Мария Корелли – Душа Лилит (страница 3)
– О, по руке. Разумеется, я такое знаю! – кивнула хорошенькая Айдина. – Хиромантия – ужасно занятная штука. Я и сама умею гадать по руке!
– Неужели? – снисходительно улыбнулся лорд Мелторп и добавил: – Но дело в том, что эль-Рами не гадает по руке. Он все видит по глазам, по фигуре и движениям человека. И не берет за это денег. Но он действительно порой довольно диковинным образом предсказывает события.
– Это уж точно! – подтвердил Воган, просыпаясь от забытья и всматриваясь в изящные обворожительные черты девушки, сидящей напротив. – Некоторые его пророчества весьма примечательны.
– Надо же! Просто восхитительно! – обрадовалась мисс Честер, которая, разумеется, тотчас заметила пристальный изучающий взгляд сэра Фредерика, но сделала вид, будто поглощена застегиванием перчатки. – Я намерена узнать у него, какая судьба припасена мне! Без сомнения, что-нибудь ужасное! Не правда ли, у этого господина пугающие глаза? Красивые, но пугающие! В театре он так на меня посмотрел…
– Дорогая, сначала на него посмотрела ты, – вмешалась миссис Честер.
– Да, но я уверена, что от моего взгляда его не пробрало до мурашек. Зато когда он уставился на меня, я почувствовала себя так, будто по моей спине медленно льется ледяная вода. Мне было ужасно страшно! Мама, застегни, пожалуйста!
И она протянула матери руку в упрямо не желавшей застегиваться перчатке, но Воган быстро вставил:
– Позвольте мне!
– Что ж! Если вы знаете, как сладить с пуговицей, которая вот-вот оторвется! – рассмеялась мисс Честер, и на ее фарфоровой коже заиграл румянец.
– Я попробую, – с должным смирением ответил Воган. – И если преуспею, пообещайте мне сегодня пару танцев!
– С удовольствием!
– Так ты поедешь на бал? – обрадованно спросил лорд Мелторп. – Вот и хорошо. Знаешь, Фред, ты сегодня настолько витаешь в облаках, что не ответил ни «да», ни «нет», когда я звал тебя с нами.
– Разве? Мне ужасно жаль! – спохватился Воган и, застегнув изящным движением перчатку, добавил с улыбкой: – Пожалуйста, отнесите мою неучтивость и рассеянность на счет мистического влияния эль-Рами. Не могу вообразить иной причины.
Все беззаботно расхохотались, как могут смеяться по пустякам праздные люди, и экипаж помчал компанию дальше к месту назначения – величественному зданию на Квинс-гейт[3], где в честь некоего иностранного высокопоставленного вельможи, которому вздумалось поглядеть, как развлекаются в Лондоне в течение сезона, было устроено пышное увеселение. Иностранный вельможа слышал, что в знаменитой столице Англии царит мрак и нищета, дамы неприступны, а свести близкое знакомство с мужчинами едва ли возможно; и все эти заблуждения надлежало выбросить из высокородной головы, чего бы это просвещение ни стоило высшему свету, который взял на себя труд спасти гостя от варварского невежества.
А в это время герой рассказа лорда Мелторпа, эль-Рами, или эль-Рами Заранос, как его называли соотечественники, молча шел домой тем решительным, скорым, но не суетливым шагом, который часто выдает вольного сына края пустынь и едва ли присущ городскому жителю. Стоял нежный майский вечер. Погода была необычайно ясная и теплая. Чистые небеса не омрачали ни дымка, ни облака, а звезды светили так ярко, будто раскинувшийся под их пристальным взором город был улыбчивой феей Флоренцией, а не мрачным великаном Лондоном. Время от времени взгляд эль-Рами устремлялся к сияющему поясу Ориона, который сверкал в вышине во всем великолепии, которое редко увидишь сквозь лондонский туман; эль-Рами был глубоко погружен в раздумья, и многочисленные, снующие по улицам прохожие не беспокоили его ни в малейшей степени. Он двигался сквозь толпу спокойно и не торопясь, словно существовал только он один, а остальные были лишь тенями.
