Мария Ланг – Незнакомец. Шелк и бархат (страница 48)

Уже выйдя с чердака и сделав несколько шагов вниз по крутой винтовой лестнице, она вдруг услышала слабый звук.

Это был щелчок английского замка, открывшегося прямо перед ней.

Она обернулась и уставилась, не веря своим глазам, затаив дыхание, на дверь квартиры прямо над ателье, где уже много месяцев никто не жил. Она увидела щель осторожно приоткрываемой двери, которая тут же поспешно закрылась. Снова щелкнул замок.

Вот и все.

Но из всех событий последних суток именно это, нелогичное и необъяснимое, более всего напугало Марию.

Глава двенадцатая

Почему она ничего не сказала об этом Кристеру Вику, когда встретилась с ним в пятницу? Думала, что он не поверит ей, скажет, что она трусиха и ей все это привиделось? Или у нее были другие причины промолчать об этом? И можно ли было предотвратить новое несчастье, если бы внимание полиции вовремя обратилось на эту заброшенную квартиру?

Рутинная проверка всех квартир, сделанная инспектором Давидсеном при помощи хозяина предназначенного на снос дома, не давала повода думать, что квартира над ателье заслуживает особого внимания. В ней в течение почти двадцати лет проживала пожилая дама со своим сыном-холостяком, тихим служащим почтового ведомства. Они отвергали все бесчисленные предложения об обмене квартиры, но в конце концов вынуждены были согласиться на меньшую и более дорогую на Хантверкаргатан, куда и выехали седьмого декабря, оставив после себя образцово убранную квартиру, а также полный набор ключей от нее. Ключи покуда хранились в сейфе у хозяина.

— Даже если дом и будут ломать, я не хочу, чтобы ключи от квартир валялись неизвестно где.

Вот что узнала бы Мария, если бы обратилась к Палле и Кристеру, хотя, конечно, эта информация вряд ли бы ее успокоила.

Утром в пятницу, когда Кристер снова появился в ателье, она была, как обычно, собрана и сосредоточена на своей работе. Как раз в этот момент она проделывала невероятный фокус, в одно и то же время проводя две разные примерки. В салоне находилась остромодная преподавательница Альстремской школы, а в примерочной, куда Мария тут же провела комиссара, стояла Камилла, облаченная лишь в тончайшие чулки, пояс и лифчик.

— Чудесно, как раз в моем вкусе. Тебе не следовало бы тратить тысячи крон на одежду, если ты так замечательно смотришься без нее.

— А что сказали бы в этом случае твои коллеги из полиции нравов? — спросила Аста Арман.

— Боюсь, что много всякого разного.

На Камиллу был водружен узкий белый чехол с черными кружочками размером с монету в одну крону, черная лента, присборивающая[26] вырез декоративными складками, была завязана в кокетливый бант под подбородком, и казалось, что все это до того просто, что даже неискушенный в шитье криминалист мог бы создать этот прямой, исключительно женственный силуэт. Но три дамы лучше знали, что почем.

— Фрёкен Меландер, — воскликнула Камилла, — вы просто гений! Посмотрите, как оно великолепно сидит на спине. Аста, что бы ты делала без нее?

— Если Мария уйдет от нас, — ответила Аста Арман, — мы окажемся на грани краха. Таких закройщиц, как она, нигде не найдешь.

— Может быть, слегка расширить? — деловито спросила Мария. — На сантиметр или даже на полсантиметра… вот здесь.

Однако видно было, как она зарделась от похвал. Думала ли она, как Кристер в эту минуту, о миллионах Хенрика Турена и их влиянии на ее судьбу и будущее шикарного ателье? Стоя на коленях перед Камиллой и подкалывая подол, она спросила негромко:

— А вечернее платье из бархата, я могу начинать кроить его? То пурпурно-красное? И это второе… белое… — она запнулась от нахлынувших неприятных ассоциаций. — Как быть с ним?

В чуть раскосых золотисто-карих глазах Камиллы промелькнуло выражение отвращения.

— Да уж, белый фай я теперь в последнюю очередь выбрала бы для подвенечного платья. И потом, я вовсе не собираюсь выходить замуж…

Она увидела в зеркале вытянувшееся лицо Кристера и лукаво подмигнула ему:

— …в длинном платье. Не могли бы вы наколдовать что-нибудь короткое и элегантное по этому случаю? Что-нибудь, уместное для венчания в Скуга и свадебного ужина в «Семи домишках» в Копенгагене?

— О! — воскликнула Аста. — Тогда у меня есть для тебя ткань. Я купила в Париже один-единственный отрез, она такая роскошная и такая дорогая, что я даже не надеялась, что мне когда-нибудь удастся пустить ее в дело. Сейчас, подожди… вот она.

Она развернула отрез шелка, легкого, как крыло бабочки, который был не белого, не желтого, не золотого цвета, а всех трех цветов одновременно.

— Как музыка! — восхищенно воскликнула Камилла. — Пожалуй, Штраус. Терцет из «Кавалера роз».

