Мария Коваленко – Дракон моей невесты (страница 1)
Мария Коваленко
Дракон моей невесты
Глава 1
Глава 1. Свадьба без невесты
Королевство Эстель просыпалось в огненном венце. Утро выдалось тем особенным, хрупким утром, когда даже само солнце, казалось, наделало парадное одеяние из расплавленного золота и багрянца. Оно разлилось по небу тяжелыми, сочными мазками, словно художник, вдохновлённый чем-то великим, решил в последний раз коснуться кистью горизонта перед тем, как навсегда уйти в тень. И этот свет проникал всюду: зажёг тысячи искр в цветных витражах тронного зала, растекся лужами расплавленного света по холодному мрамору, окутал тончайшей позолотой каждую колонну, каждый резной завиток на алтарном возвышении.
Тронный зал собора Святого Пламени был построен так, чтобы даже в самый пасмурный день здесь царила иллюзия вечного лета. Двадцать четыре колонны из розового мрамора, каждая с позолоченной капителью в виде раскрывшегося цветка огненной лилии, вздымались к сводчатому потолку, расписанному фресками древних героев. Между колоннами висели гобелены, вытканные золотыми и алыми нитями. На них были изображены сцены из истории Эстели: как первый король приручил пламя, как великая жрица провела народ через пустыню, как драконы и люди заключили первый хрупкий союз. Последний гобелен, самый древний и самый выцветший, висел прямо за спиной священника, и на нём едва угадывался силуэт огромного чёрного змея, над которым склонялась женщина с короной из звёзд.
Лиана смотрела на этот гобелен уже добрых полчаса, пытаясь разглядеть в выцветших нитях ответ на вопрос, который она боялась задать даже самой себе: «Почему в нашем королевстве, где драконов истребляли веками, висит изображение женщины, которая их защищает?»
Она перевела взгляд на витраж над алтарём – огромное окно, занимающее всю стену от пола до потолка. На нём был изображён Феникс – древний символ Эстели. Птица, сгорающая дотла в ярко-алых языках пламени, и возрождающаяся из пепла с распростёртыми золотыми крыльями. Стекло было настолько искусно выплавлено, что казалось, будто птица дышит, движется, живёт своей отдельной жизнью.
«Интересно, – подумала Лиана, – Фениксу страшно в момент, когда он становится пеплом? Или он знает, что после огня будут крылья?»
Тяжесть бриллиантовой диадемы давила на лоб, и каждое движение отдавалось тупой пульсирующей болью у висков. Она знала, что эта диадема весит почти килограмм – в ней было триста семь мелких бриллиантов, оправленных в белое золото, и один огромный рубин в центре, который, по легенде, хранил частицу магии первого короля. Рубин пульсировал слабым красным светом – так всегда бывало, когда носительница короны испытывала сильные эмоции.
– Ты прекрасна, – шепнула стоящая рядом Мира, поправляя длинный шлейф серебряного платья. – Как луна в день своего рождения.
Служанка Мира была единственным человеком во всём огромном соборе, чьё присутствие не давило на Лиану. Маленькая, с копной медовых кудрей и веснушками на носу, она казалась живой искоркой среди этого застывшего церемониального великолепия. Её платье – скромное, ситцевое, небесно-голубого цвета – выделялось на фоне бархата и парчи знати. И это почему-то успокаивало Лиану, как напоминание о том, что настоящая жизнь – там, где нет золота и бриллиантов, где пахнет свежим хлебом и утренним кофе.
– Ты дрожишь, – заметила Мира, поправляя кружевной воротник Лианы. – От холода или от страха?
– И то, и другое, – призналась Лиана, стараясь говорить тихо, чтобы никто из гостей не услышал. – Хотя в этом платье холодно быть не может. Ткань пропитана заклинанием тепла.
Она посмотрела на своё отражение в полированном золоте алтарного креста. Свадебное платье было настоящим произведением искусства – серебряная парча, расшитая тысячами крошечных жемчужин и кристаллов так, что при каждом движении по ткани пробегали волны света, словно по ночной глади озера. От плеч до самого пола струился полупрозрачный шлейф, на котором искусные вышивальщицы создали картину звёздного неба – и в этом небе одна звезда горела ярче всех, прямо над сердцем невесты.
Лиана знала, что работа над платьем заняла полгода. Ткань была привезена из Вердиса – королевства Земли, а кристаллы – из ледяных пещер Нордланда. Деньги, отданные за это платье, могли бы накормить небольшую деревню в течение десяти лет. Она знала всё это. И каждая деталь, каждый стежок казались ей лишним витком той верёвки, которой её привязывали к алтарю.
Она перевела взгляд в дальний конец зала, туда, где на возвышении стоял пустой трон, обитый алым бархатом. Там должен был сидеть её отец – король Альберих Эстельский, Владыка Огня и Покровитель Юга. Но вместо короля зияла чёрная пустота. Огромное кресло, украшенное выкованными из чернёного серебра драконьими крыльями, выглядело осиротевшим и печальным.
