Мария Максимова – Последняя смена (страница 12)

Люда, осторожно пристроившись на широкий подлокотник, нежно погладила мужчину по крепкой шее и спине. Кирилл убрал газету и притянул к себе Людмилу, касаясь носом ее плеча. «Была не была, надо выяснить», – решилась девушка и, чуть отстранившись, заглядывая в глаза партнеру, спросила:

– Кирилл, это же не твоя квартира?

В глазах мужчины заиграли веселые огоньки, он потянулся за чашкой, другой рукой поудобнее устраивая у себя на коленях девушку.

– А что привело к таким умозаключениям, мадмуазель? – игриво поинтересовался он, поглаживая по спине Людмилу.

– У тебя такая чистота здесь, но все какое-то нежилое. Щетки новые, полотенца химчисткой пахнут… А еще… – девушка запнулась.

– Говори, – уже серьезно попросил Кирилл, внимательно глядя на Людмилу.

– Я заглянула в твой шкаф, – Люда покраснела, но продолжила. – Там у тебя такой порядок, рубашки, костюмы, но они разных размеров. Они же не все твои? Ведь так?

Девушка смело посмотрела мужчине в глаза.

– Ты молодец, Люси! – присвистнул Кирилл. – А что еще ты заметила?

– Эта квартира точно нежилая, – подытожила Люда. – Скажи, ты просто водишь сюда девушек?

Кирилл встал, снимая с колен Люду, и прошелся к книжному шкафу.

– Ты наблюдательная и логичная, молодец, Люсь. Но я в эту квартиру не вожу девушек, более того, ты первая, кого я пригласил сюда.

– А куда водил остальных? – исподлобья глядя на Кирилла, язвительно спросила Людмила.

– Никогда не задавай вопросов, ответы на которые тебе могут не понравиться, – Кирилл смотрел на нее пристально и спокойно. – Людмила, эта квартира действительно не моя и используется для работы.

– И кем же ты работаешь? Костюмы отшиваешь? – опять съязвила Люда.

Кирилл пропустил мимо ушей вполне удачный укол в свой адрес, так же спокойно и расслабленно глядя на Люду. Она первая отвела глаза и стала одеваться. В молчании они допили кофе, и когда уже Люда направилась в прихожую, Кирилл ответил на ее колкость.

– Людмила, на будущее, не задавай мне лишних вопросов, если хочешь, чтобы мы продолжили наше общение. Я работаю в той организации, про которую лучше лишний раз и не упоминать. Поняла меня? – он ласково щелкнул девушку по носу.

Людмила кивнула, она вовсе не обиделась, а злилась на себя и на свою несдержанность. «Дура ты, Людмила, дважды за вечер прокололась». Но после того разговора Людмила запомнила, что Кириллу вопросов, на которые он не готов отвечать, она задавать не будет, ее преимущество было в том, что девушка была совершенно необидчива и обладала прекрасной памятью.

К воротам лагеря Туманова и Громов подъехали без четверти четыре, у подростков ровно через двадцать минут должен был закончиться послеобеденный отдых. Саша возлагала надежды на то, что разговор с медсестрой пройдет гладко и быстро и за эти двадцать минут до окончания тихого часа они вполне успеют побеседовать. Как успела разузнать Александра, в шестнадцать ноль-ноль у подростков был полдник и свободное время, в течении которого они, в том числе, могли звонить родителям по телефону, находящемуся в кабинете медсестры. Поэтому беседа с ней предполагалась быстрой, до того, как подопечные лагеря захотели бы воспользоваться возможностью пообщаться с близкими. В первые дни, когда оперативники опрашивали весь административный корпус, медсестра не кстати оказалась в районной больнице с травмой ноги, растяжение на ровном месте.

Проходя в очередной раз по территории лагеря, Александра разглядывала окрестность, пытаясь понять, как сбежала девочка. Забор высокий, штакетник, не перепрыгнешь. Следов повреждений досок нет, подкоп тоже обнаружен не был. Сторож уверяет, что ключи на ночь только у него и у директора, но директора после семи часов на территории нет, связку увозит с собой, то есть, если предположить, что девочка взяла ключ из кабинета директора, то он, приехав домой, должен был обнаружить пропажу, связка-то одна. Если Катя хотела сбежать до отбоя, то должна была отлучаться одна в период до девяти часов вечера, но ее соседки по комнате уверяют, что Катя одна никуда не уходила в тот злополучный день и вечер.

В своих размышлениях Туманова подошла к небольшому одноэтажному корпусу в глубине разросшихся кустов сирени и акации. Громов галантно открыл дверь, пропуская Сашу вперед. Девушка быстро прошагала по коридору, казалось, что она затылком чувствует внимательный и насмешливый взгляд капитана. А еще Саша ужасно стеснялась своей полной фигуры, особенно округлых бедер, которые неудачно подчеркивала форменная юбка, и по сравнению со спортивным, статным капитаном, она казалась себе еще более толстой и некрасивой. Саша мотнула головой, отгоняя неприятные суждения о собственной непривлекательности, постучалась в дверь с табличкой «Медицинский работник» и, не дождавшись ответа, решительно вошла внутрь.

