Мария Максимова – Последняя смена (страница 4)

Катя быстро шагала в толпе, пытаясь представить, с кем ей придется соседствовать в комнате, а главное, нравится ли она Богдану, ибо точно знала, что этот зеленоглазый брюнет однозначно запал в самое ее сердечко.

В актовом зале было шумно и душно, подростков рассадили, Елена Константиновна поднялась за трибуну.

– Ребята, тише! Я не буду вас перекрикивать!

Елена Константиновна поправила очки и продолжила.

– У нас в лагере есть режим и строгий распорядок дня, за двухкратное нарушение режима мы отправляем домой. Безвозвратно! – женщина сделала выразительную паузу.

– Подъем у нас в семь тридцать! – зал зашумел, но заместитель продолжила. – В восемь зарядка, а в восемь тридцать завтрак. Далее у вас будут тематические занятия, а если погода будет позволять, то будете ходить на речку. Обед – в двенадцать. Потом тихий час. Нет, ходить во время тихого часа нельзя. После тихого часа полдник и ваше свободное время до ужина. У нас в медпункте есть стационарный телефон, вы можете звонить родителям. Ребята, все услышали? Родителям можно звонить после тихого часа до ужина. После ужина у нас вечерние мероприятия, костер и дискотека.

Ребята одобряющее загудели.

– Отбой ровно в двадцать два ноль-ноль. И после отбоя на территории лагеря не должно быть ни одной живой души. Все в своих кроватях. Вы можете не спать, но включать свет и шуметь нельзя.

– Все-все, официальная часть заканчивается. Сейчас я дам слово нашему директору, и можете быть свободны.

К трибуне поднялся мужчина лет сорока пяти или чуть меньше, высокий, широкоплечий, густые русые волосы аккуратно зачесаны назад, открытое лицо с твердым волевым подбородком. Едва заметно седеющий, с приятной улыбкой и морщинками возле глаз.

– Дорогие ребята, хочу поприветствовать вас в нашем лагере «Радуга» и поздравить с началом смены! Меня зовут Борис Иванович, я являюсь директором лагеря и по всем важным вопросам прошу обращаться ко мне напрямую. Надеюсь, вы хорошо проведете время у нас и навсегда запомните этот заезд.

Наконец шумная толпа подростков покинула актовый зал, бодро зашагав в сторону своих корпусов, попутно разглядывая все вокруг.

Катя выбрала себе место у окна, три других кровати тоже были заняты новыми хозяйками, которые деловито стелили постельное белье и раскладывали вещи по тумбочкам. Невысокая, полноватая девушка с двумя тугими косами ярко-медных волос, затолкав сумку под кровать, неожиданно спросила:

– Девочки, а вы здесь первый раз?

Катя ответила первая.

– Да, я первый раз.

– Я тоже здесь первый раз, – отозвалась худенькая шатенка с косой, имя которой никто не помнил.

– Ну, я тоже, а чего ты спросила? – недовольно буркнула темноволосая и темноглазая красивая девушка с дальней кровати.

– А я здесь второй… – по-прежнему ни к кому не обращаясь, продолжила девушка. – Прошлым летом в августе была, в четвертом заезде. Тут такие странности происходили. – Она понизила голос.

– Что происходило? К ней поближе брюнетка, присев на край кровати, в ее глазах сверкнул неподдельный интерес.

– Нам к двум в столовую? – Ни к кому не обращаясь задала она вопрос. Рыженькая как будто уже пожалела, что начала эту тему, но и другие девушки заинтересовались сказанным. Она с преувеличенным интересом стала что-то искать в своей тумбочке.

Шатенка тоже подошла вплотную к кровати рассказчицы.

– В столовую мы можем и опоздать, фигуру надо беречь – девушка спрятала улыбку, так как ее собеседница явно имела пару-тройку лишних килограммов. – Я бы хотела узнать, что тут было странного в прошлом году.

Девушка с рыжими косами поняла, что уйти с темы ей уже не удастся, вздохнула и начала рассказывать.

– Девочки, вы только не смейтесь, в этом лагере живет привидение, – на одном дыхании выдала она и замолчала.

– Чего? – Катя расхохоталась первая. – ты вроде взрослая, а все еще веришь в ерунду такую!?

– Ничего это не ерунда! – девушка зло засверкала карими глазами. Ее щеки так густо покраснели, что даже веснушки пропали с круглого лица. – У нас постоянно что-то страшно завывало по ночам, кто-то ходил по территории, вечером то женский плач был слышен, то детский… А один раз мы вообще кровь на асфальте видели возле сторожки.

– ООО! – Брюнетка картинно закатила глаза. – Здесь же поселок недалеко, вот тебе и лай, и вой, и плач оттуда. А кровь…Ну, что, сторож не мог палец порезать?

Катя тоже ожидала историю пострашнее. Она хоть и не была ранее в детских лагерях, но слышала про обычай – рассказывать страшные истории, пугая друг друга.