Отец слёг три дня назад. Внезапно, без предупреждения, без видимых причин. Вечером он ещё шутил с придворными, пробовал вино из нового урожая и обсуждал с генералами планы укрепления южных границ. А утром лекари развели руками и сказали то, что никто не осмеливался произнести вслух: «Магия короля угасает. Природа не берёт своё – это яд».
Лиана сжала пальцы в кулаки под кружевными перчатками.
Яд.
Никто не знал, кто и как отравил короля. Но все знали, что Альдрику – её жениху – это выгодно. После свадьбы он становился регентом, а если король умрёт в ближайшие недели, Альдрик сядет на трон рядом с Лианой. Или вместо неё.
– Ты опять кусаешь губы, – прошептала Мира, незаметно касаясь её локтя. – Перестань. Ты сделаешь их бледными.
– Мне плевать на мои губы, – ответила Лиана, но губы разжала.
Стоящий справа от алтарного возвышения лорд Альдрик де Вос – её жених, её суженый, её клетка – заметил это движение и усмехнулся. Он стоял идеально прямо, как статуя работы лучшего скульптора Нордланда. Чёрный бархатный камзол сидел на нём безупречно, ни единой складки. Серебряная перевязь с гербом Волка и Кинжала – фамильным гербом де Восов – блестела в лучах утреннего солнца. Длинные черные волосы были стянуты в низкий хвост, открывая высокий лоб и тонкие, аристократичные черты лица.
Альдрик был красив. Более того – он был той опасной, ледяной красоты, которая не согревает, а обжигает холодом. Бледная кожа, словно выточенная из слоновой кости, тонкие губы, сложенные в вежливую, но совершенно пустую улыбку. Глаза – серые, как зимнее небо, в них не было ни тепла, ни жизни. Только расчёт. Только холодное, безжалостное спокойствие хищника, который знает, что его добыча уже в ловушке.
– Нервничаешь? – спросил он, и голос его прозвучал как скрежет клинка о ножны – резкий, металлический, без единой мягкой ноты.
– Это моя свадьба, – спокойно ответила Лиана, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я должна нервничать. Это традиция.
Альдрик усмехнулся одними уголками губ. Эта усмешка не коснулась его глаз – как и все его эмоции.
– Ты всегда умела прятаться за словами. Это хорошо. Придворные любят загадки. Но к утру я разгадаю все твои.
Лиана отвернулась. Она не хотела, чтобы он видел, как её пальцы дрожат, как ногти впиваются в ладони, как к горлу подступает тошнота от одного его запаха – резкого, с нотками меди и старого пергамента.
«К утру, – подумала она. – Он говорит так, будто уже купил меня. Будто я вещь, коробка с сюрпризом, которую можно распаковать и изучить. Будто я не человек, не принцесса, не женщина, а трофей».
Где-то на галерее для простых гостей, среди служанок и младших придворных, она заметила лицо простой девушки. Красивые кудри блеснули в луче света, и Лиане вдруг отчаянно захотелось оказаться там, внизу, в ситцевом платье, смеяться и пить дешёвое вино, не думая о том, что ждёт впереди.
За спиной, на галерее, слышался приглушённый гул. Кто-то обсуждал отсутствие короля, кто-то – длину шлейфа невесты, кто-то – погоду. Эстельцы любили говорить о погоде, потому что их магия зависела от неё. В королевстве Огня даже воздух сегодня был сухим, напряжённым, как струна перед тем, как лопнуть.
Лиана подняла глаза к потолку и задержала дыхание. В центре свода, прямо над её головой, была изображена древняя сцена – та самая, которую она любила рассматривать в детстве. Король Пламени, первый правитель Эстели, сжимает в руке факел и указывает им в небо. Из пламени рождаются звёзды. Из звёзд – судьбы.
«Он указывает в небо, – подумала Лиана. – Но сам никогда не поднимал глаз от земли. Может быть, в этом и была его ошибка?»
Она не знала, почему эти мысли приходят к ней именно сегодня. Может быть, от страха. Может быть, от отчаяния. А может, от того, что вчера, в комнате, оставшись одна, она на несколько мгновений позволила себе представить: а если кто-то придёт и спасёт её?
Если с неба, как в старых легендах, спустится крылатый герой и унесёт её прочь, в неизвестность, где нет Альдрика и нет обязанностей быть принцессой?
Она тогда рассмеялась над собственной глупостью и легла спать. Детские сказки не спасают королевств. И драконов уже не существует, их всех истребили два века назад, в Великую Охоту.
– Принцесса, – шепнула Мира, касаясь её локтя. – Через десять минут начнётся. Священник уже зажигает огонь единства. Смотри.
Лиана повернула голову. У основания алтаря стояли две высокие серебряные свечи, почти в рост человека. Одну зажёг помощник священника, и её пламя лизало воздух ярким золотом. Вторая пока оставалась тёмной.