Мария Лиэль – Маскарад лжи (страница 7)

— Подписантов Маскарадного договора.

Вивьен нахмурилась.

— Договор — это просто правила. Свод законов. Я думала, его никто не подписывал.

— Ты думала неправильно. — Мадлен подошла к телу и опустилась на корточки, разглядывая клеймо. — Двести лет назад двенадцать старейших вампиров Франции собрались в Версале. Они написали Договор. Они скрепили его кровью. Они поклялись соблюдать.

Вивьен представила этот лист. Двести лет назад. Кровь на пергаменте, которая ещё не высохла. Подписи, которые, говорят, до сих пор шевелятся по ночам. Как будто ложь не может успокоиться.

— И что? — Вивьен скрестила руки на груди. — Договор нарушают все. Я нарушаю. Ты нарушаешь.

— Дело не в нарушении. Дело в том, что они солгали, когда подписывали.

Мадлен подняла голову, и в её глазах Вивьен увидела что-то, чего не замечала раньше. Страх. Настоящий, животный страх, который вампиры прячут так глубоко, что он прорастает только через сто лет.

— Они поклялись, что вампиры — благородные хищники, — сказала Мадлен. — Что мы пьём только кровь грешников. Что мы не убиваем детей. Что мы уважаем людей. Это была ложь. Они знали, что это ложь. Но они подписали.

— И что с того? Ложь не убивает.

— Эта ложь убивает, — сказала Мадлен. — Она убила пятерых в Лиссабоне. Она убила барона. Она убила Элоизу. И она убьёт остальных, если мы не остановим её.

Вивьен молчала.

Она смотрела на тело, на клеймо, на лицо Мадлен — и впервые за долгое время не знала, что сказать.

— Кто это сделал? — спросила она наконец.

— Ты знаешь кто, — ответила Мадлен. — Ты видела его на балу.

— Монтегю.

— Он самый.

Вивьен покачала головой.

— Он человек. Я чувствую людей. Он не пахнет, но...

— Он не человек, — перебила Мадлен. — И не вампир. Он — то, что родилось из нашей лжи. Он — воплощение Договора. И он пришёл забрать то, что ему принадлежит.

— Что именно?

— Наши жизни. Наши души. Нашу ложь.

Вивьен отвернулась к алтарю. Свеча горела ровно, не мигая, и её огонь отражался в золотом кресте.

— Сколько их осталось? — спросила она. — Подписантов?

— Двенадцать было, — сказала Мадлен. — Трое умерли своей смертью. Пятерых он убил до того, как я приехала в Париж. Барон и Элоиза — шестой и седьмой.

— Сколько сейчас?

— До этой ночи в живых оставалось трое, — Мадлен посмотрела на тело. — Теперь — двое.

— И ты знаешь, кто они?

— Я знаю, где один. Другой — призрак. Может быть, его уже нет в живых. Может быть, его никогда не существовало.

Вивьен провела рукой по лицу. Жест усталости, который она не могла контролировать.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Он уже смотрит на тебя, — тихо сказала Мадлен. — Ты просто ещё не поняла, что он выбрал тебя.

— Я не подписывала Договор.

— Ты носишь маски. Ты лжёшь каждый день. Ты — такая же ложь, как и мы. — Мадлен встала и подошла к Вивьен почти вплотную. — Монтегю не разбирает, кто подписал, а кто нет. Он убивает всех, кто причастен к обману. А ты, Вивьен де Лакруа, — самая искусная лгунья из всех, кого я встречала.

Вивьен хотела возразить. Хотела сказать, что она не лжёт, что она просто выживает, что это другое.

Но она не сказала ничего.

Потому что Мадлен была права.

«Самая искусная лгунья». Слова впились под кожу. Вивьен вдруг поняла: она никогда не считала ложь своей главной чертой. Она считала её защитой. Но для Монтегю это одно и то же.

— Что ты предлагаешь? — спросила Вивьен.

— Объединиться. Найти остальных подписантов. Узнать, как убить Монтегю.

— Я не убиваю за компанию.

— Ты будешь убивать за свою жизнь.

Мадлен протянула руку. Вивьен посмотрела на неё — на шрамы, на бледную кожу, на вены, которые просвечивали сквозь плоть, как синие реки под тонким льдом.

— Я подумаю, — сказала Вивьен.

— Не думай слишком долго. — Мадлен убрала руку. — Времени у нас мало. Он убивает быстро.

Она повернулась и пошла к выходу из собора. Её шаги затихли в боковом приделе, и через минуту Вивьен осталась одна.

Одна с телом. Одна с правдой. Одна с выбором.

Она опустилась на колени рядом с Элоизой и закрыла ей глаза.

— Ты была жестокая, но справедливая, — сказала она, повторяя слова Мадлен. — Это больше, чем могут сказать обо мне.

Она встала, отряхнула платье и пошла к выходу.

У дверей собора она обернулась.

Алтарь тонул во тьме. Свеча погасла — может быть, от сквозняка, может быть, сама.

Вивьен шагнула к выходу. И замерла.

Ей показалось, что кто-то стоит за колонной. Не Мадлен. Кто-то другой.

Она обернулась. Пусто.

Но холод по спине остался.

Вивьен вышла в ночь.

На улице она остановилась. Подняла лицо к небу. Звёзд не было.

— Что, если я не смогу перестать лгать? — прошептала она.

Никто не ответил.

ГЛАВА 6. ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Париж, 1763 год, осень

Особняк Вивьен на улице Святого Мартина

На следующую ночь после убийства Элоизы

Особняк Вивьен прятался за высокими воротами, которые никто никогда не открывал при свете дня. Соседи думали, что здание пустует — что хозяйка умерла или уехала в провинцию. Они были правы и неправы одновременно.