Мария Лунёва – Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство (страница 11)

Ага, то есть не умственно отсталая. Тогда что же значит это их «глупенькая»?

— А ты где-то училась? — задала я следующий вопрос.

Но Сьюми вдруг вздрогнула и сделала шаг к матери, словно ища у неё защиту.

— Да, леди, два начальных класса в бесплатной городской школе для девочек.

— Почему только два? — рискнула уточнить. — Ведь положено пять?

— Сьюми не пришлась ко двору, леди. Плохая там история. Но моя девочка и читает, и считает. Я научила. А ещё книги любит.

Марта словно оправдывалась.

— Это замечательно, — я кивнула, чувствуя неловкость. — Ты можешь брать в библиотеке любые книги. Я помню, что там даже женские романы были. Интересные.

— Ой, вот это рановато, — спохватилась Марта, а вот глаза у её дочери азартно разгорелись. — Не нужно ей вот это всё! Не время, не повзрослела.

Я усмехнулась. А вот меня как раз в её возрасте и погнали в храм женою становиться, и только я одна понимала, что и рано, и не готова. Даже обидно немного стало.

— Ну, пусть будет так, — я села и зевнула, прикрывая рот рукой. — А Джаред уже проснулся?

— Да, господин давно на ногах. Он заходил в комнату одеваться, воду просил для умывания.

Она улыбнулась и подала мне халат. Я же замерла. То есть он видел меня спящей? Стало как-то не по себе. Надеюсь, одеяло в этот момент было на мне полностью? Или же нет? Стыдоба какая. По спине пробежали мурашки, щеки вспыхнули.

Да, я покраснела.

И чтобы не быть пойманной на этом, отвернулась к окну и принялась спешно надевать халат, не попадая в рукава. За стеклом виднелась часть двора, на котором уже стояли экипажи. Люди собирались, чтобы проводить в последний путь двух верных подруг старых интриганок — леди Харнион и леди Шорнель.

Глава 15

Я умылась и привела себя в порядок. Надев нижнюю рубашку, потянулась за матушкиным траурным платьем. Что бы она сказала, узнав, в какой нищете оказалась её единственная дочь? Наверное, пришла бы в ужас.

Чёрное платье легко легло мне на плечи, идеально окутывая фигуру. Волна прохладного шёлка скользнула по ногам.

— Так хорошо село, — прошептала Марта. — И ушивать ничего не придётся. А я с собой захватила швейный набор.

— Да, мне повезло, что бабушка решила сохранить вещи родителей, — согласилась я.

— Она очень дорожила памятью о них.

Я стиснула челюсти. Настолько хорошо, что мы с ней стали чуть ли не врагами. Двулично как-то. Но это были дела семейные, и обсуждать их со служанкой не пристало.

Я провела ладонью по складкам ткани, словно проверяя, действительно ли так идеально пришлось впору.

— Восхитительно, леди. Но нам стоит поторопиться, — Марта усадила меня перед туалетным столиком.

Пальцы служанки ловко работали в волосах, собирая пряди в строгую прическу. Прикосновение гребешка отзывалось лёгким покалыванием кожи головы. Наконец, вуаль, тонкая как паутина, опустилась на лицо, закрывая по самый кончик носа.

За нашими спинами Сьюми молча перебирала платья в шкафу. Её движения были аккуратными. Она не спешила, работала, внимательно осматривая каждый наряд.

Поймав мой взгляд, она смутилась.

— Простите меня за дерзость, леди, — Марта заметила наши гляделки. — Но я попросила дочь пересмотреть наряды и оставить их. Тёмные выдвинуть вперёд, а яркие — ближе к стенке сместить. Я видела ваш гардероб. Он ни на что не годится. Считаю уместным забрать вам то, что принадлежало вашей матушке...

Марта закрепила последнюю шпильку, её отражение в зеркале улыбнулось.

Я смущённо кивнула, понимая, что гордость не должна граничить с глупостью:

— Да, ты права. Пусть будет так.

— И ещё, леди Мианель. Я опытная портниха и позабочусь, чтобы всё выглядело достойно. А вещи вашего батюшки господин Джаред приказал сложить в сундук и унести. Не переживайте, я обновлю на них заклинания, и всё будет храниться в лучшем виде...

— Нет, — я поджала губы. — Отнесите в храм вместе с нарядами бабушки и раздайте тем, кто нуждается в одежде. Наверняка найдутся те, кому всё это придётся впору.

— О, леди, это прекрасная идея. И очень широкий жест. Я сама когда-то так жила, что в храм бегала и платьица для Сьюми брала. Да и себе чего приличнее. Я сама всё отнесу. Местного жреца знаю хорошо. Он будет так благодарен. Много у нас нуждающихся, леди. Много. Да вы и сами наверняка знаете.

— Знаю, — я кивнула. — Поэтому всё снесите. И узнайте у господина Джареда, что он будет делать с вещами своей бабушки, леди Шорнель.

