Мария Марцева – Детективные истории. Засолка для шантажиста (страница 1)

Мария Марцева

Детективные истории. Засолка для шантажиста

Введение

Перед вами новый сборник Марии Марцевой «Детективные истории. Засолка для шантажиста» — пять иронических детективов, в которых привычная повседневность внезапно оборачивается цепочкой странных совпадений, смешных недоразумений и вполне серьёзных тайн. Здесь обычные бытовые детали становятся уликами, а самые безобидные ситуации — началом запутанного расследования.

Герои этой книги оказываются втянутыми в истории, где за юмором всегда скрыта интрига, а за лёгкой, почти домашней интонацией — настоящее детективное напряжение. Каждая история по-своему неожиданна: в ней есть и наблюдательность, и характер, и тот самый особый шарм иронического детектива, когда читатель улыбается, но при этом всё время ждёт развязки.

«Засолка для шантажиста» — это чтение для тех, кто любит умные, живые и уютные детективы с яркими бытовыми деталями, узнаваемыми героями и неожиданными поворотами. Эта книга легко увлекает, создаёт настроение и доказывает, что даже самая обычная заготовка на зиму может привести к очень необычным последствиям.

Хинкали для непонятных личностей

Глава 1. Одинаковые кепки «Адидас»

Меня зовут Светлана Бубнова, но все близкие, дальние и даже совсем посторонние почему-то зовут меня Светланой. Видимо, в этом есть некая высшая справедливость: я всю жизнь освещаю чужие тёмные дела, причём чаще всего совершенно бесплатно и без всякой на то просьбы со стороны освещаемых. Мой муж Кирюша когда-то говорил, что я — ходячий уличный фонарь с дурным характером, который зажигается там, где его никто не звал. Кирюша, конечно, шутил. А может, и не шутил. Сейчас уже не спросишь — он уехал в командировку в Норильск на две недели, а я осталась дома с двумя мопсами, тремя кошками, попугаем Гошей, который умеет ругаться на трёх языках, и абсолютно пустым холодильником.

Именно пустой холодильник и стал отправной точкой этой совершенно невозможной истории. Если бы у меня в холодильнике лежал хоть кусок сыра, хоть одинокая сосиска, хоть позавчерашняя котлета — ничего бы не случилось. Я бы спокойно поела, легла на диван и продолжила смотреть сериал про итальянскую мафию, где все красиво одеты и трагически погибают под арию Пуччини. Но холодильник был пуст, как карман студента после стипендии, и я, тяжело вздохнув, надела свою летнюю шляпу с искусственной ромашкой набок, взяла сумку и поплелась к машине.

— Гоша, веди себя прилично! — крикнула я попугаю на прощание.

— Сама дура! — радостно отозвался Гоша.

Я хлопнула дверью. Воспитательную беседу решено было отложить до возвращения.

На Каширском шоссе, в районе тридцать второго километра от Москвы, есть одно совершенно замечательное придорожное кафе. Называется оно с трогательной простотой: «У Тани, фирменные пирожки». Вывеска покосилась, буква «н» в слове «Тани» периодически отваливается, и тогда заведение превращается в «У Таи», что придаёт ему некий восточный колорит. Но пирожки там действительно фирменные. С капустой, с мясом, с яблоком, с картошкой и луком, и ещё с какой-то загадочной начинкой, которую сама хозяйка Таня называет «ассорти от души». Что входит в это «ассорти», знает только Таня и, возможно, её повар Ваня, но оба молчат как партизаны.

Я въехала на гравийную парковку, заглушила мотор и оглядела окрестности. Час был обеденный, машин стояло прилично: серая «Газель» с надписью «Доставка пельменей», синий «Форд» с московскими номерами, чёрный, насупленный, как обиженный буйвол, «Лендкрузер» без номеров вообще (что само по себе уже наводило на размышления), и моя скромная «десятка» цвета «мокрый асфальт после дождя».

Внутри кафе пахло жареным луком, укропом и почему-то слегка хлоркой. Видимо, недавно мыли пол. Я уселась за столик у окна, чтобы держать в поле зрения и парковку, и зал, и кухонную дверь. Привычка, знаете ли. Когда у тебя в анамнезе три раскрытых убийства, одно похищение и попытка отравления свекрови (не моей, чужой!), невольно начинаешь садиться так, чтобы видеть все входы и выходы.

— Светлана Андревна! — обрадовалась Таня, выплывая из-за стойки. Таня — женщина крупная, основательная, с лицом, на котором написана вся история русского общепита от советских столовых до современных модных заведений с фермерскими продуктами. — Какими судьбами?

— Голодными, Танюша. Холодильник пуст, муж в Норильске, тоска зелёная. Давай мне твоих фирменных, с мясом, штук пять. И борща. И чай с лимоном.

— Сделаем! — Таня записала заказ в блокнотик карандашиком, послюнявив его кончик. — А пирожок с ассорти возьмёшь? Свеженькие, только из печи.

— А что там в ассорти-то?

— Любовь и забота, — серьёзно сказала Таня и удалилась.

Я хмыкнула. Любовь и забота — это, конечно, прекрасно, но в моём случае больше похоже на капусту с яйцом и зеленью. Ну, посмотрим.