За столом сидела хорошенькая блондинка лет двадцати семи с толстой, длинной косой и ловко перебирала какие-то карточки в деревянном ящике.

– Здравствуйте, Коврова Надежда Петровна?

Девушка в белом халате испуганно кивнула.

– Я оперуполномоченный уголовного розыска по Успенскому району, зовут меня Туманова Александра Сергеевна, – буднично проговорила Саша, протягивая красную корочку вперед для обозрения. Блондинка разом бросила карточки и захлопала своими красивыми серыми глазами с густо накрашенными ресницами, уставившись в раскрытое удостоверение.

– Ой, здрасьте, – пискляво протянула девушка, растерянно переводя взгляд то на Сашу, то на мужчину, который зашел с ней и стоял поодаль. Громов удостоил медсестру лишь молчаливым кивком головы.

– Мне нужно задать Вам вопросы по поводу пропавшей Екатерины Рубис, я занимаюсь ее поиском. Мы можем здесь побеседовать? – Саша обвела глазами небольшой кабинет, прикидывая, где ей можно будет разместиться. Медсестричка Надя засуетилась, начала быстро убирать со стола журналы и карточки в шкаф, попутно приговаривая:

– Да-да, конечно, мне директор говорил, что следователь приезжает, но я-то не знаю ничего, меня не было в этот день на месте.

Саша села на предложенный стул напротив медсестры, Кирилл также молча остался стоять, опираясь на дверной косяк, казалось, что его присутствие – нечто само собой разумеющееся, но только Сашу этот факт очень раздражал. Она чувствовала себя бестолковой студенткой, которой при комиссии приходится пересдавать экзамен. Но вариантов нет, этот комитетчик все равно будет таскаться с ней, поэтому надо перетерпеть и работать в предложенных обстоятельствах. «Ну и ладно, чекист, контролируй, хмыкай, доберешься до нужных тебе сведений, и скатертью дорога. Поскорее бы понять, куда он копает, сама бы ему помогла». Саша вздохнула и достала ручку.

– Александра Сергеевна, хотите чаю? Я вот только заварила, с липой, – Надежда подняла маленький фарфоровый чайник, демонстрируя правдивость своих слов. Саша кивнула, в спокойной обстановке беседа строится лучше, тем более было видно, что медсестра нервничает. Надя разлила чай в три тонкие белые чашки с розовыми цветами, одну протянула стоящему поодаль Кириллу.

– Берите тоже, угощайтесь.

– Спасибо, – буркнул Кирилл, осторожно удерживая горячий, пахнущий травами напиток.

Надежда подвинула следователю вазочку с печеньем, Саша задумчиво потянулась за одним, но кожей почувствовала этот пронзительный взгляд Громова и отдернула руку.

– Надежда Петровна, Вы знали пропавшую Катю Рубис? – начала допрос Туманова.

– Понимаете, у нас же здесь не санаторий, – торопливо проговорила медсестра, – я детей в день заезда не вижу, мне только справки направляют по каждому ребенку, ну, к примеру, если какие-то особенности здоровья…

– Да-да, я понимаю, –кивнула Саша.

– С Катей я познакомилась числа одиннадцатого или двенадцатого июля, когда она приходила звонить маме в город.

– У вас здесь один стационарный телефон?

– Нет, еще один аппарат в кабинете директора и один у заместителя с секретарем на двоих, но тот сломан сейчас.

– А Вам здесь отдельный номер провели?

– Ну, да, чтобы не перегружать общую линию. Детей же много, домой звонят некоторые и каждый день.

– А почему вы запомнили Катю? Ведь много девочек, наверное, в тот день звонили родным.

– Катя очень боялась звонить, – как-то сдавленно проговорила Надя. – Сначала не дозвонилась и как будто даже рада была, но ее мама уже звонила директору, поэтому Кате нужно было обязательно связаться с родными.

– А Вам Катя не рассказывала, почему ее мама сама звонила директору? Ведь мама же звонила? Или папа?

– Мама у нее, – буркнула Надя, прихлебывая чай. – Да сама Катерина и виновата! – вдруг уверенно сказала Надя. – Мыслимое ли дело, мать волнуется, а она приехала и за неделю не позвонила ни разу, забыла, на свидания бегая.

Девушка резко осеклась, лихорадочно соображая, что выдала что-то лишнее. Она схватила печенье, откусила большой кусок в надежде сохранить себе секунды молчания на обдумывание.

Но Александра уже встала в «стойку», как сеттер на охоте, внимательно наблюдая за жующей медсестрой.

– Надежда Петровна, вы сказали, что познакомились с Катей одиннадцатого или двенадцатого июля, то есть за два дня до пропажи девочки, откуда же Вам стало известно, что Катя бегала на свидания вместо звонков маме?

– Ничего мне такого не известно, – медленно ответила Надя. – Я просто предположила, не первый же год я в лагере работаю,– вполне деловито и спокойно произнесла медсестра. Туманова заметила, что Надя взяла себя в руки, старается отвечать ровно и смотреть прямо в лицо Саше.