Мария Коваленко – Дракон моей невесты (страница 6)

– Да, – сказал дракон. – Это был я. Ты подарила мне свой платок. С вышитой лилией. И я храню его до сих пор. О нет…

Дракон хотел показать Лиане её платок, но понял, что потерял его в этой суматохе.

– Не важно, платок мне больше не нужен. Он напоминал мне о тебе в самые тёмные моменты. С сегодняшнего дня всё будет иначе, ведь я нашёл тебя, – сказал он, вздыхая.

Лиана почувствовала, как что-то сжимается у неё в груди. Тёплое, ноющее, странное. Она не могла объяснить это чувство – но оно было похоже на то, как если бы ты долго искал потерянную вещь, а потом нашел её в самом неожиданном месте.

– Ты был там, – повторила она. – Ты видел меня. И ты ничего не сказал.

– Я не мог, – ответил дракон. – Если бы я сказал тебе правду тогда, ты бы испугалась. Или подумала, что я сумасшедший. А если бы я солгал… я не умею лгать тебе, Лиана. Никогда не умел.

Она хотела спросить ещё что-то, но в этот момент в библиотеку влетела маленькая птица – ярко-красная, с золотистыми перьями на хвосте. Она села на плечо дракону и прощебетала что-то на языке, которого Лиана не понимала.

Дракон выслушал, и его лицо изменилось. Напряжение, которое она раньше не замечала, появилось снова.

– Что случилось? – спросила она.

– Твой жених, – ответил дракон. – Лорд Альдрик. Он объявил войну моей горе. Он собрал армию и движется сюда. С ним – принц Рафаэль из Нордланда и отряд наёмников.

Лиана побледнела.

– Сколько у нас времени?

– Три дня, – сказал дракон. – Если они не найдут короткий путь через каньоны. Тогда – два.

Он посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула та же боль, что была накануне.

– Лиана, – сказал он. – Если ты хочешь вернуться, я отнесу тебя назад прямо сейчас. Ты можешь уйти, и никто не узнает, что ты была здесь. Я не держу тебя силой.

Она посмотрела на дракона. Посмотрела на Ориана, который слепо улыбался ей. Посмотрела на книги, на письмена и приняла решение.

– Нет, – сказала она. – Я остаюсь. Ты просил меня быть судьёй – я буду судьёй. Но сначала я хочу узнать тебя настоящего. И я хочу научиться читать эти письмена. Я хочу понять, что за проклятие лежит на тебе.

Дракон медленно наклонил голову.

– Ты уверена? – спросил он. – Если ты останешься, Альдрик припишет тебе измену. Ты потеряешь корону. Ты потеряешь отца. Ты потеряешь всё, что у тебя было.

Лиана встала. Она выпрямилась, вскинула голову, и в её глазах снова зажглась решимость, но теперь она была смешана с теплом.

– У меня ничего не было, – сказала она. – У меня была клетка. Если ты дашь мне свободу – я останусь. Даже если это будет продолжаться всего несколько дней, потому что эти несколько дней будут стоить всей моей прошлой жизни.

Она подошла к дракону и, не раздумывая, коснулась его морды. Чешуя была тёплой и гладкой, и Лиана почувствовала, как бьётся его сердце – огромное, древнее, усталое.

– Начнём сначала, – сказала она. – Меня зовут Лиана. А как зовут тебя?

Дракон долго молчал. Затем, очень тихо, почти неслышно, он произнёс:

– Меня звали Эрион. Но я не слышал этого имени уже семьсот лет.

Лиана улыбнулась.

– Приятно познакомиться, Эрион, – сказала она. – Теперь расскажи мне всё.

И тишина библиотеки наполнилась шелестом страниц, древних знаний и едва зарождающейся, тонкой, как нить, связью между принцессой и драконом, которые оба были больше, чем казались.

Глава 3

Глава 3. Три короны и одна ложь

В тронном зале Эстели пахло страхом. Это был не тот страх, который можно увидеть или услышать, – нет, он просачивался сквозь стены, оседал на бархатных подушках кресел, смешивался с запахом воска и старого дерева. Он был густым, липким и осязаемым, как утренний туман над болотами Вердиса, как та субстанция, которая окутывает всё вокруг, заставляя воздух казаться тяжелее обычного. Придворные сидели на своих местах – идеально выпрямленные, в лучших одеждах, с застывшими лицами, – но воздух вокруг них дрожал от напряжения, словно огромная струна, натянутая до предела и готовая лопнуть в любой момент.

Королевский совет собрался в малом зале, том самом, где стены были обиты тёмно-красным бархатом с вышитыми золотом драконами, чьи глаза из чёрного янтаря мерцали в свете свечей. На потолке висела старинная люстра из чернёного серебра, изготовленная ещё во времена первого короля – говорят, что её создали мастера Вердиса, вплетя в металл магию земли, и потому даже спустя тысячу лет свечи в ней горели ровным, спокойным пламенем, не колеблясь от сквозняков. Но сегодня этот свет казался болезненно-жёлтым, почти ядовитым, и тени на стенах двигались странно, словно живые, словно сами стены дышали тревогой.

