Мария Ланг – Незнакомец. Шелк и бархат (страница 46)

— Еще неизвестно, кто из нас более жесток. Я часто задаюсь вопросом, почему домохозяйки типа нашей милейшей докторши оказываются самыми вздорными и наотрез отказываются уступить хоть в самой мелочи. Я только что разговаривала с управляющим фирмы «Йёрнстедтс», и они пошли нам навстречу, согласились даже перенести запланированный показ.

Ивонне расположила свои острые перламутровые ногти напротив накрашенных перламутровой помадой губ, дабы подавить очередной зевок.

— Ну что, мы отделались на сегодня от всех клиентов? Нельзя ли бедной маленькой Ивонне пойти, наконец, домой спать?

Однако, несмотря на приступ зевоты, Ивонне была сама свежесть по сравнению с двумя другими женщинами, находящимися в салоне. На ней были исключительно узкие брюки и пуловер коралло-красного цвета из толстой пряжи с пушистой бахромой по горловине и низу рукавов. То ли пуловер оттенял румянец ее щек, то ли мастерское владение карандашами для бровей и ресниц делало ее глаза такими синими и ясными — во всяком случае, эффект был неподражаемый. Аста Арман оглядела свое отражение в зеркале — строгий черный костюм, гладкая прическа, автоматически поправила волосы и почувствовала себя бесцветной, усталой и постаревшей.

Впрочем, взглянув на Марию Меландер, она тут же забыла про свою собственную усталость. Девушка была просто истощена до предела, и ее лицо имело не розоватый, а скорее зеленоватый оттенок. Оливково-зеленый шелковый халат со строгим белым воротничком еще усугублял ситуацию, и было просто непонятно, как они вообще могли когда-то договориться о таком ужасном цветовом сочетании для рабочей одежды. Он смотрелся совершенно невозможно на Марии, всегда неизменно бледной, и еще хуже — на Бие с ее ярко-бирюзовой оправой очков.

— Что там такое, Бие? Прожуй, пожалуйста, и закрой дверь в холл. Вот так. Что, опять полицейские? Что им нужно?

Все утро эксперты-криминалисты обследовали комнату закройщицы, то и дело вызывая туда Асту или Марию, чтобы задать новые вопросы.

Да, ножницы всегда лежали на окне у стола, это было их постоянное место.

Нет, кафельные печи никогда не топились. Их много лет никто не чистил. Ателье обогревалось электрокаминами.

Да, дверь между комнатой портних и комнатой закройщицы чаще всего была открыта, как и дверь, ведущая из комнаты закройщицы в холл.

Еще что-нибудь?

Но Бие замотала светлой головой и, рискуя подавиться, проглотила огромный кусок сочного яблока.

— Нет-нет, те уже давно свалили. А теперь там у двери топчется такая очень забавная тетка, она говорит, что ее зовут Пирет и что она собиралась написать статью о новой осенней коллекции для «Мира женщин» или какого-то другого журнальчика, и еще она утверждает, что договаривалась с госпожой Арман о встрече еще сто лет назад.

— Пирет Густафссон! — снова вздохнула Аста. — За всеми этими событиями я совсем упустила ее из виду. Но ее статья должна пойти в печать прямо завтра, фотографии готовы, и остался только текст, не так ли?

— Да уж, — мрачно подтвердила Ивонне. — В пятницу они снимали меня двенадцать часов без перерывов. Двенадцать часов, хотя был праздник, и вообще. Я позировала везде, где только можно: и в Ярдет, и на Блокхюсудден, и на мосту Носкебю, и в аэропорту Брумма — короче, я была как свежезамороженная селедка, когда все это кончилось. Она, кстати, могла бы присоединиться к нам тогда, и не пришлось бы демонстрировать все это еще раз, хотя здесь, в салоне, конечно, в сто раз теплее и уютнее, и шерри в пределах досягаемости. Мы, как всегда, вынуждены будем принять ее?

— Разумеется, — решительно проговорила Мария с прежней энергичностью. — Мы не можем переносить все дела на другой день или на другую неделю. И потом, я думаю, что комиссар Вик скоро придет сюда и захочет снова поговорить с нами со всеми, так что и не мечтай, что тебе удастся сбежать.

— Комиссар? Ты что, виделась с ним сегодня?

«Нет, — подумала Мария. — Хотя мы встали очень рано, он уже уехал из Упсалы, оставив лишь коротенькую записку у портье «Жилле»».

Обернувшись к Acre Арман, она проговорила:

— Мне пригласить госпожу Густафссон пройти?

— Да. Спасибо, очень любезно с вашей стороны помочь мне в этом деле. Бие, постарайся быть немного повежливее, Пирет Густафссон из «Мира женщин» — одна из самых значительных и серьезных журналисток, пишущих о моде.

— Вот-вот, — добавила Ивонне с кислой улыбкой. — И одна из самых осведомленных…

— Она болтает, не закрывая рта, — сообщила Бие Кристеру Вику некоторое время спустя. — Слушать ее — просто балдеж! Можно стоять в дверях примерочной, тогда никто из них нас не заметит.

