Мария Лиэль – Дом с привидениями в ипотеку на 300 лет (страница 6)

— Дом шепчет, — сказала Анна. — Люди пропадают. И ты продолжаешь его продавать.

— Да.

— Ты плохой риелтор.

Грюн усмехнулся.

— Я хороший риелтор. Я честно говорит, что будет.

Анна взяла перо.

— Если я умру, — сказала она, — я приду и оставлю тебе плохой отзыв.

— Это будет не первый.

Она расписалась. Чернила впитались в пергамент, как будто ждали именно её.

Грюн кивнул.

— Поздравляю. Теперь у тебя есть дом. Ипотека на 300 лет — это не так страшно, как кажется. В конце концов, ты уже должна банку за свою прошлую жизнь. Чем этот хуже?

Анна хотела встать, но Грюн поднял руку.

— Ещё одно. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Если ночью дом позовёт тебя по имени — не отвечай сразу.

— Почему?

Грюн на секунду улыбнулся. Странно.

— Сначала убедись, что он зовёт именно тебя.

— Ты говоришь это всем?

— Нет. Только тем, кто может выжить.

Он встал, подошёл к двери и распахнул её.

За ней был город.

Воздух ударил в лицо — влажный, густой, пахнущий десятками запахов сразу. Пекарня, мох, магия, озон, жареное мясо, чужая трава, дым и что-то сладкое, похожее на карамель. Анна вдохнула — и закашлялась. Слишком много. Слишком непривычно.

Кривые улицы спускались к реке. Фонари из кристаллов горели даже днём — тускло, но ровно. Дома стояли под странными углами, как будто не договорились с гравитацией. Кое-где крыши висели в воздухе — не парили, именно висели, как забытые игрушки.

На углу двое мужчин спорили с метлой. Метла не хотела лететь, они не хотели идти пешком. Метла плевалась искрами, мужчины — проклятиями.

Мимо прошла женщина с корзиной, полной яблок. Яблоки пели. Негромко, детскими голосами.

На крыше дома сидел горгуль и читал газету. Вверх ногами.

Маленький эльфёнок в кепке наоборот показал на Анну пальцем и сказал маме:

— Смотри, ещё одна попаданка. У неё странные ботинки.

— Не обращай внимания, — сказала мама. — Она привыкнет.

— А если нет?

— Тогда вернётся в свой мир. Как та, белая.

Анна перешагнула порог.

— Иди, — сказал Грюн ей в спину. — Посмотри на город. А вечером заселяйся.

— И ещё, — сказал он, когда она уже сделала первый шаг. — Не верь тем, кто скажет, что это сказка. Сказки добрые. А мы — просто живём. С чудесами, с ужасами, с немытой посудой по утрам.

Она сделала шаг.

Потом ещё один.

И не обернулась.

Ключ на её шее был тёплым. Слишком тёплым. Как будто уже знал, что она не уйдёт.

Кристаллы в мешочке зашевелились — заскреблись, как живые, притираясь к новому месту.

Холмогорье шумело, пахло, жило.

Анна шагнула в него — не гостьей, не туристкой, не попаданкой.

Должницей.

С ипотекой на 300 лет.

Глава 3. Дом, который вздыхает

Особняк стоял на окраине, у самого леса, и выглядел так, будто его построили три разных архитектора, которые друг друга ненавидели.

Первый этаж был каменным, тяжёлым, с круглыми окнами, похожими на иллюминаторы. Второй — деревянным, с резными наличниками и балконом, который держался на трёх подгнивших кронштейнах. Третий этаж вообще был пристроен позже и явно в пьяном угаре: башенки на нём висели в воздухе. Буквально — оторвавшись от крыши на толщину пальца. Они медленно вращались, как подсолнухи за солнцем, только следили не за светилом, а за Анной.

Она постояла во дворе, огляделась. Двор зарос бурьяном. Посередине стоял колодец с облупившейся краской, а на крыше колодца сидел ворон и смотрел на Анну с таким видом, будто она была его должницей. Возможно, так и было. Ипотека — дело тонкое.

— Ты долго будешь пялиться? — спросила калитка.

Анна опустила взгляд. Калитка была старой, зелёной от мха, с петлями, которые скрипели даже в полной тишине. На ней висела табличка: «Генри. Круглосуточно. Не пинать».

— Я Генри, — подтвердила калитка. — Ты, наверное, та самая. С ипотекой. Грюн звонил, предупредил.

— Калитки умеют разговаривать? — спросила Анна.

— В Холмогорье всё умеет разговаривать, — обиженно сказала Генри. — Вопрос в том, кто слушает. Ты слушать будешь?

— Буду, — вздохнула Анна.

— Тогда запоминай. Я скриплю, когда радуюсь. Стучу, когда злюсь. Если хлопну — беги. Это значит, что пришёл кто-то, кому я не рада. А если промолчу — значит, меня взломали. Тогда кричи.

— Кричать на калитку?

— На меня — нет. На того, кто меня взломал. — Генри помолчала. — Ладно, проходи. Дом заждался.

Анна усмехнулась и пошла к двери.

Дверь была дубовой, с бронзовым молотком в виде львиной головы. Лев открыл пасть и сказал:

— Код?

— Какой код? — спросила Анна.

— Не знаю, — ответил лев. — Я просто дверь. Но хозяйка должна знать код. Это правило.

— Я хозяйка, — сказала Анна. — И код мне не говорили.

Лев задумался. Потом закрыл пасть и открыл снова.

— Ладно, проходи. Но в следующий раз будет код. Я его придумаю за вечер.

Дверь со скрипом отворилась.

Анна шагнула внутрь.