Мария Лиэль – Маскарад лжи (страница 6)

— А если Договор сам себя разрушает? — спросила Вивьен.

Герцог посмотрел на неё так, как смотрят на человека, который только что сказал нечто невозможное. И опасное.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего, — ответила Вивьен. — Я просто задаю вопросы.

— Перестаньте, — сказал герцог. — Вопросы убивают быстрее, чем слухи. В следующий раз я не буду просить.

Он ушёл, исчезая в толпе скорбящих вампиров. Вивьен осталась под дубом, провожая его взглядом.

Она уже собиралась уйти, когда заметила её.

Мадлен стояла у северной стены кладбища, отдельно от всех, в тени старого склепа. На ней был тёмный плащ с капюшоном, низко надвинутым на лицо, но Вивьен узнала бы её по осанке — прямая спина, чуть откинутая голова, руки скрещены на груди.

Она смотрела на Вивьен.

Не на гроб. Не на герцога. На Вивьен.

Их взгляды встретились на секунду. Мадлен не двинулась с места, не подошла, не кивнула. Просто смотрела — как смотрят с другого берега реки, зная, что переплыть не получится.

Вивьен отвела глаза первой.

Когда Вивьен отвернулась, ей показалось, что губы Мадлен шевельнулись. Одно слово. Она не была уверена, что услышала его правильно.

«Беги».

Когда она посмотрела снова, Мадлен уже не было. Только пустая стена и дрожащая тень от ветки старого дуба.

Церемония закончилась быстро. Священник допил латинскую молитву, вампиры разошлись кто куда — в экипажи, в тени, в ночь. Гроб остался стоять на помосте — его должны были закопать слуги на рассвете, когда солнце уже взойдёт, но ещё не будет жечь.

Вивьен подошла к гробу последней.

На секунду ей показалось, что кожа вокруг клейма едва заметно дрогнула. Как будто слово всё ещё жило. Вивьен моргнула. Движение исчезло.

Барон лежал с закрытыми глазами, и его лицо было спокойным. Она не знала, был ли он хорошим вампиром. Не знала, был ли он хорошим человеком. Знала только, что он умер, потому что подписал документ двести лет назад.

Документ, которого она никогда не видела.

Документ, который, по слухам, был написан ложью.

Она могла уехать. Могла забыть. Делала это десятки раз. Но в этот раз мысль не отпускала. Не потому что барон умер. А потому что кто-то назвал это «правдой». И это слово зацепилось за неё. Как будто это уже было не её решение.

— Покойся с миром, — сказала она. — Если сможешь.

Она развернулась и пошла к выходу с кладбища.

У ворот её ждал экипаж. Она села внутрь, откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Перед внутренним взором всё ещё стояла Мадлен — её неподвижная фигура у стены, её взгляд, который говорил: «Я здесь. Я жду. Ты ещё придёшь».

— Чёрт бы тебя побрал, — прошептала Вивьен.

Но в глубине она знала: не Мадлен. А то, что идёт за ними всеми.

Экипаж тронулся, увозя её в Париж.

ГЛАВА 5. ВТОРАЯ СМЕРТЬ

Париж, 1763 год, осень

Четыре дня спустя после смерти барона

Собор Парижской Богоматери спал.

Его огромные двери были заперты, окна — темны, только звёзды отражались в свинцовых переплётах витражей. Ночь обнимала каменные стены, как любовница, которая знает, что утром её прогонят.

Вивьен не любила церкви.

Не потому, что они жгли вампиров в старые времена. А потому, что в них пахло верой — той, которой у неё не было. Вера пахла ладаном, воском и чем-то сладким, похожим на надежду. Это был запах, от которого ей хотелось чихать.

Но сегодня она пришла сюда не молиться.

Слухи разлетелись по Парижу быстрее, чем пожар по сухой соломе. Ещё одно тело. В соборе. На этот раз — женщина.

Вивьен шла по боковому приделу, где тени сгущались так, что можно было спрятать целую армию. Её шаги не звучали — она ступала на носки, как учили. Бесшумно. Незаметно.

Тело лежало перед алтарём.

Не в гробу, не на катафалке. Просто на каменном полу, раскинув руки, как распятая. Женщина лет сорока на вид, с короткими тёмными волосами и шрамами на лице. На ней был мужской камзол — когда-то дорогой, теперь разорванный и залитый кровью.

Вивьен подошла ближе.

Она узнала её. Это была вампирша из клана Горгулий — та, что приходила на похороны барона три дня назад. Стояла у стены, смотрела испуганными глазами, кусала губы.

Теперь она не кусала губы.

Вивьен обошла тело и увидела спину. Клеймо было таким же, как у барона — выжженное слово «VÉRITÉ» между лопаток. Но на этот раз кто-то не стал прятать его присыпкой. Слово горело на коже, как обвинение.

— Ты пришла, — раздался голос из темноты.

Вивьен не вздрогнула. Она знала, кто это.

— Мадлен, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты всегда появляешься там, где пахнет смертью.

— Я появляюсь там, где пахнет правдой, — ответила вампирша, выходя из тени колонны.

Она была в том же плаще, что и на похоронах, но капюшон был откинут. Её лицо в свете одинокой свечи выглядело старым. Не лицом — глазами.

— Ты знаешь её? — спросила Вивьен, кивнув на тело.

— Я знала, — поправила Мадлен. — Её звали Элоиза. Мы пересекались в Лиссабоне, лет пятьдесят назад. Она была жестокая. Но справедливая.

— Она оторвала голову своему обратившему, — добавила Мадлен. — За то, что тот убил ребёнка. Не вампира. Человеческого. Ей было плевать на законы.

— Была.

— Теперь — нет.

Они замолчали. Тишину нарушало только дыхание свечи — если у пламени есть дыхание.

— Зачем ты позвала меня? — спросила Вивьен. — И как ты узнала, где я?

— Я не звала. Я ждала. — Мадлен сделала шаг вперёд. — Я знала, что ты придёшь. Ты приходишь на все смерти. Тебе не всё равно, как бы ты не притворялась.

Вивьен хотела возразить. Но не стала.

— Кто она была? — спросила она вместо этого. — Не имя. Кто она была для них?

— Для кого — для них?

— Для тех, кто убивает.

Мадлен посмотрела на тело. Её лицо было непроницаемым, но Вивьен заметила, как дрогнули пальцы на её левой руке.

— Она была одной из двенадцати, — тихо сказала Мадлен.

— Двенадцати — кого?