Мария Красильникова – Соотношение этических и эстетических аспектов в истории философии (страница 2)

Именно поэтому, то есть по причине важности и глубины выявляемых данным соотношением жизненных вопросов, не представляется возможным говорить о значении и роли искусства в жизни человечества без их ценностно-аксиологического переосмысления.

Ведь постижение истинных жизненных задач, состоящих, прежде всего, в самораскрытии себя как эстетически развитых личностей, может помочь нам глубже разобраться в вопросах и этического характера.

Ради чего я живу? Что для меня дороже: моя собственная жизнь или высшие ценности бытия, которые я призван отстаивать, защищать, утверждать своими осознанными поступками? Ведь если я не буду развит эстетически, то и не отреагирую должным образом на варварское отношение к нашему культурному наследию.

А ведь именно такое бездумное, разрушительное отношение ко всему сколько-нибудь позитивному и светлому, пытающемуся выжить в столь сложных условиях современной действительности, мы и наблюдаем нередко сегодня. Как-то так само выходит, что человек, эстетически неразвитый, в моральном отношении также отстает и, – вплоть до того, что представляет по последствиям своих действий настоящую общественную опасность.

В завершение еще хотелось бы отметить, что мы остановимся на более подробном изложении вопроса о неоднозначном соотношении вышеуказанных сфер в рамках русской философии, по трем причинам.

Во-первых, на Западе во взгляде на задачи этики и эстетики прослеживается своя специфика, так как в целом наши менталитеты существенно различаются.

Во-вторых, в России, а, точнее, России XIX–XX вв., данная тенденция становится наиболее насущной.

В-третьих, само по себе переосмысление значения правильного соотношения этического и эстетического начал в мировидении призвано способствовать, своего рода, возрождению их.

Необходимость этого становится особенно очевидной, если учитывать, каким богатейшим культурным наследием обладает наша страна.

Глава I

ФОРМИРОВАНИЕ ЭТИКИ И ЭСТЕТИКИ

КАК ОТДЕЛЬНЫХ ОБЛАСТЕЙ ЗНАНИЯ

Красота создается из восторга и боли,

Из желания и воли и тяжелых цепей.

Константин Бальмонт

Обращаясь к краткому экскурсу формирования этики и эстетики как отдельных научных дисциплин и дальнейшем их отмежевании от других направлений мировой культуры, начнем с попыток осмысления фундаментальных нравственных ценностей – в том виде, в каком они преобладали в античности (в виде полезности и повсеместной актуализации всевозможных жизненных мифологем)7[1].

Это относится к первому этапу в развитии зрелой этической рефлексии Древней Греции, представленному учением софистов (V в. до н. э.), знаменующему собой своеобразный период сомнения в предмете этики, то есть отрицания морали как чего-то безусловного и общезначимого. Причиной этого являлось то, что в центре внимания софистов оказывается человек, имеющий право на творчество морального закона, на деле же – отрицающий существование единой и неделимой истины.

В дальнейшем Сократ (469–399 гг. до н. э.) разрешает эту неопределенность, полагая мораль в качестве фундамента достойной жизни, основы культуры. Само же по себе призвание этического отношения к миру рассматривается им (как до него Гераклитом и Пифагором) в рамках религиозно-мифологического осмысления проблем мира и заключается в самосовершенствовании (очищении) человеческой природы, а средством в данном случае выступает сфера разума.

В основу этического отношения к жизни Сократ кладет утверждение, что нравственный, «лучший» человек – тот, кто знает, что такое добродетель, поскольку знающий благо поступает в соответствии с этим знанием. Отсюда происходит момент приравнивания добродетели к мудрости. Наличие зла в мире Сократ объясняет рассогласованием благих целей с неадекватными средствами их реализации. Построение государства, по Сократу, является не целью, как будет в дальнейшем у Платона, Гоббса, Макиавелли, Гегеля и др., а, лишь, средством или инструментом и залогом реализации на практике общего понятия о справедливости.

Так, например, с помощью применения своего диалектического метода Сократ первым пытался определить значение понятий свобода (самообладание), счастье (духовный порядок и внутренняя гармония души), мужество (преодоление своих страстей и страхов во имя высокой цели) и др. Отсюда с точки зрения Сократа смысл жизни человека заключается в достижении счастья, а значит, и высшего блага. По Сократу, счастливым может (имеет право) быть лишь моральный (равно разумный) человек.