«Что за глупцы в большинстве своем люди! – размышлял он. – Как просто их одурачить и как же они рады быть одураченными! Как этот юный болван Воган изумился моему предсказанию о его женитьбе! Будто так сложно предсказать, что если к двум прибавить два, то неизбежно получится четыре! Если рассматривать характеры людей, словно числа, то со временем непременно придешь к их общей сумме. Рассчитать матримониальные перспективы Вогана было куда как просто! Вот набор чисел, которые я использовал: позавчера я услышал, как лорд Мелторп говорил, что намерен женить своего кузена Вогана на мисс Честер – дочери Джебеза Честера из Нью-Йорка. Несколько минут спустя в комнату вошла сама мисс Честер, и я увидел, что собой представляет эта юная особа. Сегодня вечером в театре я увидел ее снова. В ложе напротив, в самой глубине, в густой тени я сумел различить лорда Мелторпа. Юный Воган – человек, как мне известно, настолько слабохарактерный, что им может помыкать любой, у кого воля сильнее, – сидел прямо позади меня. И вот я перехожу к скромной сумме. Дано: лорд Мелторп, с решимостью, которая скорее напоминает напор дикого кабана, нежели человека; Фредерик Воган, напрочь лишенный решимости; и юная мисс Честер, страстно жаждущая обзавестись английским титулом, пусть даже баронетским. В итоге мы определенно получаем брак. Что было
Эль-Рами на миг остановился. Он прошел по Стрэнду, затем вдоль Пикадилли и почти достиг Гайд-парка. Он вынул карманные часы и взглянул на циферблат – близилась полночь. В следующий миг кто-то сильно ударил его в спину и попытался выхватить из руки часы, но вдруг громко вскрикнул и замер на месте.
Эль-Рами медленно повернулся и оглядел вора.
– Итак, друг мой? – любезно заговорил эль-Рами. – Зачем вы это сделали?
Парень в замешательстве оглядывался по сторонам, но не смог выдавить из себя ни слова: его рука так и застыла в вытянутом положении, а пальцы судорожно стискивали золотые часы.
– Советую вернуть мне мою вещицу, – с холодной улыбкой продолжил эль-Рами и, шагнув к злоумышленнику, разогнул сжатые пальцы по одному, взял часы и убрал в свой карман.
В тот же миг рука вора безвольно повисла вдоль туловища, но он по-прежнему стоял на месте, неистово дрожа, словно от внезапной лихорадки.
– Уверяю, этот предмет доставил бы вам массу неудобств. С краденым сплошная морока. Кажется, вы слегка обескуражены? Ах, вы испытали легкое потрясение, не более того. Полагаю, вам доводилось слышать об электрических скатах? Видите ли, в наш научный век встречаются и люди, которые могут ударить электричеством. И я один из них. В наши дни следует быть осторожнее, когда до кого-нибудь дотрагиваешься. Скоро вам станет лучше – не волнуйтесь!
Эль-Рами говорил добродушно, рассматривая вора с большим любопытством, словно редкого жука или лягушку.
Лицо несчастного парня задергалось, и, сделав умоляющий жест, он прохрипел:
– Вы не сдадите меня полиции? Я умираю с голоду.
– Ничего подобного! – решительно возразил эль-Рами. – Не лгите, друг мой; это большая ошибка, как и воровство. И то и другое обернется для вас сплошными неприятностями, а избегать неприятностей – главная цель современной жизни. Вы вовсе не голодаете – вы упитанны, как откормленный кролик.
Ловким движением эль-Рами задрал широкий рукав вора, обнажив под ним сильную, мускулистую руку.
– Да вы сегодня отведали мяса больше, чем я бы осилил за целую неделю! Все с вами будет в порядке. Вы профессиональный вор… скажем, некий адвокат? Только вместо того, чтобы вежливо отстаивать свое право на жизнь посредством бумаги и пера, вы грубо заявляете о нем, украв часы. Поступок весьма прямолинейный, но не культурный, и при нынешних нравах не окупается, поверьте. Впрочем, я вас утомил! Вам уже лучше? Тогда всего хорошего!
Эль-Рами намеревался продолжить свой путь, но пришедший в себя грубиян быстро шагнул к нему.
– Я хотел сбить вас с ног! – начал парень.
– Знаю, – спокойно ответил эль-Рами. – Желаете попробовать снова?
В глазах парня читалась смесь изумления и страха.
– Тут вот какое дело, – продолжил вор. – Только вы достали часы, а они давай сверкать да переливаться…
– И вас соблазнил этот блеск, – завершил за него эль-Рами. – Понятно. Мне не следовало их доставать, признаю. Но когда я достал часы, вам не следовало ими соблазняться. Мы оба дали маху. Так давайте же впредь постараемся быть мудрее. Прощайте!
– Черт меня побери, вот ведь странный тип, да еще и жуткий! – вырвалось у парня. Он не на шутку перепугался и все еще не отошел от пережитого потрясения. – Будь я проклят, если это не самый чудной на свете тип!
Но «самый чудной на свете тип» не слышал ни слова из этих замечаний. Он перешел на другую сторону улицы и продолжил неспешную прогулку, подхватив нить прерванных размышлений, будто ничего не произошло.