Мария Лиэль – Маскарад лжи (страница 1)

Мария Лиэль

Маскарад лжи

ПРОЛОГ

Париж, 1683 год

В подвале пахло смертью.

Не той чистой, выбеленной церковными свечами, а тяжёлой, земляной, липкой — той, что остаётся после драки в грязи. Вивьен сидела на каменном полу, поджав колени к груди, и смотрела на свои руки. На них была кровь. Её собственная? Его? Она уже не помнила.

Тело лежало в двух шагах.

Глаза были открыты. Сквозь грязную повязку они смотрели в потолок, но Вивьен знала, что он видел. Что он видел в последний момент. Её лицо. Её зубы. Её глаза, которые горели алым, когда она пила.

Она не хотела этого помнить. Но тело помнило всё. Вкус. Тепло. То, как сердце под её губами билось быстро-быстро, а потом всё реже, реже... и остановилось.

— Вставай, — раздался голос сверху.

Монфор стоял на нижней ступени лестницы. Его белое жабо было безупречным, как будто он не спускался в этот подвал, а собирался на бал. Он смотрел на неё без жалости. Без гнева. Без чего-либо, что можно было бы назвать человеческим.

— Я не могу, — прошептала она.

— Можешь. Ты уже сделала самое трудное. Остальное — привычка.

Он повернулся и начал подниматься. Свечи в железных подсвечниках дрогнули от сквозняка, тени заметались по стенам, и на секунду Вивьен показалось, что каменные своды сжимаются, превращая подвал в глотку, которая вот-вот проглотит её целиком.

— Ты оставляешь меня здесь? — её голос сорвался. — С ним?

Монфор остановился, не оборачиваясь.

— Ты должна попрощаться, дитя. Не с ним. С собой прежней.

Он ушёл. Шаги затихли наверху, хлопнула дверь, и наступила тишина. Такая густая, что Вивьен слышала, как кровь всё ещё капает с края каменного стола. Кап. Кап. Кап.

Она смотрела на свои руки. Бледные, как мрамор. Сильные, как сталь. Чужие.

— Что я наделала? — прошептала она в пустоту.

Тишина не ответила.

Она закрыла лицо ладонями и замерла. Её плечи дрожали, но слёз не было. Только сухие, колючие всхлипы, которые раздирали горло. Она плакала кровью? Нет. Она вообще не знала, может ли теперь плакать.

— Я больше никогда не буду плакать, — сказала она вслух.

Голос звучал твёрже, чем она ожидала. Словно кто-то другой говорил её устами. Словно человек по имени Вивьен де Лакруа уже умер, а эта тварь, сидящая в луже крови, просто примеряла его голос.

Она поднялась. Юбки отяжелели, пропитавшись влагой. Она посмотрела на тело в последний раз.

— Прости меня, — сказала она.

Он не услышал.

Она пошла к лестнице, оставляя кровавые следы на камне. На середине пути остановилась. Обернулась. Тело лежало в той же позе, руки раскинуты, цепь на запястье тускло блестела в свете догорающей свечи.

Вивьен отвернулась.

И ушла в темноту.

ГЛАВА 1. БАЛ В ВЕРСАЛЕ

Париж, 1763 год, осень

Версаль сиял ложью света. Люстра над центральным проходом горела шестью сотнями огней, и каждый огонь дробился в хрустальных подвесках, рассыпая по залу тысячи радуг. Дамы в тяжёлых платьях кружились с кавалерами в высоких париках. Музыка Люлли плыла над паркетом — тягучая, сладкая, чуть печальная.

Вивьен стояла у окна, в тени зелёной портьеры, и наблюдала.

Она любила балы. Слишком много лиц, слишком много масок — идеальное место для той, чья правда давно умерла.

На ней было платье цвета старого золота — скромное, не привлекающее внимания. Корсет сжимал рёбра до хруста. Белый парик скрывал её пепельные волосы. Веер из чёрных страусовых перьев закрывал лицо всякий раз, когда кто-то проходил мимо.

Сегодня она была маркизой де Монтеспан. Маркиза умерла тридцать лет назад. Вивьен позаботилась об этом лично. Никто не ищет покойницу на балу.

Из зала доносился смех — высокий, жеманный. Вивьен слышала сердцебиение каждого человека. Сотни ритмов. Симфония жизни, в которой она была фальшивой нотой.

Взгляд Вивьен скользнул по залу и остановился на женщине у колонны. Молодая, в розовом платье, с жемчужным ожерельем. Она улыбалась, но пальцы сжимали бокал так, что вот-вот треснет хрусталь. Страх. Не перед смертью — перед мужем, который стоял рядом и шептал что-то злое. Вивьен чувствовала запах этого страха — кислый, острый, живой. Кровь такой женщины была бы горькой. Она отвела взгляд.

— Ваша светлость, вы не танцуете?

Молодой виконт склонился в поклоне. Лет двадцать, розовые щёки, пахнет мускусом и вином. Живой, горячий, неосторожный запах.

Она сделала шаг вперёд. Неосознанно. Тело решило за неё. Виконт улыбнулся, не понимая, как близок к смерти. Ещё дюйм — и её пальцы сомкнулись бы на его запястье. Она остановила себя за мгновение до касания.

Спокойно.

Вивьен почувствовала, как челюсть сжалась. Клыки показались на секунду. Она опустила веер ниже.

— Я устала.

— Позвольте проводить вас в буфетную? Бокал шампанского вернёт вам силы.

Она чуть не рассмеялась. Шампанское. Ей нужна была не вода с пузырьками, а тёплая, густая, солоноватая жидкость, которая бежала у него под кожей, за два дюйма от кадыка.

Спокойно.

Она спрятала клыки, улыбнулась глазами, чуть приподняла бровь. Лёгкий гипноз.

— Я предпочитаю воздух. И одиночество.

Виконт моргнул, улыбнулся рассеянно и исчез в толпе.

Вивьен отвернулась к окну. Снаружи была ночь. Сад тонул в синеве, луна висела низко — бледная, как лицо утопленницы.

Она считала удары своего сердца. Раз в минуту. Медленнее, чем у живых. Но сильнее.

Голод напоминал о себе тупой болью за грудиной. Она не пила уже два дня. Бал — не место для кормления. Но она достала флакон из складок платья. Рискованно, но голод уже начинал мутить рассудок — а это было опаснее любого свидетеля.

Она отвинтила пробку, сделала глоток, прячась за веером. Кровь была солёной, с привкусом железа. Пустота внутри утихла.

— Жалкое зрелище, — раздался голос за спиной.

Вивьен не обернулась.

— Мадлен.

Вампирша вышла из тени. В мужском камзоле, с короткими волосами. На левой щеке — три шрама. Она постоянно трогала их кончиками пальцев, как чётки.

— Ты умерла восемьдесят лет назад, — сказала Мадлен. — Ты просто забыла упасть.

— Зачем ты здесь?

— Посмотри на него.

Мадлен кивнула в центр зала. Там, под люстрой, стоял мужчина в чёрном. Высокий, худой, неподвижный. Он стоял так ровно, что казался частью архитектуры. Но когда Вивьен отвела взгляд, ей показалось, что он сделал шаг вперёд — хотя ноги не шевелились.

Он не пах.

Ничем. Ни мускусом, ни вином, ни страхом. Пустое место. Дыра в реальности.

— Граф Монтегю, — сказала Мадлен. — Приехал месяц назад. Никто не знает, откуда.