Мария Лесная – Я не знаю, кто отец моего ребёнка (страница 6)

— Спокойной ночи, — сказал он ровно и вышел из машины, чтобы открыть ей дверь.

Алиса поднялась в квартиру, заперла дверь на все замки, сняла пальто и прошла в спальню. Она села на кровать, не включая свет, и долго смотрела в темноту, пытаясь разобраться в том хаосе, который царил в её душе. Два мужчины. Две версии правды. И одна ночь, которая стёрлась из её памяти, но которая определила всю её дальнейшую жизнь.

Она достала телефон и открыла сообщения. Среди десятков уведомлений, рекламных рассылок и напоминаний мелькнуло одно, отправленное с незнакомого номера полчаса назад:

«Ты сделала правильный выбор, согласившись на работу. Но будь осторожна. Не все, кто называет себя друзьями, желают тебе добра».

Алиса уставилась на экран, чувствуя, как по спине пробегает холод. Кто-то следил за ней. Кто-то знал о её встрече с Максимом. Кто-то наблюдал за каждым её шагом.

Она выключила телефон, легла на кровать, не раздеваясь, и закрыла глаза. Сон не шёл. В голове крутились обрывки фраз, лица, тени. Максим, смотрящий на неё с болью. Даниил, отводящий взгляд. Запонка с гербом. Анонимные сообщения. И где-то в глубине всего этого — ребёнок, который ещё не родился, но уже стал центром чужой игры.

Алиса прижала ладонь к животу и прошептала в темноту:

— Я найду правду. Что бы это ни стоило. Я найду.

За окном выл ветер, бросая в стекло снежинки, и город спал, не подозревая о том, что где-то в одной из квартир старого дома на канале Грибоедова женщина ведёт свою войну — с ложью, с прошлым, с собственным сердцем.

Глава 5. Приём, на котором все лгут

Особняк Орловых в тот вечер сиял огнями так, что казалось, будто внутри дома зажглось маленькое солнце, которое не желало считаться с законами природы и наступающей ночью. Гигантские люстры, подвешенные в бальных залах, переливались хрустальными подвесками, отражая свет сотен свечей, расставленных в канделябрах вдоль стен, и от этого великолепия у Алисы, стоявшей у входа в главную галерею, на мгновение закружилась голова. Она поправила подол тёмно-изумрудного платья, которое выбрала специально для этого вечера — строгое, но элегантное, с открытыми плечами и длинными рукавами из тонкого шёлка, — и глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Сегодня ей предстояло не просто присутствовать на закрытом благотворительном приёме, куда её пригласили в качестве реставратора, которому доверено представить отреставрированную картину из коллекции Орловых. Сегодня ей предстояло войти в логово зверя — туда, где три года назад рухнула её жизнь, где она потеряла брата, любовь и веру в людей, и где теперь ей предстояло найти ответы на вопросы, которые не давали ей спать по ночам.

Гостей было много — Алиса насчитала не меньше сотни человек, — и все они, казалось, принадлежали к тому особому кругу людей, для которых богатство было не целью, а естественным состоянием, не требующим ни доказательств, ни объяснений. Мужчины в безупречных смокингах, женщины в вечерних платьях от кутюр, увешанные драгоценностями так щедро, что блеск камней слепил глаза, — всё это создавало ощущение нереальности, театральности, словно Алиса попала на съёмки фильма о жизни, которой никогда не существовало. Официанты в белых перчатках скользили между гостями с подносами, уставленными бокалами с шампанским и крошечными канапе, и тихая классическая музыка лилась откуда-то сверху, из невидимых динамиков, создавая фон, на котором голоса людей сливались в единый, неразборчивый гул.

Алиса взяла с подноса бокал шампанского, хотя пить не собиралась — ей нужно было чем-то занять руки, — и медленно пошла вдоль стены, рассматривая гостей. Она узнавала некоторые лица: вот известный политик, чьи выступления регулярно показывали по телевизору; вот владелец крупнейшей строительной компании города; вот женщина, которую светские хроники называли самой богатой невестой Северной столицы. Все эти люди были связаны с семьёй Орловых — деловыми интересами, дружбой, родственными узами, — и все они, как прекрасно понимала Алиса, знали друг о друге то, что никогда не попадало в прессу. Она чувствовала себя чужой на этом празднике жизни, случайно забредшей в чужой мир, где правила игры были известны всем, кроме неё.

— Алиса Дмитриевна, — раздался голос за спиной, и она обернулась, едва не расплескав шампанское. Перед ней стоял мужчина лет пятидесяти, с гладко выбритым лицом и холодными, как зимнее небо, глазами. — Позвольте представиться. Виктор Андреевич Орлов. Отец Максима.

Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось. Она никогда не встречалась с Виктором Орловым лично — три года назад, когда она была влюблена в его сына, он находился за границей, и Максим предпочитал не говорить о нём, — но она много слышала об этом человеке. Говорили, что он начал с нуля, что сколотил состояние на рискованных сделках, что не брезговал никакими методами в достижении целей, и что за его безупречными манерами скрывается безжалостный делец, привыкший решать проблемы радикально и окончательно.

— Очень приятно, — сказала Алиса, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо за приглашение. Это большая честь для меня.

Виктор Орлов улыбнулся — улыбкой, которая не коснулась его глаз, — и взял с подноса проходившего официанта бокал шампанского. Он сделал глоток, глядя на Алису поверх стекла, и в его взгляде читалась та оценивающая внимательность, с которой хищник изучает добычу.

— Мой сын много о вас рассказывал, — сказал он, и в его голосе прозвучала та двусмысленность, которая заставила Алису насторожиться. — Я знал, что вы талантливый реставратор. Но не знал, что вы настолько... — он сделал паузу, словно подбирая слово, — настойчивы.

— Настойчивы? — переспросила Алиса, не понимая, к чему он клонит.

— Вы согласились работать с нашей семьёй после всего, что произошло, — ответил Виктор Орлов, и в его глазах промелькнула тень, которую Алиса не смогла расшифровать. — Это говорит либо о большом мужестве, либо о большой нужде. Впрочем, — он отставил бокал и посмотрел на неё с той холодной вежливостью, которая бывает страшнее открытой угрозы, — я не собираюсь обсуждать дела на приёме. У нас будет время поговорить. Позже.

Он кивнул ей — коротко, по-деловому, — и растворился в толпе гостей, оставив Алису стоять с бокалом в руке, чувствуя себя так, словно её только что окатили ледяной водой. Что он имел в виду? Что за разговор его ждёт? И почему от его слов веяло такой угрозой?

Она сделала несколько шагов в сторону, пытаясь унять нарастающую тревогу, и в этот момент поймала на себе взгляд. Максим стоял у противоположной стены, в окружении нескольких мужчин в смокингах, и смотрел на неё — пристально, не отрываясь, словно пытаясь передать ей что-то через расстояние и толпу. Их глаза встретились, и Алиса почувствовала, как по спине пробежал знакомый холодок — тот самый, который она так старательно пыталась забыть. Максим чуть заметно покачал головой, словно предупреждая о чём-то, и Алиса, повинуясь инстинкту, перевела взгляд туда, куда он смотрел. У входа в галерею, среди группы гостей, стоял Даниил Соколов.

Алиса замерла. Даниила не должно было быть здесь — он сам говорил ей, что не получил приглашения, что этот приём предназначен только для узкого круга людей, связанных с семьёй Орловых. И всё же он был здесь, в безупречном тёмно-сером костюме, с бокалом в руке, и разговаривал с каким-то мужчиной, которого Алиса не знала. Он выглядел спокойным и уверенным, словно находился на своём месте, словно присутствие здесь было для него естественным и привычным.

Алиса почувствовала, как внутри поднимается волна вопросов. Почему Даниил скрыл от неё своё присутствие на приёме? Почему он не сказал, что всё-таки собирается прийти? И самое главное — что он здесь делал?

Она сделала шаг в его сторону, намереваясь подойти и спросить напрямую, но в этот момент свет в зале начал меркнуть. Музыка стихла, и голоса гостей постепенно смолкли, уступая место той напряжённой тишине, которая предшествует важным объявлениям. Алиса остановилась, оглядываясь по сторонам, и увидела, что все взгляды устремлены к небольшому помосту в центре зала, где стоял Виктор Орлов. В руках он держал конверт — плотный, кремовый, с чем-то написанным на лицевой стороне.

— Дамы и господа, — произнёс Виктор Орлов, и его голос, усиленный микрофоном, разнёсся по залу, отражаясь от высоких потолков. — Прежде чем мы начнём основную часть вечера, я хотел бы поделиться с вами одним... неожиданным обстоятельством. Сегодня утром я получил письмо. Анонимное. В нём говорится, что среди нас находится человек, который много лет скрывал правду о событиях, связанных с гибелью одного известного в наших кругах человека. Я не знаю, кто автор этого письма и насколько правдивы его слова. Но я знаю одно: тот, кто написал это, хочет, чтобы правда стала известна. И я, как хозяин дома, не могу проигнорировать такое заявление.

По залу прокатился шёпот — удивлённый, настороженный, местами испуганный. Алиса почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Гибель известного человека. Она не сомневалась, о ком идёт речь. О её брате.

— Я не буду называть имён, — продолжал Виктор Орлов, и в его голосе прозвучала та театральность, которая выдавала в нём опытного манипулятора. — Но я предлагаю тому, кто написал это письмо, выйти и открыто заявить о том, что ему известно. Я гарантирую ему защиту. Я гарантирую, что его слова будут услышаны. И я гарантирую, что тот, кто виновен в смерти невиновного человека, понесёт заслуженное наказание.