Мария Максимова – Последняя смена (страница 6)
И вот стоя в этой крошечной прихожей в квартире девушки, которую он знал всего-ничего, Сергей понял, что ему ужасно хотелось есть. Борща, красного, наваристого, с ложкой сметаны, а можно и без нее, но с черным сухариком бородинского, с кусочком сала и зубчиком чеснока… Аж в животе забурлило от таких картинок.
– Сергей Семенович, зайдите, зайдите обязательно, – торопливо заговорила Валя, стягивая с себя ботинки, пальто и платок, – я же пока кулек найду, пока отсыплю, Вы там упаритесь стоять.
– Пройдите сюда, на кухню!
Сергей уже не мог сопротивляться. Правила приличия напрочь вылетели из головы, когда желудок урчал так требовательно и так бессовестно.
Он сбросил с ног насквозь промокшие тапки, снял пальто и прошел по направлению одурманивающего запаха, исходящего от борща. Кухонька была крошечной, метров квадратных пяти-шести, бедно обставленная, но чистая и уютная. Небольшой стол и две табуретки были застелены зелеными вязаными салфетками, на буфете стояла бегония. А в углу, возле батареи, в чулке сушился лук. И Сережа почему-то снова заулыбался.
– Сергей Семенович, а Вы с белым хлебом будете? У то у меня черного нет. Девушка смущенно развела руками.
– Валечка, мне неудобно у Вас обедать. Я возьму сахар и побегу назад, пока не совсем поздно. Он вдруг сам удивился, что назвал ее именно Валечка, но по-другому просто не вышло, девушка излучала какое-то незримое умиротворение и детскую непосредственность.
И пока Сергей приходил в изумление от своих мыслей, Валя уже ставила перед ним наполненную тарелку красного борща, желтые блестки расплывались от центра, где возвышалась большая ложка сметаны. Рядом девушка быстро положила ложку и большой кусок белого хлеба.
– Ешьте, чего стесняться-то?
У него предательски заурчал живот, и Денисову ничего не оставалась, как взять ложку и начать есть. Борщ был густой, наваристый, острый, и ему казалось, что ничего вкуснее в своей жизни он не пробовал.
А когда борщ закончился, он обнаружил, что Валентина сидит напротив него, подперев рукой пухлую щеку, и все время улыбается. И Денисов сам не понял, как они еще долго пили чай с домашними ватрушками, а потом Сергей очнулся, когда в темной прихожей он обнимал эту круглую, маленькую, белобрысую крановщицу. И так радостно ему было в тот момент на душе, что Денисов испугался себя и этих мыслей. Он резко отпрянул от Валентины, наощупь всунул ноги в мокрые тапки и, не застегивая пальто, поспешил к лифту.
В эту ночь Сергей так и уснул, проворочавшись в постели до пяти утра, не дожидаясь будильника, встал, умылся, выпил на кухне холодного чаю из вчерашней заварки, потом долго курил на лестничной площадке, обдумывая, как сказать жене, что уходит от нее.
Когда в начале восьмого супруга появилась в дверном проеме, Сергей набрал побольше воздуха в легкие, но сказать ничего не успел.
– Ты чего сидишь в темноте? Почему чайник не согрел? – сонная Лида, поправляя халат, сразу перешла в наступление.
Денисов шумно выдохнул и качнул головой. Нет, не сможет он сейчас ничего сказать Лиде.
Четыре соседки подружились за три пролетевших дня совместного проживания, Странная рыжеволосая девчонка Полина больше не поднимала тему существования привидения в лагере, но постоянно озиралась и лишь изредка делилась своими наблюдениями относительно происходящих, а на ее взгляд – странных событий в лагере. Девочки беззлобно подтрунивали над ней, называя Шерлоком Холмсом в юбке.
В четверг та самая красивая девушка с двумя русыми косами – Галя, зачитавшись очередным любовным романом, долго не могла уснуть, крутилась на узкой, пружинистой кровати. По ровному дыханию соседок было понятно, что все спят, брюнетка, которая расположилась ближе всех к ней, даже чуть посапывала. Предприняв еще несколько неудачных попыток уснуть, Галя аккуратно спустила ноги с кровати, наощупь всунула их в шлепки и на цыпочках прошла по комнате. «Пойти попить, что ли?» – мысленно спросила себя и аккуратно приоткрыла дверь, ведущую в длинный общий коридор.
В коридоре было темно и прохладно, окно на улицу было распахнуто, деревянные половицы под ногами противно поскрипывали. Она злилась на этот звук и старалась идти быстрее, чтобы не разбудить вожатую, за ночные прогулки во время отбоя можно и нагоняй получить. Девочка дошла до тумбочки у окна, в которое свет от луны освещал уголок коридора, взяла небольшой кувшин с водой, занесла его над стаканом и вдруг услышала резкий, громкий скрип. Графин выскользнул у нее из рук, чудом не разбившись, падая на пол и заливая водой ее ноги. Девушка резко обернулась, но за ее спиной никого не было. Она трясущейся рукой подняла графин, быстро поставила его на тумбочку и со всех ног бросилась в комнату. Запрыгнув прямо в мокрых шлепках на свою кровать, она слышала только громкий стук своего сердца, которое, казалось, клокочет прямо в горле. «Мне просто показалось!» – трижды произнесла шепотом Галя, сбросила шлепки на пол и с головой укрылась одеялом. На удивление, уснула девушка моментально.
