Мария Коваленко – Как кот на голову (страница 1)

Мария Коваленко

Как кот на голову

Мария Коваленко «Как кот на голову»

Глава 1. Обычный вечер и чёрный кот

В одном прекрасном городе жила самая обычная девушка. Точнее она пыталась быть самой обычной. И ей это удавалось, пока в её жизнь не ворвался один тоже не совсем обычный кот. А если ещё точнее не ворвался, а свалился, как снег на голову, то есть совсем неожиданно.

Итак, в самый обычный вечер в квартире Александры пахло краской, крепким кофе и отчаянием. Это был запах, который невозможно перепутать ни с чем другим: густой, терпкий, чуть горьковатый, он оседал на вещах тонкой невидимой плёнкой, въедался в обои, пропитывал шторы и застревал в уголках губ, если долго сидеть неподвижно и никуда не смотреть. Александра жила в этом запахе уже две недели, с тех пор как взяла заказ на иллюстрацию для сборника современных сказок, и теперь ей казалось, что она сама начинает пахнуть так же – растворившейся надеждой и краской.

Она сидела на полу в позе сломанной куклы – ноги поджаты под себя, спина выгнута дугой, плечи обвисли, как у марионетки, у которой перерезали все нитки сразу. Вокруг неё, веером раскрывшись, лежали листы ватмана, испещрённые карандашными набросками, стёртыми резинкой до дыр, залитыми акварелью и снова перечёркнутыми. Листы лежали повсюду: на паркете, на диване, на подоконнике, один даже прилип к подошве её тапочка, и Саша не замечала его уже полчаса.

Она смотрела на пустой монитор ноутбука с такой ненавистью, будто он был лично виноват во всех бедах человечества. Экран подсвечивался бледно-голубым и никак не хотел показывать ту самую картинку, которая жила у неё в голове, но каждый раз умирала, едва касаясь поверхности цифрового холста.

Третий час она пыталась нарисовать дракона в стиле хюгге. Третий час дракон получался либо страшным, как налоговая инспекция в час пик, либо слишком милым – похожим на плюшевую игрушку из сомнительной лотереи, которую хочется задушить от избытка умиления. Дракон не хотел быть уютным. Дракон хотел быть драконом, и это был принципиальный конфликт, в котором Саша чувствовала себя проигравшей стороной.

– Ну что за ерунда, – пробормотала она, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза.

Комната медленно плыла перед ней, даже сквозь сомкнутые веки. Она знала эту комнату до последней трещинки на потолке, до каждого скрипа половицы, до пятнышка на обоях, которое напоминало карту Австралии, если сильно прищуриться. Квартира была маленькой – всего одна комната с крошечной кухонькой и санузлом. Но Саша любила её за то, что здесь никто не мешал ей быть странной.

Стены когда-то были белыми, но теперь отливали приятной теплотой давно не крашенных поверхностей – местами их украшали пятна от старого чая (круглые, как следы от кружек, которые она ставила на подоконник и забывала убрать), капли краски (застывшие звёздочками жёлтого и зелёного), и один загадочный круг, оставшийся после того, как Саша в шестнадцать лет пыталась вызвать дождь. Вместо дождя тогда пошёл град, величиной с перепелиное яйцо, а на стене проступил отпечаток, похожий на улыбающуюся морду. Она заклеила его постером с группой, которую больше не слушала, но иногда, когда лунный свет падал под правильным углом, морда всё равно угадывалась.

На подоконнике теснились фиалки в горшках. Их было много – штук двенадцать, не меньше, и все они, словно по команде, цвели прямо сейчас, хотя на календаре стоял глубокий октябрь, а за окном медленно умирала осень. Фиалки, казалось, цвели назло всему: они распускались каждый раз, когда Саша находилась в состоянии глубокой душевной драмы, и сейчас их лиловые, розовые и белые лепестки горели на фоне серого неба, как сигнальные огни на тонущем корабле.

– Хотя бы вы меня не подводите, – вздохнула она, протягивая руку и поглаживая бархатистый листок. – Вы моя единственная радость. И то – потому что я не прошу вас рисовать драконов.

Фиалки одобрительно качнули бутонами – или Саше просто показалось. Она уже не различала, где реальность, а где её собственное воображение, распухшее от бессонницы и бесконечных правок.

За окном медленно умирал осенний вечер. Небо над городом было цвета разбавленной акварели – грязно-розовое внизу, у самой линии горизонта, и тяжелое, свинцовое вверху, налитое дождём, который никак не мог решиться пролиться. Облака двигались медленно, лениво, как старые слоны на водопое, и где-то между ними проглядывал бледный диск солнца.

