Мария Максимова – Последняя смена (страница 11)

Ира непонимающе хлопала глазами, переводя взгляд с кровати на Олю.

– Вспомни, Ира, вспомни, она точно не заходила в комнату после тебя? – Оля с мольбой посмотрела на подругу. – Я же пришла первая и сразу уснула, как убитая, даже раздеться сил не было после этой дискотеки.

Девушка покраснела, олицетворяя порядок и дисциплину среди подружек, ругая их за разбросанные по комнате вещи и замеченное пятно на платье.

– Я не помню, честно, мне показалось, что Даша отстала, когда мы шли назад, но я не уверена, было темно, может быть, она с кем-то ушла вперед?

В Ирином голосе не было никакой уверенности в этих предположениях. Более того, девушка боялась признаться, что после отбоя она слышала какие-то завывания и крики на улице, а еще жуткий скрип по стеклу, а посмотреть, что это – было выше ее сил. Когда она забежала в комнату, то наспех сбросила с себя вещи и, даже не умывшись, спряталась под одеялом с головой. Была ли Даша в своей кровати, она, естественно, не видела, девушку обуял неведомый ранее страх.

Оля нервно щелкала суставами пальцев и кусала нижнюю губу. Что могло случиться с Катей? Она же обещала узнать, есть ли какой-то другой выход из лагеря, кроме основных ворот. И тут два варианта: или Даша напрочь забыла о своем обещании и просто заночевала у подружек в другом отряде (хотя откуда у нее могли появиться подруги за неделю лагерной смены?), или ее постигла та же участь, что и Катю…

– Надо сказать вожатой, – наконец произнесла Оля.

– Может быть, она где-то в лагере? – неуверенно подала голос Ира.

– Мы обязаны сообщить, что Даша не ночевала, – Оля была непреклонна.

В корпусе началось волнение, информация, что пропала девочка разнеслась быстро, подростки шушукались, где-то слышались возмущения «Я расскажу маме!», отдыхающие третьего отряда выглядели возбужденными.

Наспех умывшись, минуя зарядку, две девушки уверенно направились в сторону вожатского домика.

– Аня, выйди, пожалуйста, – позвала Оля, уверенно тарабаня по двери. Через минуту показалась растрепанная голова вожатой, удивленно поглядывая на девочек.

– Случилось что? – забыв поздороваться, без предисловий спросила Аня, которая тоже проспала подъем на зарядку.

–У нас… у нас Даша пропала.

Лицо вожатой вытянулось от ужаса, ее большие глаза, в которых отчетливо читался ужас, стали огромными.

– К-как это? – заикаясь, спросила девушка, полноценно выходя из комнаты.

– Ты понимаешь, – начала неуверенно лепетать Ира, – мы вчера вместе ходили к костру, она почти всегда была на виду, а потом я немного отвлеклась, – девушка покраснела, но продолжила, – но это не важно. Назад мы шли вместе, а потом Даша отстала где-то в районе медпункта, я ее позвала, но никто не откликнулся. Я подумала, может, она и вперед ушла уже, темно же там, около первого корпуса.-Ира говорила сбивчиво, нервно теребя край футболки.

– Даша ночевала в комнате? – перебила ее Аня.

– Кажется, нет, – одновременно ответили девушки.

– Что значит «кажется»? – Аня смотрела строго.

– Я не ходила к костру, у меня живот болел, уснула я тоже рано, – ответила Оля.–Когда я ложилась, в комнате еще никого не было.

Аня перевела взгляд на Иру.

Девушка не решалась рассказать про свои ночные страхи, но иначе как объяснишь, почему она почти бежала в свой корпус, почему не умывшись, забралась в кровать и уснула, натянув одеяло до самой макушки. И естественно, даже не обратила внимания, были ли все девочке в комнате. Ира выдохнула и решила сказать как есть.

– Я очень испугалась вчера, когда возвращалась, что-то завывало, скрипело или даже скреблось. И в комнате мне было страшно, поэтому я залезла под одеяло и не видела, была ли Даша.

Вожатая смотрела растерянно и затравлено, ясное дело, по голове не погладят, если в ее смену пропал ребенок. И дай Бог, если взбалмошная девчонка просто сбежала из лагеря за вольной жизнью, а если как с Катей…

Аня схватилась руками за лицо, постояла минуту и скомандовала девочкам.

– Ждите меня здесь, оденусь, и пойдем к директору.

Через десять минут Аня в сопровождении Иры и Оли входили в кабинет Бориса Ивановича в административном корпусе на первом этаже.

Корин что-то увлеченно записывал в большой журнал, нацепив очки на кончик носа. При скрипе дверей он поднял глаза, застыл, занеся ручку над новой строчкой.

– Доброе утро, ранняя делегация, – улыбнулся директор, прикрывая рукой написанное.

– Борис Иванович, у нас ЧП, – начала сразу Аня, выступая вперед.

Корин заметно посерьезнел, отложил в сторону ручку, снял очки и уперся локтями в стол.

– Так…

– Вы понимаете, Борис Иванович, вчера вечером… – но Аня не успела договорить, дверь в кабинет директора снова открылась с противным скрипом, и в дверном проеме присутствующие увидели Дашу. Девушка стояла, тяжело дыша, очевидно, она быстро шла или даже бежала.

