Мария Лунёва – Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство (страница 9)

Я же не желала окончательно потерять лицо. Фомир посторонился, выпуская меня в коридор, но стоило с ним поравняться, как он тихо шепнул:

— Вещи, леди.

Я не поняла, растерянно моргнула. Тогда он сам быстро скользнул к креслу, схватил мою дорожную сумку, оставленную на полу, папку с документами и вернулся.

Я только рот и успела открыть.

— Ничего, леди, — он снова кивнул. — Это ничего.

Я не знала, что именно он имел в виду, но благодарно улыбнулась.

Дверь в библиотеку закрылась с тихим щелчком.

— Вам действительно стоит отдохнуть, леди Мианель. Я попрошу принести вам ужин в комнату. Путь в поместье долог. Завещание далось непросто... Сон — лучшее решение.

— Благодарю, — и даже спорить не стала.

Такая усталость накатывала — и физическая, и эмоциональная.

Мы медленно поднимались по довольно крутой широкой лестнице на второй этаж. Моя ладонь скользила по гладким, полированным перилам. Шаги Фомира мягко звучали за спиной, я ощущала его присутствие, но оно не вызывало раздражения. И совершенно не хотелось обернуться и пропустить его вперед.

— Вы здесь уже год? — зачем-то спросила его.

— Так и есть, леди. Прекрасное место, тихое, спокойное, минимум прислуги.

— А до этого где служили?

— Именно что служил, леди. Я бывший солдат. Получил ранение. Уехал к дядюшке, он был уже стар, болел. После его смерти покойная леди Харнион предложила мне его должность, и я не видел смысла отказываться. Еще раз повторюсь: здесь спокойно и тихо.

— Но все же... солдат, — я обернулась. — И при звании, наверное. Не могли найти другой род занятий?

— Зачем? Мне и так хорошо. Устал я воевать. Но звание есть, да.

Он улыбнулся, и я отчетливо различила на его лице морщинки-смешинки возле глаз.

Его внешность преобразилась — занимательный мужчина, но совершенно не трогающий мою душу.

Таких приятно видеть в кругу друзей.

Мы поднялись на второй этаж.

Скорее по памяти я направилась к своей прежней комнате, но, уже взявшись за ручку, услышала покашливание за спиной. Замерев, пыталась сообразить — а что опять не так?

— Простите, леди, но эта комната теперь слишком тесна для хозяйки поместья, — голос управляющего звучал смущенно. — Вам приготовлена главная спальня... та, где жили ваши родители.

Ну да. Завещание и его ужасные условия. Джареду в моей детской спальне разве что на коврике и спать.

Досадно всплеснув руками, я отошла от двери и направилась, куда указали. Что-то мне говорило о том, что вещи Джареда там уже как минимум распакованы.

... Но нет, я ошиблась: дорожный сундук, раз в десять больше моей сумки, скромно подпирал стеночку. Возможно, муж и не собирался здесь надолго задерживаться. Вот и не спешил занимать гардеробный шкаф.

Переступив через порог просторной комнаты, залитой вечерним солнцем, я растерянно обвела взглядом интерьер. Тут ничего не изменилось с момента смерти родителей. Для бабушки это было тяжелым ударом.

Хотя если подумать, то обе подруги в разное время потеряли единственных сыновей, невесток и получили на руки сирот.

Возможно, их болезненное желание поженить нас было продиктовано болью и стремлением объединить нас в семьи и оберегать последнее, что осталось от семьи.

Но от этой мысли легче не становилось.

Я остановилась у массивной кровати и улыбнулась: ну хоть по утрам не будут будить прямые солнечные лучи, слепящие через веки.

Села. Взгляд упал на туалетный столик с трюмо. Мама часто за ним сидела и прихорашивалась. Она была действительно красивой.

Была и навечно осталась... Да, время в этой комнате словно остановилось.

Поднявшись, я подошла к неприлично огромному гардеробному шкафу и распахнула резные дверцы.

Одежда. Ее так и не убрали. Костюмы папы, наряды матушки. Я улыбнулась. Платья выглядели так, словно их еще вчера надевали. Здесь явно поработали бытовые маги.

Я тяжело вздохнула.

Взгляд упал на окно... Вдали виднелась коричневая черепичная крыша.