Пока я ждала заказ, в зал зашли трое мужчин. Я бы, наверное, не обратила на них особого внимания — мало ли мужчин обедает в придорожных кафе, — если бы не одна странность. Все трое были в абсолютно одинаковых чёрных кепках с белыми буквами «Адидас». Не «Adidas», заметьте, а именно «Адидас», русскими буквами. Я даже сначала подумала, что мне показалось, и протёрла очки салфеткой. Нет, не показалось. «Адидас», кириллицей, на каждой кепке. Где они их вообще взяли, такие?

Мужчины уселись за угловой столик, лицами к стене, спинами к залу. Это была вторая странность. Нормальные люди в кафе садятся так, чтобы видеть зал, окно, телевизор над барной стойкой, на котором беззвучно крутят клип Стаса Михайлова. А эти трое уткнулись носами в стенку, как наказанные первоклассники.

Третья странность не заставила себя ждать. Подошла официантка Зиночка — худенькая девочка, недавно приехавшая из Тамбова, — и приняла заказ. Я навострила уши. Слух у меня, скажу без ложной скромности, как у летучей мыши, тренированный годами слежки за подозрительными личностями.

— Три компота, — глухо сказал один из кепок. — Без сахара.

— И всё? — удивилась Зиночка. — А поесть? У нас сегодня солянка прекрасная, повар Ваня очень старался.

— Три компота без сахара, — повторил тот же голос. Тон был такой, что Зиночка вздрогнула и записала.

— Сейчас принесу, — пролепетала она и упорхнула.

Я задумчиво пожевала губу. Компот без сахара — это, конечно, диетично, но кто едет на трассу М4, тормозит у придорожного кафе «У Тани» и заказывает три компота без сахара? Это всё равно что приехать в Большой театр и попросить три стакана воды без газа. Возможно, но крайне подозрительно.

Таня принесла мне борщ. Я склонилась над тарелкой, делая вид, что вся моя жизнь сосредоточена в этой свёкле и сметане, а сама краем глаза наблюдала за компанией в кепках.

Они сидели молча. Совершенно молча. Не разговаривали, не доставали телефоны, не ёрзали. Сидели, как три чёрные вороны на проводе, и ждали свой компот. Когда Зиночка принесла три стакана, они молча взяли их, молча выпили — одним залпом, как водку, — молча положили на стол ровно по сто пятьдесят рублей каждый и так же молча встали.

— До свидания! — крикнула им вслед Таня. Они не ответили. Звякнул дверной колокольчик, и кепки растворились в полуденном мареве.

Я перегнулась через стол и шёпотом спросила:

— Тань, а кто это такие?

— Кто? — Таня обернулась, ища глазами уже несуществующих посетителей.

— Ну вот эти, в кепках. Которые компот пили.

Таня нахмурилась и подошла поближе.

— Светлана, я тебе скажу честно. Третий день они приходят. Третий день! Ровно в час дня, минута в минуту. Заказывают три компота без сахара, выпивают и уходят. Не едят. Не разговаривают. Зиночка их боится, плачет уже на кухне.

— А ты к ним подходила?

— Подходила вчера. Спросила: «Может, пирожков?» А один так на меня посмотрел... — Таня поёжилась, — что я сразу вспомнила, как в детстве в лесу медведя видела. Издалека, правда. Но ощущение похожее.

— Платят как?

— Наличкой. Купюры новые, хрустящие. Как из банка.

Я отодвинула борщ. Аппетит у меня резко улёгся, зато проснулось другое чувство — то самое, родное, любимое, нежно лелеемое долгими годами супружеской и сыщицкой жизни. Чувство, которое мой Кирюша называет «чесотка следователя».

— Тань, а машина у них какая?

— А вот этого, — Таня загадочно улыбнулась, — я как раз и не знаю. Пешком приходят. Со стороны леса. И уходят туда же.

— Как это пешком? У нас тут трасса, лес, поля. Откуда они пешком приходят?

— Светлана, я тебе честно скажу — не знаю. Может, машину в лесу прячут? Может, дача там у кого-то? Может, заблудились в трёх соснах и теперь каждый день обедают у меня от безысходности? Я уже сама все версии перебрала.

Я задумчиво ковырнула пирожок с ассорти. Внутри обнаружилась капуста, варёное яйцо, зелёный лук и крошечный кусочек сала. Любовь и забота, как и было обещано.

— А компот ты сама варишь?

— Сама. Из сухофруктов. С сахаром. Без сахара им наливаю отдельно, потому что Ванин рецепт — он сахар добавляет в общий чан. Я для них специально варю в маленьком ковшике.

— То есть они даже сахар не едят. Диета у них, что ли?

— Кто их разберёт.

В этот момент из кухни высунулась голова в белом колпаке. Голова принадлежала повару Ване — мужчине лет сорока, с обветренным лицом, синими глазами и характерной татуировкой на предплечье «Спаси и сохрани». Татуировка выглядывала из-под закатанного рукава засаленного фартука. Ваня молча посмотрел на Таню, потом на меня, потом снова на Таню. Потом так же молча скрылся обратно.