Мария Лиэль – Дом с привидениями в ипотеку на 300 лет (страница 5)

— Королевство? — переспросила Анна. — То есть есть король?

— Был, — Грюн махнул рукой. — Теперь королева. Эдвина Четвёртая. Хорошая женщина, если не считать, что она превратила своего мужа в хомяка. Впрочем, он сам напросился. — Он помолчал. — Но до нас ей дела нет. Холмогорье — дыра. Забытое богами, магами и курьерской службой. Мы здесь сами по себе. Своя магия, свои законы, свои сумасшедшие.

Анна посмотрела на свои руки.

— Магия. У меня её нет.

— Это мы заметили, — усмехнулся Грюн. — Не переживай. В Холмогорье магия есть у всех. Ну, почти у всех. У тебя она появится. Не сразу. Сначала дом научит. Потом соседи. Потом кот призрачный. — Он наклонился ближе. — Здесь магия не в крови. Она в быту. В пыли, которую ты вытираешь. В пирогах, которые печёшь. В том, как ты разговариваешь с капризной плитой. Ты риелтор? Ты умеешь договариваться. Это и есть местная магия.

— А портал? — Анна кивнула на дверь в углу. — Он один?

Грюн замялся. Всего на секунду. Но Анна заметила.

— Не один, — сказал он тихо. — В Холмогорье несколько порталов. Большинство закрыты. Некоторые — спят. Твой, в подвале особняка, — старый. Очень старый. Он был здесь ещё до города. До королевства. До всего.

— И куда он ведёт?

— В разные миры, — Грюн пожал плечами. — В твой — точно. В другие — не знаю. Я гоблин, а не проводник. Я продаю дома, а не приключения.

Он откинулся на спинку стула и внимательно её осмотрел.

— Значит, ты пришла по объявлению.

— Значит, — сказала Анна, — я сошла с ума.

— Не исключено, — спокойно ответил он. — Но обычно они приходят в таком состоянии. Это нормально.

— «Они»? — Анна прищурилась.

Грюн помолчал.

— Были до тебя, — сказал наконец. — Несколько.

— И где они?

— Один пропал.

Он сказал это буднично, как «чай закончился». Анна почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— А остальные?

— Одна сбежала, — пожал плечами Грюн. — Вернулась в свой мир. Белая как мел. Не говорит, что случилось. С тех пор магию на дух не переносит. Даже метлу обходит.

— А дом?

— А дом стоит. Ждёт следующую.

Анна могла сейчас встать. Могла сказать: «Спасибо, было интересно», развернуться и уйти. Наверное. Если дверь всё ещё там. Если это вообще место, где можно уйти.

— Покажи дом, — сказала она.

Грюн усмехнулся. Щёлкнул пальцами.

На столе появился снимок. Не фотография — скорее, кусок реальности, пойманный в рамку.

И он был живым.

Анна почувствовала это раньше, чем увидела. Тепло — как от камина, от которого загорается лицо. Лёгкое давление в груди, будто кто-то положил руку на сердце и не убирает.

На снимке был дом. Большой, старый, с башенками, которые не просто отрывались от крыши — они медленно вращались, как подсолнухи за солнцем. Окна были мутными от времени, но в них кто-то смотрел. Не привидение — сам дом. Он смотрел на Анну.

— Он… дышит? — спросила Анна, не отрывая взгляда.

— Все дома дышат, — сказал Грюн. — Просто не все хотят, чтобы это замечали.

Анна протянула руку. Не коснулась — просто приблизила пальцы. И почувствовала тепло. Настоящее, живое. Как будто дом прижался к её ладони.

— Ты чувствуешь? — спросил Грюн.

— Чувствую, — прошептала Анна.

Шторы в окнах колыхнулись. Дверь на секунду приоткрылась. И снова закрылась. Будто дом кивнул.

Анна резко отдёрнула руку.

— Это монтаж, — сказала она.

— Конечно, — кивнул Грюн. — Очень сложный. С участием реальности.

Он придвинул к ней папку.

— Договор.

Анна открыла. Пергамент, чернила. Строчки, написанные ровным аккуратным почерком.

Ипотека: 300 лет. Платёж: любой, но регулярный. Просрочка: изъятие снов.

— Простите, — сказала Анна. — Что значит «изъятие снов»?

— Это значит, что ты будешь спать, — ответил Грюн. — Но без снов. А потом — без воспоминаний. А потом — без себя.

Он сказал это спокойно. Слишком спокойно.

Анна закрыла папку.

— Это не смешно.

— Я не смеюсь.

— А если я не подпишу?

— Тогда ты уйдёшь, — сказал он. — Вернёшься в свой мир. В свою квартиру. К своему потолку. К своим клиентам. — Он наклонился вперёд. — И будешь всю жизнь думать, что было бы, если бы ты осталась.

Анна молчала.

Ключ на кожаном шнурке появился на столе сам. Старый, ржавый. И тёплый. Она коснулась его. В этот момент внутри стало тихо.

— Ключ — это не металл, — сказал Грюн тихо. — Это обещание.

— Чьё?

— Твоё.

Она взяла ключ. Шнурок сам завязался у неё на шее.

— Ещё кое-что, — Грюн порылся в столе и достал маленький мешочек. — Первый взнос по ипотеке. Месяц у тебя есть, чтобы найти новые.

Анна развязала мешочек.

На ладонь высыпались кристаллы. Маленькие, размером с горошину, но живые. Они пульсировали — тихо, ровно, как второе сердце. Цвет был тусклым, желтовато-серым, как утреннее небо перед дождём. И они были тёплыми. Слишком тёплыми для камней.

— Ипотечные, — сказал Грюн. — Тусклые, потому что уже съели часть магии. Не носи их долго. Они тянут из дома тепло.

— А какие — не ипотечные?

— Яркие, — Грюн усмехнулся. — Золотые. Красные. Синие. Тёплые, но не обжигающие. Добудешь — увидишь.

Анна ссыпала кристаллы обратно в мешочек. Они зашуршали — не как камешки, а как живые существа, которые недовольны, что их тревожат.