— А... что со вторым поместьем? — вдруг спросила, чтобы заполнить тягостную паузу.

— Его сдают, леди. Арендаторы платят исправно, — ответил управляющий, стоя в дверях.

Он внимательно следил за мной, словно оценивал. Смущал немного. Я все не могла отучить себя и думать о нем как о слуге. Ну, было в нем что-то такое, что не позволяло голос повысить.

Но Фомир, видимо, по-своему понял мое состояние, потому как, почтительно склонив голову, оставил мои вещи у невысокого кресла и вышел, прикрыв за собой дверь.

— Отдыхайте, леди Мианель, — последнее, что услышала.

Оставшись одна, я действительно покосилась на кровать. Прилечь — соблазн, конечно, большой, но как-то не до того пока. Я уставилась на свой гардероб. Несколько платьев, книг, шкатулка — здесь было где разместить. Вот только завтра похороны, а у меня одежды темной нет.

Это было даже как-то нелепо. Горькая усмешка скользнула по моим губам. Я наследница огромного состояния, хозяйка богатого поместья, и при этом у меня даже траурного платья нет, чтобы проводить в последний путь ту, что так хитро перекроила мою судьбу под свои мечты.

... Я сидела и по привычке смотрела в окно. Закат. Солнце медленно скрывалось за полосой леса. В комнате медленно темнело.

Нужно было умыться, переодеться, расстелить постель, напомнить об ужине. Столько «нужно», а я продолжала сидеть не двигаясь.

Такая пустота в душе. И всего-то двадцать один год, а ощущения были такие, словно жизнь прожила и от всего устала.

Вздохнув, спрятала лицо в руках.

Глава 13

Не знаю, сколько я вот так просидела. В комнате стало совсем темно, но на то, чтобы подняться и зажечь свечи на столе, сил не хватило. Дверь тихо скрипнула, и вошел Джаред. Он нес большой поднос, на котором стояли тарелки. Над ними поднимался пар, намекая на что-то свежее и горячее. В воздухе тут же появился приятный, сладковатый аромат бульона. Мой живот предательски заурчал, приводя меня в чувства.

— Почему ты сидишь в темноте, Миа? — голос Джареда показался мне таким же уставшим.

Он поднял руку. Едва уловимый жест, и над головой разгорелись магические огоньки. Они собрались вокруг тяжелой люстры и забликовали в ее хрустальных гранях.

— Я принес тебе поесть. Ужин. Суп, свежий хлеб, немного мяса. Свою компанию навязывать не буду, не хочу портить тебе аппетит.

Я неуклюже кивнула. Ну а что мне ему сказать? Выгнать не могу. Ссору начать сил никаких, да и зачем?

Он прошел вперед и поставил поднос на стол. Взглянул на открытый шкаф.

— Если не возражаешь, я попрошу убрать вещи твоих родителей. Но я не хочу ранить твои чувства...

— Их смерть, Джаред, я перенесла еще ребенком, так что мне все равно. Считаешь нужным — делай.

И между тем мой взгляд снова скользнул по нарядам матери: аккуратно развешенные платья, шелк, кружева... И вдруг среди всего этого черная материя...

Я поднялась и подошла. Сдвинула вешалки и уставилась на траурный наряд: строгое черное платье, шляпка с тонкой вуалью на глаза.

Глубокий выдох вырвался из груди — хоть одна проблема решена. Улыбнулась, ведь внешне я была очень похожа на маму: и лицом, и фигурой.

— Миа, и все же... Почему ты ни разу не написала мне, если тебе было так тяжело? — спросил Джаред, остановившись за моей спиной. — Разве я был тебе врагом? Обидел или сказал хоть одно злое слово? Почему ты ни разу не связалась со мной?

Я резко обернулась, сжимая в руках черную шелковую ткань.

— Написала тебе? Ты для меня чужак, Джаред. Полнейший незнакомец.

Тяжелые руки опустились на мои плечи. Он сжал их как в тисках. Вскинув голову, я встретилась с его пламенным взглядом.

— В глазах всех окружающих я твой муж. И я должен был знать, что моя жена еле сводит концы с концами. Я бы помог, не оставил. Никогда бы не обрек на нищету. Я спрашивал о тебе и всегда получал ответ: она получает достаточно... А выходит, и здесь врали. Только зачем?