Мария Коваленко – Дракон моей невесты (страница 4)

Второе, что она ощутила, была тишина. Не та тишина, что бывает в королевском дворце по ночам, когда за стенами всё ещё слышны шаги стражи, далёкие голоса слуг и скрип половиц. Нет. Это была абсолютная, первозданная, оглушающая тишина – такая, какая бывает только на вершинах, где ветер не смеет нарушать покой веков. Тишина, в которой можно услышать биение собственного сердца, шум крови в ушах и даже, кажется, рост волос.

Лиана медленно открыла глаза.

Над ней был свод из тёплого, красноватого камня, покрытый прожилками кварца, которые слабо светились в полумраке, как застывшие молнии. Стены пещеры были неровными, естественными, но в некоторых местах явно обработанными рукой разумного существа – кое-где виднелись гладкие срезы, будто кто-то провёл по камню гигантским инструментом, выравнивая поверхность. И на этих поверхностях – тысячами, сотнями тысяч – были вырезаны письмена. Незнакомые символы, похожие одновременно на руны, на древние рисунки и на язык, который она никогда не видела, но почему-то чувствовала, что могла бы прочитать, если бы пригляделась.

Она лежала на чём-то мягком, невероятно тёплом и удобном. Приподняв голову, Лиана с удивлением обнаружила, что её постель – это огромное ложе из шкур. Не просто шкур, а настоящих произведений искусства: белые шкуры полярных волков из Нордланда, золотистые – горных львов Вердиса, бархатные, с глубоким алым отливом – шкуры огненных лисиц, которые водились только в южных лесах Эстели. Они были сшиты вместе с такой аккуратностью, что швы почти не различались.

Лиана села, кутаясь в край одной из шкур, и огляделась.

Пещера была огромной – в высоту она достигала, должно быть, более десятка метров, и в самом её центре, прямо над ложем, зияло отверстие в потолке, через которое лился мягкий, рассеянный свет утра. Солнце ещё не поднялось высоко, и небо было бледно-голубым, почти прозрачным, с редкими перистыми облаками, похожими на росчерки кисти. В это отверстие, судя по всему, дракон и влетел прошлой ночью – и Лиана почувствовала лёгкий стыд от мысли, что она отключилась в полёте. Она не помнила, как приземлилась, как оказалась на этом ложе. Последним её воспоминанием было ощущение сильных когтей, бережно поддерживающих её талию, шепот ветра и тепло чешуи. А затем – провал. Долгий, глубокий, без снов.

– Ты спала почти двенадцать часов, – раздался голос. Низкий, с легким хрипом, вибрирующий, он исходил откуда-то слева и сверху.

Лиана резко обернулась.

Дракон сидел в углу пещеры. Точнее, он не сидел в полном смысле этого слова – он лежал, поджав под себя передние лапы и положив голову на них, как огромная, величественная собака, которая сторожит своего хозяина. Его глаза были полуприкрыты, но в них поблёскивал золотистый свет – тот самый, который она видела вчера. Он смотрел на неё с выражением, которое она не могла до конца прочитать: настороженность? Усталость? Ожидание?

Или надежда.

– Ты говорил со мной во сне? – спросила она, и голос её прозвучал хрипло и глухо. Она поняла, что ужасно хочет пить. – Мне казалось, я слышала твой голос.

– Нет, – ответил дракон. – Я не говорил с тобой во сне. Но ты стонала. И звала кого-то. Мать, кажется.

Лиана отвела взгляд. Ей было неловко, что этот огромный зверь, этот дракон, этот таинственный незнакомец слышал её слабость, её детский страх. Она сжала пальцами край шкуры и глубоко вздохнула, стараясь собраться.

– Где я? – спросила она, и это был самый простой вопрос, который она могла задать.

– Моё гнездо, – ответил дракон просто, словно это было самое естественное место в мире. – Гора Коготь Заката. Самая высокая вершина южного хребта. До ближайшего поселения – три дня пути пешком, если идти без остановок. Никто не тревожит меня здесь. И тебя тоже.

– И ты думаешь, что я останусь здесь добровольно? – спросила Лиана, и в голосе её прорезалась знакомая стальная нотка. – Ты похитил меня, разрушил свадьбу, напугал полкоролевства – и теперь предлагаешь мне просто… жить в пещере?

Дракон медленно поднял голову. Его глаза встретились с её глазами, и Лиана снова поразилась тому, насколько человеческим был этот взгляд. В нём не было хитрости, не было злобы, только усталость и терпение.

– Я не предлагаю тебе жить здесь, – сказал он. – Я предлагаю тебе побыть здесь. Несколько дней. Дней семь, я думаю, будет достаточно. За это время ты сможешь задать мне любые вопросы, изучить любые книги из моей библиотеки, увидеть то, чего не видит никто из смертных. А затем – ты примешь решение. И если ты решишь уйти, я отнесу тебя обратно в твой дворец. Но, Лиана, – он наклонил голову чуть ближе, и голос его стал тише, почти интимным, – умоляю тебя, не принимай решение, пока не узнаешь меня. Я ждал этого семьсот лет. Семьсот лет я искал человека, который не закричит при виде меня. И нашёл тебя.