— Я так хочу раскроить его прямо сейчас! — сказала Мария. — Госпожа Арман, вы разрешите мне? А жена зубного врача и остальные могут немного подождать…

Когда Кристер покинул их, они были невероятно счастливы. На несколько минут все остальное отошло на второй план — убийство, полицейские допросы, страх, усталость, все отступило, и остался только кусок неправдоподобно красивого шелка и образ будущего платья. Сам того не замечая, он стал насвистывать мелодию из «Лоэнгрина».

Он бродил по ателье, бессвязно размышляя над несколькими проблемами сразу.

Почему Вероника Турен отправилась сюда наверх в такой спешке, что даже забыла в машине свою сумочку?

С кем она должна была встретиться? Альтернативный вопрос — кто открыл ей дверь и впустил ее сюда?

Откуда Жак берет свои деньги? Кто их ему дает — Вероника? Хенрик? Может быть, речь идет о шантаже? Хотя Вероника, пожалуй, не тот человек, который позволил бы кому-нибудь вымогать у нее деньги — скорее наоборот.

Он вспомнил, какую характеристику дала умершей Гунборг Юнг, и его снова насторожило то странное обстоятельство, что столь многие из участников этой драмы имели в прошлом какие-то отношения с Вероникой. Он хотел бы узнать как можно больше о том, что происходило раньше — в ее первом браке, до ее замужества.

В комнате портних сидела Гунборг Юнг и самозабвенно шила юбку со смелым узором в розовую и зеленую клетку и множеством глубоких складок. Она сдвинула очки на кончик носа и сообщила под гудение остальных швейных машинок, что ей абсолютно нечего добавить к тому, что она уже сказала о Веронике Турен.

— Это был дьявол в юбке, а не женщина, и я вовсе не расположена плакать по поводу того, что у кого-то хватило смелости убить ее.

— Если госпожа Юнг так ненавидела ее, то как получилось, что вы продолжали шить для нее, пока жили дома в Бергарюде?

Губы Гунборг сжались в узкую полоску.

— Мы были должны ей приличную сумму денег, это может кого угодно связать по рукам и ногам. И потом, я была не в той ситуации, чтобы отказываться от какой бы то ни было работы.

— Знал ли ваш сын о ваших финансовых трудностях?

— Ульф? О, он ничего не знал. Он был еще совсем мальчиком.

— Он остается им до сих пор.

Это вырвалось у Кристера непроизвольно, но она не обиделась.

— Да, к сожалению. Он всегда получал отличные оценки в школе, так что с интеллектом у него вроде бы все в порядке, но он, наверное, никогда не повзрослеет. Что… что он сказал комиссару о Веронике?

— Ничего. Я думаю, что он был знаком с ней очень поверхностно.

Что промелькнуло в этот миг в ее голубых глазах — облегчение или удивление? Какое бы это ни было чувство, оно недвусмысленно сменилось страхом, когда он медленно проговорил:

— Я ощущаю в себе желание взглянуть на те места, где вы все родились — госпожа Юнг, Ульф, Мария — и Вероника Грен. Возможно, я в скором времени отправлюсь туда. Передать привет от вас?

Если бы Аста Арман была чуть более разговорчивой и чуть менее лояльной по отношению к своим сотрудникам, Кристер, наверное, никогда не реализовал бы свой замысел. Но она вела себя так, словно бы никогда не задумывалась над тем, что у ее подчиненных может быть прошлое.

— Это их личное дело. Да и как это может быть связано с Вероникой?

На это ему нечего было ответить, поскольку он как раз и пытался нащупать эту слабую и, возможно, несуществующую связь. Однако после обеда он позвонил Камилле.

— Что ты делаешь завтра и в воскресенье? Поёшь? Репетируешь?

— Нет. О, нет. А к чему ты спрашиваешь? Я думала, ты так поглощен этим своим светским убийством, что мне абсолютно не на что рассчитывать.

— Я хочу пригласить тебя в увлекательную поездку. Ты проедешь на машине по уголкам нетронутой природы, ты будешь есть и спать в приятном обществе Кристера Вика в уютных сельских гостиницах, ты сможешь сделать реверанс одной из своих наиболее выдающихся предшественниц…

— Почему ты не начал прямо с этого, вместо того, чтобы изображать из себя плохой туристский путеводитель? Разумеется, я хочу поехать в Векшё и поклониться могиле Кристины Нильссон.

И вот они отправились в путь по красивейшим ландшафтам, покрытым радостной майской зеленью, поужинали в отеле города Векшё блюдом из гольца, пойманного в озере Веттерн, а в воскресенье утром Камилла благоговейно поклонилась могиле всемирно известной смоландской певицы.

— Давай зайдем еще к Эсайасу Тегнеру, — попросила она.

Однако она была разочарована, когда обнаружила, как неуютно расположена могила поэта — в непосредственном соседстве с шумной и пыльной железнодорожной станцией.

— Кажется, это он надеялся, что когда он будет лежать в земле, все земные тревоги и муки уже будут позади? Мне нравится бывать на кладбищах, но это… оно действует на меня угнетающе.