– Девочки, вы зря смеетесь. Пусть это не привидение, но в этом лагере правда что-то страшное происходит. Я третий год в этот лагерь езжу, маме путевки дают. Так вот, в прошлом году в июне мальчик пропал… Якобы в лесу пропал, милиция искала и грибники все лето искали, но его так и не нашли.

– Ну а это тут причем? – Шатенка нахмурилась. – Или ты думаешь, что на мальчика «твое» привидение напало и в лес утащило?

– Никакое оно не мое! – в сердцах крикнула девушка. – Но согласитесь, странно, что он пропал сразу после того, как начал искать это самое… привидение… –       Она говорила так убедительно, что Кате на секунду показалась эта история правдивой. Девушка повела плечом, как бы отгоняя непрошенные мысли.

– Ой, девочки, давайте сменим тему. – Девушка с темными локонами поморщилась. – Какое еще привидение? Мальчика жалко, но, может быть, он живой? В газетах же писали, что тело не найдено. Поэтому я предлагаю со страшилками закончить и пойти знакомиться к девчонкам из третьего корпуса. Вы со мной?

Девушка поднялась с кровати и направилась в сторону двери. Катя и другая молчаливая соседка радостно закивали, начали натягивать босоножки, а девушка с рыжими косами кусала губу, глядя в окно. В голове ее были только одни мысли: «Ну и не верьте! А я точно знаю, что в лагере что-то происходит».

Саша недовольно одернула юбку в третий раз. Да что же такое? Куда эта черная тряпица из спандекса и акрила все время норовит убежать? Она критически осмотрела себя в зеркале, вздохнула и взялась за только что отглаженную блузку.

Тридцать лет, много ли это для девушки? Вроде бы нет, советские фильмы с больших экранов убеждали, что только через десять лет начнется настоящая жизнь, а вот для представительницы прекрасного пола, у которой никогда не было ни мужа, ни детей – разве мало? А вес? Обидно, что возраст умещался в двузначную цифру, а вес вчера перевалил за трехзначную. Не то чтобы Саша Туманова этому сильно удивилась, она периодически становилась на весы, покусывала губу и сердито задвигала их ногой под диван. Но вчера весы явно хотели испортить Александре и без того не самое веселое настроение. Она даже на всякий случай потерла окошечко с цифрами и повторно забралась на пластиковую поверхность. Увы, прибор был непреклонен, сто килограммов и двести грамм, как в аптеке. Чертыхнувшись, Саша плюхнулась в кресло.

Куда это годится? Девушка была рослая, крупная, длинноногая, но даже если роста весить центнер – это перебор, если Александра и дальше будет набирать в таком темпе, то гипертония, больные ноги и спина не за горами, а мечта, что она когда-нибудь наденет красное обтягивающее платье, которое она увидела в журнале, и вовсе, рассмеявшись ей в лицо, испарилась.

Саша резко встала и прошагала на кухню, в верхнем ящике рядом с крупами валялась начатая пачка сигарет. Девушка очень старалась расстаться с вредной привычкой, но сейчас был именно тот случай, когда никотин мог успокоить. Затянулась сигаретой и спросила себя, глядя на отражение в оконном стекле:

– Ну, Александра Сергеевна, что будем делать?

Сесть на кефирную диету или на гречневую? А может, на яблоках посидеть? Да, яблоки могут помочь. В прошлом году она две недели грызла кислые зеленые плоды, от которых к концу третьего дня сводило челюсти. А когда живот начинал предательски урчать от голода, один взгляд на яблоко посылал сигнал мозгу, что, в принципе, не так уж и хочется есть, можно просто выпить чаю или даже воды. После таких экзекуций организм отдал пять килограмм, а оставшийся месяц Саша героически держалась на отварной гречке и кефире, которые после зеленых яблок казались ей пищей богов. Окончание месяца принесло Саше землистый цвет кожи, осунувшийся овал лица и отвес в девять килограмм.

Александра, на радостях надев черные лосины и черную майку, «Черный же худит!», поехала встречать маму на вокзал, которая должна была вернуться из санатория.

К перрону она подошла вместе со своим отчимом, не сразу узнавшим падчерицу. Когда Лидия Николаевна вышла из вагона и увидела дочь, она закатила глаза и начала хватать ртом воздух, ища помощи у отчима Саши. Он же, храбро держа под локоть жену, миролюбиво утешал:

– Лидочка, не волнуйся, сейчас все лечится.

Мама и отчим решили, что Александра заболела, отсюда эта быстрая потеря веса и нездоровый цвет лица.

Мама Лида никогда не страдала избыточным весом, хотя худышкой тоже не была. Очаровательная женщина с формами, так всегда отзывались о Лидочке лет с двадцати и до настоящего времени. Когда Саша родилась, мама умилялась ее пухлым щечкам и ручкам в перевязочках. И Лидия Николаевна, и ее мама, бабушка Сашеньки, старались накормить девочку повкуснее, почаще и побольше. А Саша всегда была очень послушным ребенком, тихим, уступчивым, робким, и еще маленькой Сашеньке страшно хотелось, чтобы мама ее обязательно хвалила.