Следующий лагерный день начался как обычно: Катя отчаянно искала в своей маленькой тканевой косметичке помаду и не находила ее. «Неужели опять кто-то из девчонок без разрешения взял?!» Девочки собирались на первую лагерную дискотеку и изо всех сил наводили марафет.
– Это ты опять мою розовую помаду стащила? – Катя грозно крикнула соседке с дальней кровати.
– Ой, кажется, я, – Галя вытащила из кучи разной косметики серебристый патрончик и покрутила его в руках. Девушка, ничуть не испугавшись рассерженной Кати, смеясь, поддела ее. – Между прочим, она совсем не подходит под твое голубое платье, Кать.
Катя показала подружке кулак, забрала помаду и подошла к зеркалу. На нее в отражении смотрела привлекательная девушка среднего роста, голубое ситцевое платье смотрелось свободно на худенькой фигурке, удерживаемое лямками на широких плечах, профессиональные занятия спортом дали о себе знать. При этом у Кати были большие серые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и модная короткая стрижка-каскад из темно-русых волос. За эту стрижку Катя воевала с мамой и бабушкой почти два месяца, и только аттестат с отличием за девятый класс смог перевесить мамины протесты и надоевшие длинные косы. Девушка поправила голубое хлопковое платье, попутно расправляя складки на подоле, и улыбнулась своему отражению. Светло-розовая перламутровая помада подчеркнула пухлость губ Кати и добавила яркости ее образу. Девушка была довольна своим отражением, наслаждаясь возможностью краситься, наряжаться, не боясь осуждения мамы и бабушки, которые считали, что самое главное – это не нарядные платья и веселье, а женская гордость и девичья честь. И только здесь, в лагере, Катя почувствовала свободу и хотела воспользоваться этой возможностью хотя бы ближайшие три недели. Тщательно прокрашивая кисточкой ресницы, девушка вспомнила: «Ой, я опять маме позвонить забыла». Катя поморщилась, как от зубной боли, представляя, как будет ругаться мать за беспечность дочери. «Ладно, завтра обязательно позвоню. Обязательно». И повеселев от своих мыслей, Катя продолжила краситься, предвкушая веселый вечер.
Девочки-соседки тоже собирались и прихорашивались. Та самая красавица-брюнетка Светлана, выбравшая себе кровать посередине, накручивала на привезенную из дома мамину плойку свои длинные темные волосы, сосредоточенно глядя в небольшое настенное зеркало между шкафами. Локоны путались, девушка обжигала пальцы, ойкала и хмурилась еще больше. Она любила быть в центре внимания и совсем не важно, чье это внимание: мальчика из своего отряда, вожатого, физрука или даже директора лагеря! «А что, – рассуждала про себя девушка, лукаво улыбаясь своему отражению, – он еще молодой мужчина и вполне себе привлекательный, и кольца на пальце у него нет. Вот моя сестра же вышла замуж за того парня, который старше ее на тринадцать лет, и ничего…» Света приложила к себе салатовый сарафан, который красиво подчеркивал округлую фигуру и длинные стройные ноги высокой не по годам школьницы, подмигнула своему отражению в зеркале.
Другая соседка с короткими светлыми локонами – Верочка, после ужина наравне с другими девчонками готовилась к предстоящей дискотеке: заплетала модную косичку «дракон», напевая что-то себе под нос. В первый же день ей понравился плаврук, он же – вожатый третьего отряда, светловолосый и голубоглазый Илья, который очаровывал одной своей улыбкой. Парню было всего восемнадцать, и девушка была уверена, что молодой вожатый совсем не против закрутить роман с какой-нибудь симпатичной девчонкой из лагеря. В своей привлекательности девушка не сомневалась, выбирая на вечер коротенькую юбку и блестящий топик на тонких лямках. Огорчал девушку только тот факт, что Илья заинтересованно поглядывал не только на нее, но и на Катю, которой он тоже, кажется, нравился…
Полина, в отличие от своих соседок, нарядов не выбирала и не прихорашивалась. Она надела простенькие джинсы и футболку, завязала высокий хвост, тщательно собирая и приглаживая щеткой свои рыжие, пушистые волосы. Девушка грызла ногти, когда нервничала или сердилась, не замечая своей дурной привычки, а глядя на суету соседок перед дискотекой, злилась еще больше. «Дурехи! Неужели они ничего не замечают!? Вчера же ночью после отбоя, скрипели половицы в коридоре, который ведет в общую душевую, хотя никто не выходил. А позавчера резко выключался свет два раза, когда она пошла звонить маме в кабинет медсестры. Разве это все случайности? Нет, конечно. Почему эти куклы только о мальчиках думают?» Она досадливо фыркнула, швырнула на кровать расческу и вышла из комнаты девочек.