Кристер самым бесстыдным образом дал вовлечь себя в бесплатное развлечение Бие. Это и впрямь было безопасно, поскольку и Аста Арман, и Пирет сидели спиной к примерочной, причем последняя так глубоко погрузилась в бархатное кресло, что ее и вовсе не было видно. Ее образ сложился для него из бурно жестикулирующей правой руки, украшенной звенящими золотыми браслетами, и высокого металлически звенящего голоса. Она действительно говорила беспрерывно с той только особенностью, что пока манекенщица находилась перед ними посреди салона, она комментировала свои беглые зарисовки моделей; когда же Ивонне Карстен выходила за дверь, чтобы переодеться, это немедленно вызывало резкую смену темы в монологе.

— Ага, камвольная пряжа с мохером. Неплохое сочетание — гладкая красная юбка и пиджак в красную клетку. Отличный фасон — пояс, мягко стягивающий по талии, пиджак тоже свободный, но на десяток сантиметров длиннее. Твоя идея или Жака?

— Идея моя, — ответила Аста. — Жак теперь не так много рисует для меня.

Ивонне со скучным выражением лица повернулась, отставила стройную ножку, отчего узкая юбка натянулась на бедрах, подняла одну руку и выплыла из комнаты.

— Говорят, они крепко повздорили, Жак и эта твоя черноволосая красотка. И кто мог ожидать, что он бросит ее? Она просто украшение любого вечера, любой премьеры, на которых он так охотно появляется. И она отнюдь не глупа, так говорил во всяком случае, Фольке Фростелль, когда был жив.

— Фольке? Но ведь с тех пор прошло уже девять лет. Ивонне была тогда еще совсем ребенком.

— Ну знаешь, Фольке Фростелль был человеком мудрым и никого не хвалил просто так. Ага, а это у нас что? Модель «Валдинн». Зеленый крепдешин… Очень милое платье с завязывающимся поясом и слегка задрапированным вырезом — на фотографии оно будет смотреться великолепно и привлечет внимание наших читательниц.

Кристер употребил бы более эмоциональные эпитеты, чем «милое» — возможно, ему просто трудно было объективно оценить бутылочно-зеленое платье отдельно от той, на которой оно было надето, особенно после того, как огромные глаза Ивонне обнаружили его присутствие и все ее движения тут же почти рефлекторно стали более томными и чувственными. Только через несколько минут после ее исчезновения он смог снова сконцентрироваться на том, что говорила журналистка.

— Счастлив с Вероникой? Да-да, я допускаю, что он был с ней счастлив, пока все это продолжалось. Ведь он был на тридцать лет старше ее, так что ему оставалось только благодарить небеса и своего покойного отца за то, что он все-таки получил ее. Она была чудовищно избалована, но Фольке оказался ей не по зубам, ей не удалось вертеть им, как она хотела. Ко всему прочему, она была молоденькая, смазливая, веселая, и энергия била из нее ключом. Господи, а это что за черное нечто? Ах, это «Венеция», да-да. Честно говоря, оно мне не очень нравится. Этот корсаж в средневековом стиле выглядит несколько неуклюже. Тебе не кажется, что оно лучше смотрелось бы с коротким рукавом? Хотя, дорогая моя, есть тысячи женщин, у которых совсем другие вкусы, чем у меня. Спасибо, фрекен Карстен, достаточно… Да, как я уже сказала, он, наверное, был счастлив с ней, пока все это продолжалось.

— Почему ты так подчеркиваешь эти слова? Пирет, ради бога, что ты имеешь в виду?

— Ты помнишь, как умер Фольке Фростелль?

— Конечно, он утонул в озере Меларен. Это было тем невероятно жарким летом пятьдесят пятого года, они с Вероникой были в Мальме, и он ходил купаться, хотя врачи не рекомендовали ему этого делать. Его сердце не выдержало, и однажды Вероника нашла его мертвым в воде у купальных мостков.

— Вот именно!

— Его освидетельствовали два врача, — возмущенно продолжала Аста, — по требованию Вероники. Он умер именно от того, что не выдержало сердце. И ты не смеешь говорить, что… что это было своего рода убийство…

— Фи! Убийство — это такое ужасное слово. Я назвала бы это иначе — приблизить естественную смерть. Ты должна помнить, что не только я придерживалась такого мнения — об этой странной истории шептались еще тогда, девять лет назад, и слухи об этом ходят до сих пор. Но если, я повторяю, если она подбила Фольке проплыть более длинное расстояние, чем он мог выдержать, или если она толкнула его обратно в воду, когда он начал задыхаться, то теперь весь ее миллионный выигрыш уже сведен к нулю, потому что настал ее черед… О, да, если уж выбирать черный цвет, то он должен быть оформлен только так. Платье и плащ. Плащ из вышитого шелка, строгий покрой, узкий китайский воротник. «Вууду» — хорошее название. А платье, как оно выглядит? О, великолепно, его мы подадим, как гвоздь программы.