Двадцать семь советников сидели за длинным дубовым столом, покрытым зелёным сукном. На столе лежала карта трёх королевств – огромная, вычерченная на тонкой телячьей коже, с золотыми ободками по краям. Границы королевств были проведены красным: Эстель – огненная земля на юге, Нордланд – ледяное царство на севере, Вердис – зелёное сердце материка на западе. И в центре всех трёх, там, где границы сходились в одной точке, была нанесена маленькая чёрная метка – гора Коготь Заката. Земля, не подвластная ни одному из королей.

Лорд Альдрик де Вос сидел во главе стола, на месте, которое по праву принадлежало королю Альбериху. Он не занял трон – это было бы слишком очевидным нарушением приличий, – но он сидел в кресле регента, чуть приподнятом над остальными. Спинка кресла была выше его головы, украшена резными волчьими головами с оскаленными пастями, и тень от них падала на его плечи, делая его похожим на хищника, готового к прыжку. Карта королевства была разложена перед ним, и его длинные, бледные пальцы лежали на ней, как лапы паука на паутине.

Сегодня Альдрик был одет не в чёрный камзол, а в тёмно-бордовый, почти цвета крови, с высоким воротником, расшитым серебряными волчьими головами. На груди блестел кулон – крупный рубин в оправе из золота, и Лиана, если бы могла видеть его сейчас, узнала бы в этом кулоне камень, который она подарила ему в день помолвки. Он носил его на виду, как трофей, как свидетельство своей власти над ней.

– Господа, – сказал Альдрик, и голос его прозвучал ровно, без эмоций, как зачитывание приговора. – Мы собрались здесь, чтобы обсудить акт агрессии, совершённый против короны Эстели. Чудовище, называемое драконом, похитило мою невесту прямо из собора Святого Пламени. Это оскорбление не может остаться безнаказанным.

Он обвёл взглядом присутствующих, и каждый из двадцати семи советников почувствовал на себе тяжесть его серых глаз. Эти глаза были похожи на зимнее небо – бездонные, холодные, в них не было ни тепла, ни жизни, только тень и лёд.

Напротив него сидел принц Рафаэль Нордландский.

Рафаэль был молод – всего двадцать четыре года, – но его лицо носило отпечаток той суровой, сдержанной красоты, которой славились северяне. Светлые, почти белые волосы, собранные в короткий хвост с закреплённой серебряной заколкой в виде волчьего клыка; глаза цвета расплавленного серебра, с едва заметным отливом стали; острые скулы и тонкие губы, которые редко растягивались в улыбку. На нём был тёмно-синий камзол из тяжёлой шерсти, расшитый серебряными нитями в виде северных рун – каждый узор имел значение, каждое переплетение хранило древнюю магию защиты. На груди висел медальон – ледяной волк, герб Нордланда, выкованный из чистого горного серебра, с глазами-сапфирами.

Рафаэль сидел прямо, почти неподвижно, как статуя, но внутри него всё кипело. И причина этого кипения сидела в дальнем углу зала, у дверей, рядом с остальными слугами, готовая подать вино или поправить свечи.

Мира. Её медовые кудри были сегодня собраны в строгий узел, скрытый под белым чепцом служанки с простым кружевным ободком. На ней было простое серое платье из грубой шерсти, без вышивки, без украшений, без малейшего намёка на то, что она – не просто прислуга. На поясе висел большой ключ от винной кладовой и маленькая серебряная брошь в виде трилистника – единственное украшение, которое она могла себе позволить, подарок бабушки в день её смерти. Но Рафаэль видел её. Он всегда видел её, даже когда она стояла в тени, даже когда сотни людей разделяли их, даже когда она старалась стать невидимой среди других служанок.

Она не смотрела на него. И это было правильно, потому что опасно. Если бы кто-то заметил, как он смотрит на служанку или она на него – хотя бы раз, хотя бы на мгновение дольше, чем полагается, – его отец, король Харальд Нордландский, узнал бы об этом в тот же час. Северный король имел шпионов везде, даже в этом зале. И Миру бы казнили. Не просто сослали, не просто уволили – казнили, чтобы сын запомнил и чтобы никто другой не посмел даже мечтать о том, что нарушает порядок.

Рафаэль сжал пальцы под столом. Он видел, как Мира опустила глаза, как её пальцы дрожат, когда она ставит кувшин с водой на маленький столик у двери. Она была испугана – не за себя, за Лиану. И Рафаэль понимал это, потому что сам чувствовал тот же страх.

– Ваше высочество, – Альдрик перевёл взгляд на Рафаэля. – Я понимаю, что ваш отец отправил вас сюда с особой миссией. Не желаете ли вы поделиться ею с советом?

Рафаэль медленно перевёл взгляд на Альдрика. Он ненавидел этого человека – ненавидел глубоко, остро, почти физически, так, что желчь подступала к горлу. Он ненавидел его манеру говорить, его холодные глаза, его притворную вежливость. Но он был принцем, и его учили контролировать выражение лица с самого детства: «Северянин не показывает чувств. Северянин – это скала. Трещины внутри, но снаружи – ледяная гладь».