Мария Максимова – Последняя смена (страница 2)

Прокурору района объявили выговор, следователю районной прокуратуры – замечание, все опергруппу лишили квартальной премии. Областное начальство грозилось разогнать всю контору, если еще раз очередного пропавшего ребенка не найдут или не найдут преступника, ежели детка найдется не совсем живым.

Розыск мальчишки начался с поездки в лагерь, удачно расположенный в тридцати километрах от Высоковска, в селе Озерный, с одной стороны стены заведения подпирали вековые сосны, а трех ста метрах находилась река, юные отдыхающие безгранично дышали хвоей и плавали в водоеме трижды в неделю, если позволяли погодные условия.

Про подмосковный детский лагерь «Радуга» местные жители слагали легенды, одна удивительнее другой.

Александре было поручено беседовать с местными жителями, опрашивая каждого причастного, в очередной раз надеясь получить хоть какую-то зацепку. Сотрудница местного отделения «Почты» Мария Прокофьевна, когда услышала вопросы про «Радугу», стала креститься.

– Свят-свят, нехорошее это место. Не пущайте туда своих деток, – женщина поправила косынку и потянулась к Саше всем тело, понизив голос.

– Лагерь-то ентот на кладбище построили, а нельзя! Грешно это на месте, где покойные лежат. Не слышали? – Старушка удивленно покачала головой, попутно крестясь.

– Там-то кладбище раньше было, давно еще, в довоенные времена. Конечно, потом сравняли, после войны госпиталь был, а уж в восьмидесятых годах и лагерь для детишек выстроили. Но души-то усопших небось против, что по их костям топчутся-то!

Александра слушала, изредка кивая и думая, что из этого ей записать в объяснения, чтобы начальник не выгнал ее сразу, бросая вслед пепельницей.

Душевно поблагодарив Марию Прокофьевну за ценные сведения, Александра вышла из здания, закуривая и размышляя, к кому следующему из предполагаемых свидетелей ей податься, чтобы выяснить хоть какую-то информацию о пропавшем ребенке. Если все местные жители будут рассказывать подобные истории, то до правды она не докопается никогда и пропавшего ребенка не найдет.

Пропажей мальчика Коли официально занимался старший оперуполномоченный уголовного розыска Никитюк Виктор Иванович, Сашу Туманову подключили как дополнительные руки, опросить предстояло весь поселок, помимо ста тридцати подростков на смене и всех сотрудников лагеря «Радуга».

Сторожа Кузнецова опросить сразу не представилось возможным, он сначала был в запое, а потом «капался» в терапевтическом отделении от него. Однако и алиби у него было железным, в день исчезновения Коли Федорович был мертвецки пьян и спал в сторожке, храп разносился на всю территорию, и только глухой его не слышал. Директор лагеря, две поварихи и десятка три детей слышали свистящие переливы тяжелого дыхания сторожа, а особо любопытные даже видели, как Иван Федорович Кузнецов, развалившись на стареньком диване, видел пьяные сны с полудня и до самого утра следующего дня. Храп его был настолько громким, что окна первого корпуса пришлось прикрыть, не смотря на духоту летней ночи.

Коля Чиженко пропал во время тихого часа. Он вместе со всеми ребятами послушно улегся в кровать и даже сделал вид, что задремал. Во всяком случае, его соседи по комнате именно так и рассказывали. А когда уставшие после игры в футбол мальчишки уснули и проснулись, Коли в комнате уже не было. Но никто из его соседей не удивился, Колька был нелюдимый, часто сбегал из лагеря на речку, чем ужасно злил строгую Елену Константиновну, угрожающую исключить мальчишку из учреждения. Искать Чиженко стали только утром, удивившись, что на линейке никто не отозвался, хотя вожатая старательно два раза выкрикнула фамилию мальчика. Почему-то после отбоя ребят тогда не проверили по списку, то ли вожатая забегалась, то ли указание такое на текущей смене не поступало вовсе.

И вот опять… Спустя год в злополучном лагере пропадает ребенок, на этот раз – шестнадцатилетняя Катя Рубис, девочка из хорошей семьи, отличница и спортсменка. Проживала Катя в городе А мать Кати – Ольга Ивановна Рубис – была помощником судьи Гагаринского района в Высоковске. Сама судья на следующее утро после пропажи Кати позвонила начальнику уголовного розыска, четко обозначив, что девочку нужно найти быстро и невредимой.

Андрей Васильевич слушал молча, не заметив, как сломал карандаш, которым делал пометки на листах блокнота, и, швырнув трубку на рычаг, обвел глазами кабинет.

– Таня! – крикнул он в открытую дверь приемной. – Срочно оповестить личный состав, оперативку проведу в двенадцать.

