдесят километров в час по просёлку — задача нетривиальная, но я и не такое в жизни осваивала.

Телефон снова зазвонил. Я схватила его, не глядя на экран.

— Да!

— Светлана Андреевна? — голос был мужской, спокойный, начальственный. — Это Степан Игнатьич, участковый. Татьяна Михайловна вас просила позвонить. Что у вас стряслось?

Я чуть не заплакала от облегчения.

— Степан Игнатьич, золотой вы мой! Слушайте сюда, времени нет. У кафе «У Тани» — банда. Курьер Миша везёт за мной мешки с пятитысячными. За нами хвост — чёрный «Лендкрузер» без номеров. Мы по просёлку к Жаворонкам. Дайте команду перехватить!

— Светлана Андреевна, — голос участкового стал жёстче, — вы где конкретно сейчас?

— Поворот на Жаворонки только что прошли! Едем к моему садовому товариществу «Берёзка-2»! «Лендкрузер» в ста метрах сзади!