Данное стремление к синтезу (истины и добра, должного и сущего, личного и общественного блага) было оформлено теоретически в философской позиции Платона (428 или 427 гг. до н. э. – 348 или 347 гг.), и вылилось в учение последнего о мире вечных идей – как мире должного, где добро и красота, сливаясь воедино, в назидание миру сущего, обретают свое реальное воплощение. Отразилось это также и в концепции идеального государства, согласно которой, каждый член общества выполняет свои функции в соответствии со своим душевным развитием.

Собственно же этическую концепцию Платона следует рассматривать в неразрывной связи с его социальными взглядами на общественное устройство. С точки зрения Платона, врожденное соблюдение добродетелей должно привести к реализации справедливости (понятийно приравниваемой им к осознанию человеком своего неравенства и принятию данного положения вещей за основу имеющего в мире положения дел) на государственном уровне.

Для этики Аристотеля (384–322 гг. до н. э., Стагира, полуостров Халкидика, Северная Греция, Халкис, остров Эвбея, Средняя Греция) характерно понимание добродетели как «золотой середины» между двумя крайностями. Например, мужество лежит между трусостью и склонностью к риску. К добродетели Аристотель относит: выбор правильных средств, то есть то, что служит предметом рассудительности; следование добропорядочной цели, т. е. правильный предмет желания. По Аристотелю, деятельность души, согласующаяся с добродетельностью, порождает благо и одновременно удовольствие и счастье. Правосудие и дружба (среднее между себялюбием и самоотречением) – залог нормального государственного устройства. Тот, кто лишен рассудительности, как, например, рабы, тот лишен и добродетели. Цель же государства должна состоять в благополучии всех его членов.

Отсюда представления о счастье Аристотеля значительно отличаются от представлений о счастье Платона, у которого последнее заключается в выполнении своего долга, состоящего в служении государству. У Аристотеля же счастье связывается с достижением состояния высшего удовлетворения жизнью, которое зависит от поступков, деятельности человека. Таким образом, Аристотелем отрицается врожденный характер добродетелей Платона и ставится проблема нравственного воспитания.

При этом Аристотель, проводя систематизацию наук, выделяет данную сферу под рубрикой «Этика» («Никомахова», «Эвдемова», «Большая»…). Само же по себе понимание «этики» Аристотелем, название которой и было им дано (греч. ethika, от ethos – обычай, нрав, характер), полностью соответствует современным представлениям о назначении этики как науки о нравственности (добродетели), цель которой – научить человека как стать добродетельным (и счастливым).

В дальнейшем стоики (греческий стоицизм: Зенон Китионский, Клеанф, Хрисипп; римский стоицизм: Цицерон, Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий) в процессе выработки своих мировоззренческих позиций всецело сосредотачиваются на разработке положений этики, углубляя и расширяя область ее применения. По Зенону (336–264 гг.) главная цель человека – жить согласно природе, что означает то же самое что жить согласно с добродетелью. Философия для последнего являлась «упражнением в мудрости»; ее главное орудие – логика, которая уча обращаться с понятиями, образовывать суждения и заключения, способствует пониманию и физики, и этики.

Носителем всякого познания, по Зенону, является душа, способная к разумной деятельности, которая связывает ее с мировым разумом.

Вершина человеческих стремлений – добродетель, которая и есть единственное благо, состоящее в том, чтобы жить согласно с разумом,

Согласно Сенеке (ок. 4–65 гг. н. э.), в мире все подчинено строгой необходимости в силу наличия Бога. Он правящая сила, властвующая над разумом (логосом). Эта сила – носительница наивысшего блага и мудрости. Смысл жизни заключается в том, чтобы достигнуть абсолютного душевного спокойствия. А для этого, прежде всего, следует преодолеть страх перед смертью. С точки зрения Сенеки, не следует увлекаться политикой в ущерб собственному самосовершенствованию. А вот братство и любовь – это главный фундамент нашей жизнедеятельности.

Что касается эстетической стороны дела в современном, то есть неутилитарном, смысле: красота мира как самоцель, – то во времена процветания античной философии этот аспект, либо не поднимался (древнегреческие натурфилософы, стоики, скептики), либо преподносился в рамках, также, в свою очередь, всецелого слияния этих двух сфер, этической и эстетической, по-своему трактуемых (эпикурейцы, неоплатоники, Боэций, и др.). При том первая попытка обоснования эстетических категорий была, все же, предпринята античными мыслителями – пифагорейцами Сократом и Платоном.