– Ой, простите, я своих никак догнать не могла, – Даша первой нарушила образовавшуюся тишину.

Корин смотрел недоуменно, поочередно переводя взгляд с вожатой на подростков.

– Мне кто-нибудь объяснит, что случилось?

Аня обернулась на девочек и с натянутой улыбкой неуверенно ответила:

– Вы знаете, вчера почему-то мы не нашли удлинитель в актовом зале, я испугалась, что кто-то мог испортить технику, не смогли ребятам показать фильм о героях Войны. Может быть, сегодня вместо тихого часа?

Корин с сомнением оглядел вожатую, склонив голову набок, побарабанил пальцами по столешнице.

– Ну, если больше ничего не случилось, то я не возражаю против предложенного.

Сидя на скамейке около подъезда девятиэтажки, Людмила отчаянно скучала. «Вот дурочка, что не взяла с собой книгу, ведь знала же, что приеду раньше времени». Желая развеяться, девушка смотрела по сторонам. День был жаркий, под стать началу августа, около семи часов вечера наконец-то спадала дневная духота, и жители раскаленных панелек начинали выходить на улицу. Из третьего подъезда бодро сбежал по ступенькам лысоватый мужчина средних лет, воровато оглянулся на окна, поспешил к припаркованному «Москвичу». Люда вытянула шею, чтобы рассмотреть, чем же он собрался заняться, ей нравилось наблюдать за людьми, девушка порой загадывала предполагаемые события и очень радовалась, если получалось угадать.

– Привет, созерцатель! – над головой девушки раздался знакомый, приятный баритон.

– Привет! – Люда подпрыгнула со скамейки и попала аккурат в объятия мужчины, он вскользь чмокнул ее макушку и взял за руку.

– Давно сидишь?

– Как обычно, – улыбнулась Люда.

– Я же сказал, что приеду в девятнадцать пятнадцать.

– Ничего, я не скучала, – миролюбиво ответила Людмила. – И кстати, – хихикнула девушка, –твой сосед из третьего подъезда жене изменяет.

Кирилл удивленно поднял брови.

– Откуда известно?

– А он минут пять назад вышел из дома, явно только из душа, за километр пахло мылом и «Шипром», а потом оглянулся на окна, нырнул в свой «Москвич» и вытащил оттуда гвоздички в газете, причем нечетное количество и быстро-быстро побежал в сторону автобусной остановки. Ну? И скажи, что я не права.

– Приметливая ты, – хмыкнул Кирилл.

Он улыбнулся и потянул ее за собой к подъезду. Люда, довольная собой, улыбаясь, семенила за ним. Вслед за Кириллом поднявшись на четвертый этаж, уверенно зашла в квартиру, она впервые была в гостях у своего знакомого. Квартира ей показалась большой и какой-то необжитой, что вполне соответствовало образу холостяка, но что-то смущало девушку. Кирилл провел ее в небольшую гостиную, приглашающим жестом указывая на диван.

– Располагайся, я сделаю нам кофе.

– Я руки помою, – кивнула Люда и неторопливо прошла в ванную комнату.

Ее удивили белые, пушистые, казалось, совсем новые полотенца, два больших и два поменьше. Две новые зубные щетки в пластиковых пакетиках и два новых куска мыла: одно простое детское, другое розовое, как земляничное, только пахло неизвестными заграничными духами. Люда наспех вымыла руки и вернулась в гостиную, ее одновременно раздирали любопытство и хорошее воспитание. Однако женский интерес взял вверх над стеснением, и Людмила аккуратно пальчиком потянула на себя ручку платяного шкафа. Быстро оглядев содержимое вешалок, подвинув пару поближе к себе, Люда прикрыла дверку и нахмурилась. В шкафу висели белые и светло-голубые накрахмаленные сорочки и костюмы: серые и коричневые разных оттенков в тонкую полоску, костюмы были качественно пошиты из хороших лекал, но все равно какие-то неприметные, неяркие. На нижней полке стояли туфли, черные, начищенные, в количестве трех пар.

Люда подошла к книжной горке и внимательно пробежалась глазами по корешкам, вперемешку с классикой были и редкие издания зарубежных авторов. При этом в квартире не было никаких личных предметов, указывающих на хозяина, ни одной фотографии, ни одного живого цветка, ни одной небрежно брошенной вещи. На полках не было пыли, окна вымыты, паркет и коврик сверкали чистотой, как будто им вычистили перед приходом Людмилы.

Кирилл зашел в комнату с двумя чашками и корзинкой печенья «Курабье» на небольшом подносе. Но до кофе Людмила добралась, когда он уже безнадежно остыл. Она и не заметила, как оказалась в крепких объятиях мужчины, сопротивляться сближению, ей казалось, было нужно, но у Люды не было никакой возможности, Кирилл был нежен и настойчив. Уже стоя в ванной под душем, вдыхая запах ароматного мыла, она с грустью размышляла, что же о ней теперь подумает Кирилл. «Не надо было сразу прыгать к нему в койку, он решит, что я легкомысленная и ветреная. Первый промах тебе, Люся». Закутавшись в новый махровый халат, Люда прошлепала босыми ногами в комнату, где Кирилл, вальяжно развалившись в кресле, пил кофе и читал газету.