Лиана почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Семьсот лет. Это было больше, чем могло существовать любое королевство. Это было дольше, чем жили самые древние деревья в лесах Вердиса. Это было время, за которое империи рождались и умирали, языки забывались, а горы превращались в холмы.

– Семьсот лет, – повторила она вслух, пробуя слова на вкус. – Ты хочешь сказать, что ты… старше Эстели?

– Старше, – подтвердил дракон. – Когда я родился, твоего королевства ещё не существовало. На этом месте была пустыня. И драконы правили небом.

Лиана медленно поднялась на ноги. Шкуры с тихим шелестом скользнули с её плеч, и она поняла, что всё ещё в свадебном платье – серебряная парча помялась, жемчуг кое-где оторвался, но ткань сохранила магическое тепло. Она сделала шаг вперёд и почувствовала, как холодный камень коснулся её босых ног.

– Ты снял с меня туфли, – сказала она, и это прозвучало скорее как констатация, чем как обвинение.

– Они были неудобны, – ответил дракон, и в его голосе послышались нотки почти извиняющиеся. – Ты стонала во сне, и я заметил, что твои ноги стянуты. Я не мог оставить тебя в такой муке. Туфли лежат у входа. Я их не повредил.

Лиана подошла к выходу из пещеры. Свет снаружи лился ярче, и она увидела их – идеально чистые, без единой царапины, серебряные туфельки, украшенные жемчугом. Они стояли на каменном выступе, как экспонаты в музее.

– Ты снял с меня туфли, – повторила она, и на этот раз в её голосе мелькнуло что-то – удивление, смешанное с чем-то вроде невольного уважения. – Дракон, который снимает с принцессы туфли, пока она спит.

– А ты ожидала, что я буду тебя есть? – спросил дракон, и в его голосе снова послышалась та странная, горькая нотка, похожая на смех. – Я не ем людей, Лиана. Я вообще не ем мясо. Я питаюсь тем, что растёт. Фрукты, орехи, иногда рыба, если нуждаюсь в белке. Я вегетарианец.

Лиана обернулась и уставилась на него с открытым ртом.

– Ты – дракон. И ты – вегетарианец?

– А ты – принцесса, и ты не боишься драконов, – парировал он. – Похоже, мы оба исключения из правил.

Она не смогла сдержать улыбку. Это была первая улыбка с того момента, как она очнулась – и она вырвалась невольно, против воли, как солнечный луч сквозь тучи. Дракон, заметив это, чуть склонил голову, и на его морде промелькнуло выражение, которое она могла бы назвать удовлетворением.

– Я приготовил завтрак, – сказал он, и его голос стал мягче. – На камне слева от тебя.

Лиана повернулась. Действительно, на плоском камне, покрытом чистым льняным полотенцем, стояла глиняная тарелка. На ней были нарезаны кусочки сочных красных плодов, которые она не узнала – они пахли смесью малины и мёда, и на срезе переливались розовым. Рядом стоял кувшин с водой – чистой, холодной, с капельками на стенках.

– Что это? – спросила она, приближаясь.

– Горные яблоки, – ответил дракон. – Растут только здесь, на высоте выше облаков. Их нельзя найти ни в одном из трёх королевств. Попробуй. Они утоляют не только голод, но и жажду.

Лиана взяла кусочек. Кожура была тонкой, почти прозрачной, и когда она надкусила его, по языку разлился взрыв вкуса – сладкий, терпкий, с лёгкой кислинкой, как у лучшего вина, которое она когда-либо пробовала. Она зажмурилась от удовольствия.

– Божественно, – прошептала она.

– Я рад, что тебе нравится, – дракон чуть приподнял голову, и теперь Лиана разглядела, что его правая передняя лапа слегка дрожит. Она не заметила этого вчера, в суматохе, но теперь, при дневном свете, дрожь была видна отчётливо. И на лапе, чуть выше когтей, было свежее кровоточащее пятно.

– Ты ранен, – сказала она, и в голосе её прозвучала тревога. – Ты ранен. Ты нёс меня и поранился?

Дракон убрал лапу за спину, словно пытаясь скрыть её.

– Ничего особенного, – сказал он. – Осколок витража застрял. Я достал его, когда мы прилетели. Кровь уже остановилась.

– Дай мне посмотреть, – сказала Лиана, подходя к нему. Она не знала, откуда в ней взялась эта смелость – приближаться к раненому хищнику, протягивать руку к его ране. Но она чувствовала, что должна. Что-то внутри неё подсказывало: этот зверь не причинит ей зла.

Дракон посмотрел на неё с удивлением, граничащим с недоверием.

– Ты хочешь обработать мою рану? – спросил он. – Ты не боишься прикоснуться ко мне?

– Ты донёс меня до самой вершины мира, – ответила Лиана. – Ты снял с меня туфли, пока я спала, и приготовил мне завтрак. Какое право я имею бояться тебя? Дай лапу.