Город внизу гудел. Стройка на соседней улице продолжалась и по вечерам – глухой ритмичный стук свай проникал сквозь двойные стекла и смешивался с воем сирены где-то вдалеке. Этот звук был похож на пульс спящего гиганта: ровный, тягучий, чуть тревожный. Саша привыкла к нему за три года жизни в этом районе, но сегодня он раздражал особенно сильно – казалось, даже город дышит слишком громко, слишком навязчиво, и не хочет дать ей сосредоточиться.

На улице начал моросить мелкий, почти невесомый дождь, тот самый, который не мочит, а только делает воздух влажным и тягучим, как сироп. Капли оседали на стекле, собирались в тонкие ручейки и стекали вниз, оставляя за собой извилистые дорожки. Саша смотрела на них и почему-то думала, что эти дорожки похожи на её жизнь: непредсказуемые, кривые, и вечно тянущиеся куда-то вниз.

Она посмотрела на телефон. В центре экрана висело непрочитанное сообщение от заказчика. Оно пришло три часа назад, и Саша всё это время оттягивала момент, когда придётся открыть его. Ей казалось, что если она не прочтёт, то проблема исчезнет сама собой. Но проблема, как водится, не исчезала. Она жила в телефоне, дышала сквозь экран и ждала своего часа.

Саша взяла телефон, провела пальцем по стеклу, и сообщение развернулось перед ней во всей своей ужасающей ясности:

«Александра, здравствуйте! Как у нас продвигается дракон? Очень хочется увидеть хотя бы первые наброски. Я понимаю, что это сложная задача, но помните: он должен дышать уютом. Понимаете? УЮТОМ. Как будто он мог бы свернуться калачиком у камина, и при этом все вокруг чувствовали бы себя в безопасности. Но при этом он должен оставаться драконом. Вы же понимаете, о чём я? Жду с нетерпением! Спасибо!»

Саша перечитала это сообщение пять раз, и каждый раз внутри неё закипало что-то горячее и совершенно неконтролируемое. Оно поднималось откуда-то из глубины живота, захватывало грудь, застревало в горле и выходило наружу лёгким, почти незаметным шипением. Она сжимала телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. Уютный дракон. Уютный. Дракон. Который дышит огнём, ест овец и по определению должен внушать ужас. У камина. В свитере, наверное.

Она отбросила телефон на диван и уставилась в потолок. Там, на белой поверхности, проступала тонкая паутина трещин – последствия того самого града, который она вызвала в шестнадцать лет. Тогда ей казалось, что это конец света, а теперь она смотрела на эти трещины и думала, что они похожи на географическую карту несуществующего мира. Мира, где драконы сами рисуют себя, а люди не просят невозможного.

– Если бы я могла просто пожелать, – прошептала она тихо, едва слышно, – чтобы этот клиент отстал от меня со своим уютным драконом.

Она даже не заметила, как слова сорвались с губ. Это было привычное, почти рефлекторное движение – так человек вздыхает, когда ему тяжело, не думая о том, что каждый выдох приближает его к старости. Саша давно перестала контролировать такие мелкие желания. Они вылетали из неё, как пузырьки из газировки, и уходили в никуда – так ей казалось.

Но она знала правду. Потому что слишком часто эта правда возвращалась к ней бумерангом.

Прошло три секунды. Пять. Десять.

Она сидела неподвижно, смотрела в потолок и слушала, как в груди бьётся сердце – ровно, спокойно, будто ничего не произошло.

В ноутбуке пиликнуло оповещение.

Саша нехотя поднялась, подошла к столу и уставилась на экран. Сначала она увидела иконку почтового клиента, потом – имя отправителя. Тот самый заказчик. Новое письмо.

Она нажала на него дрожащей рукой, и буквы поплыли перед глазами:

«Александра! Срочное сообщение! Мы тут подумали всей командой и решили, что концепция с драконом, наверное, немного переоценена. Да и вообще – драконы сейчас не в тренде. Все хотят что-то уютное, домашнее. Поэтому мы меняем техническое задание! Рисуйте просто кота. В свитере. Тоже уютно! Спасибо, что согласились на корректировки! Ждём эскиз до пятницы. Обнимаем!»

Она замерла.

По спине пробежал знакомый холодок – тот самый, который она чувствовала всегда, когда желания исполнялись. Тягучая, липкая дрожь пробежала по позвоночнику, от копчика до затылка, и Саша вздрогнула.

Она отступила от стола и села на пол, прямо на разбросанные листы.

– Ну вот, опять, – сказала она пустой комнате. – Опять.

И фиалки на подоконнике, которые только что спокойно стояли, внезапно качнулись все сразу – как будто по комнате прошёл сквозняк. Но окно было закрыто, и сквозняка не было.

Саша знала об этой своей «способности» с детства. Она не могла назвать это магией, потому что магия в книгах была красивой, контролируемой и, главное, объяснимой. У неё же всё происходило иначе. Это было больше похоже на сбой в программе реальности, на баг в матрице, который включался каждый раз, когда она позволяла себе слишком сильно чего-то захотеть.