Должность старшего оперуполномоченного Успенского райотдела милиции занимал давний наставник, а теперь и хороший друг Сашки. После внеурочного совещания, на котором Туманова не присутствовала, он влетел в кабинет озабоченный, швырнул фуражку на стул, и Саша поняла, что ничего хорошего от понедельника ждать не придется. Коллеги понуро потянулись на оперативное совещание к начальнику.

Андрей Васильевич Зубарев, а по-простому «Зубр», как его за глаза величали коллеги и подчиненные, действительно и внешне, и по характеру напоминал это парнокопытное млекопитающее. Крупный, тучный, с мощной короткой шеей, глубоко посаженными карими глазами и короткими кудрявыми темно-рыжими волосами, которые покрывали не только массивный череп, но и грудь, руки и даже спину.

Сашка его страшно боялась, как и любого другого начальника, мучаясь из-за вечной тревоги допустить ошибку и разочаровать руководство, и каждое оперативное совещание превращалось для нее в пытку. Зубарев в гневе не сдерживал себя, ругал сотрудников последними словами, резко стучал кулаком по полированной столешнице, а порой и вовсе бросал в кого-то скомканный лист бумаги, который еще секунду назад был чьим-то старательно подготовленным документом.

Зубарев действительно был строг, но справедлив: подполковник не терпел лени, лжи и «волосатых» рук на службе, ценил исключительно трудолюбие, острый ум и желание учиться.

Сашу Туманову он самостоятельно вытащил к себе в отдел из статистики, заметив, что девчонка задает оперативникам очень любопытные вопросы, опираясь исключительно на заполненные карточки. Андрей Васильевич наблюдал за ней полгода, отмечая, что сопливая девчонка работу свою любит, делает ее ответственно и быстро, и главное, заполнять формы «Ф1-Ф3» – не ее предел.

Пытливый ум, нестандартное мышление и желание докопаться до истины Саши, подвигли его попросить за нее, чего раньше за подполковником Зубаревым не наблюдалось. В верхах, понятное дело, стали шушукаться, что у Зубра «седина в бороду, бес в ребро», решил любовницу поближе посадить, раз хлопочет за нее, начальник отдела статистики затаил обиду, у него забирали лучшего работника.

Последней точкой стал любопытный эпизод. В очередной отчетный период ребята, таская туда-сюда заполненные карточки, мимоходом в кабинете обсуждали свежий материал проверки: на берегу реки обнаружен труп женщины средних лет, прилично одетой, без признаков насилия, при себе имела сумку, в которой оказались и деньги, и документы. По результатам экспертизы смерть наступила из-за высокой дозировки арсенита в крови, говоря простым языком, бытового яда, отравили тетеньку. И ведь ни единой зацепки! Семья приличная, на работе дама уважаемая, в день исчезновения уходила в магазин, где ее действительно видели за несколько часов до обнаружения ее трупа на другом конце города. Саша, заполнявшая журнал, вдруг, набравшись окаянства, попросила полистать странный материал. Оперативники не отказали.

Девушка, внимательно перелистывая страницы, «застряла» на протоколе осмотра, дотошно разглядывая фото трупа, она поинтересовалась.

– А почему на ней нет туфель?

Оперативники застыли в недоразумении, сразу видно, что баба – не оперативник, туфли ищет поразглядывать. На эту, как показалось, незначительную деталь эксперт, безусловно, внимание обратил, о чем имеется и предложение в тексте протокола «Обувь на трупе и в близи с трупом отсутствует». Кто же мог покуситься на женские лодочки? Мысль о краже Саша отсекла сразу же. Если это банальная кража, то в первую очередь украли бы сумку и кошелек, потом могли бы снять с женщины ювелирные украшения, в ушах сверкали небольшие серьги с янтарем, и добротную одежду, но ведь ничего не тронуто.

Саша предложила оперативникам подумать в этом направлении, мужчины же расхохотались и про странную девчонку из статистики, которая решила «вместо убийцы тетки разыскать пропавшие туфли», доложили в качестве хохмы Зубареву.

Над историей не смеялся только Андрей Васильевич, он поскреб затылок и попросил принести ему материал. Дав поручение внимательно отслеживать объявления о продаже или находке женских красных туфель тридцать восьмого размера, через трое суток был обнаружен любовник погибшей, которого настойчиво шантажировала убитая им женщина, если он «наконец не разведется». Он по глупости и от страха побоялся оставлять у себя вещь покойной, дал объявление в газету «Продам женские туфли красного цвета в хорошем состоянии». Любовник-убийца сознался сразу, испугавшись, что некогда-то желанная женщина обо всем расскажет супружнице, сначала отравил ее, превысив дозировку сердечных капель, зная о проблемах со здоровьем у женщины. Тело же вывез на берег реки, а туфли попросту соскочили с ног, пока он выносил ее на руках из подъезда.