— Конечно, — её пальцы поправили складки вуали и смахнули невидимую пылинку с плеча. В этом жесте была какая-то почти материнская забота, от которой в горле неожиданно встал ком. — Ваша мама была такой же, — шепнула она. — Внешне холодная, но сердце... горячее, доброе. Первое время, когда мне было совсем тяжело с дочерью на руках, она помогала мне финансово. Втайне ото всех. Если бы не она... Если бы...

Я смутилась. Мне было стыдно сказать этой женщине, что я совершенно не помню её историю. Что была ещё совсем девочкой и даже не поняла, что за скандал приключился в семье.

Но будет ещё время, поговорим.

Сьюми тем временем аккуратно развешивала оставленные платья, её зелёные глаза мельком скользнули по мне, и она тут же отвернулась. Напоминала мне эта девочка кого-то. Даже не внешностью. Жестами, что ли.

И это как-то напрягало.

... Внизу уже слышались шаги, приглушённые голоса. Пора было выходить. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как чёрное платье сковывает движения. И не потому, что мне было в нём неудобно. Нет. Горе накатывало волнами. Вроде вот только сидела и улыбалась, и вдруг повернулась к двери, поняла, что сейчас отправлюсь на кладбище к фамильному склепу, и подступили слёзы.

Я вообще не понимала, что чувствую в отношении бабушки. И горечь утраты, и вину за то, что три года делала вид, что её не существует вовсе. И обиду на неё же за то, что вообще довела до того, что мы стали с ней чужими.

Она предала меня в угоду своим мечтам, и забыть это даже после её смерти я не могла. И это тяготило.

— Пора, леди, — Марта открыла дверь.

За ней стоял Джаред в тёмной одежде. Он поднял взгляд и кивнул в сторону лестницы.

...К кладбищу мы шли вроде вместе, но в то же время порознь. Родные и чужие друг другу.

Муж и жена, до этой ночи никогда не жившие под одной крышей.

Я подняла голову. Солнце пробивалось сквозь низкие облака, бросая бледные блики на мраморный склеп. Входить в него дозволялось лишь жрецу и главе рода мужского пола. Женщины лишь топтались у высоких тяжёлых деревянных дверей, обитых железом. Здесь же, на каменной площадке, стояли два гроба. Госпожу Савелу Шорнель и леди Люделу Харнион было решено захоронить рядом, как они желали при жизни.

Эти две продуманные особы и в последний путь шли под руку.

Я призадумалась. Всё же это странно, что они вот так, почти одновременно...

Закрыла глаза, сжав в руках чёрный кружевной платок. Холодный камень под ногами, запах влажной земли и увядших цветов... Я чувствовала себя ужасно скованной.

Понимала, что должна плакать. Но слёзы не шли. Я просто смотрела на застывшее лицо бабушки и не могла поверить, что она сейчас не поднимется и не заявит, что всё это шутка.

Что так они разыграли нас и вынудили вернуться в поместье.

Но нет. Жрец затянул ритуальную песню, обжигая душу холодом.

Рядом стоял Джаред. Его лицо было бледным, пальцы сжаты в кулаки. Он не смотрел на меня, но его рука почти касалась моего плеча. Я качнулась, но не отступила. Пусть будет так. Хотели видеть нас вместе. Что же, уважим.

Чуть поодаль выстроились слуги. Управляющий Фомир с непроницаемым лицом. Марта с опущенными глазами. А рядом — её дочь. Рыжеволосая девушка не скрывала любопытства. Её зелёные глаза скользили по мужчине, стоявшему рядом с кухаркой Бертой. Молодой, лет тридцати, брюнет с резкими чертами лица, одетый в строгий чёрный сюртук. Красивый.

Он заметил мой взгляд и слегка кивнул — вежливо, почти мягко.

Сьюми быстро опустила глаза, но уголки её губ дрогнули. Обиженно как-то. Марта слегка одёрнула её, что-то прошептав.

Я отвернулась. Жрец начал читать молитву богу смерти, прося у него милости для ушедших в чертоги его. Громкие слова тонули в тихом шёпоте ветра.

Глава 16

Тяжелые синие портьеры были раздвинуты, пропуская внутрь тусклый свет хмурого дня. Я стояла у камина, особо не вдумываясь, кивала гостям, которые подходили выразить соболезнования. Их лица расплывались передо мной в черные круги — улыбки, поддельный траур, любопытные взгляды, скользящие по мне и Джареду — все напоказ.

Я слушала, но не слышала их. Не запоминала имена.

Стояла и ждала, когда дом снова опустеет и нас оставят в покое.

Но гости все шли и шли. Кто-то пытался схватить за руку, поймать мой взгляд, уловить эмоции, поковырять в душе.

И снова имена... В какой-то момент я поймала себя на мысли, что здесь словно не похороны, а смотрины новой хозяйки поместья.