Мария Ким – Зависть богов (страница 9)
Однажды, проходя мимо кабинета Эзона, он услышал обрывки очередного спора.
- Посмотри, на что ты похожа! - кричал Эзон на Афину, - посмотри, во что ты себя превратила! Ты хоть что-то чувствуешь в своей разноцветной пластиковой голове? У тебя там хоть мозги остались или одни шестеренки крутятся?
Афина вышла из кабинета, едва не столкнувшись с Майроном. Она была как обычно сосредоточенна и бледна, только на лбу выступили красные прожилки сосудов. Проводив ее взглядом, Майрон решился на разговор и шагнул за дверь святая святых – в кабинет великого Эзона. Кабинет был стилизован под начало XX века: никаких голограмм, письменный стол из настоящего дерева, украшенный имитацией керосиновой лампы, и еще один культурный артефакт, по виду напоминающий чайник. Эзон сидел за столом, сгорбившись над чашкой и медленно размешивал в ней какую-то жидкость.
Заметив присутствие Майрона, он не сделал пригласительного жеста, но и выставлять его, кажется, не собирался.
- Семь лет, - наконец, сказал он, ни к кому не обращаясь, - семь лет я жил вне системы. Ни образования, ни воспитания. Только присутствие существа одной с тобой плоти и крови. Ты, - наконец, обратился он к Майрону, - что ты об этом можешь знать?
- У меня есть семья, - напомнил Майрон, - родители всегда поощряли мои увлечения. Когда я увлекся ксеноархеологией, они организовали мне поездку в пещеры…
Эзон засмеялся и смеялся так долго, что в конце концов его поразил сухой кашель.
- Когда их не стало… И меня усыновили… Я был уже сформированной личностью. – Как ни в чем не бывало продолжил он. – Психологи сказали – ценнейший образец «дикого типа» мышления. К воспитанию привлекли целый консилиум. Говорили, что мои реакции непредсказуемы. Что вместо гармонии я вижу насилие, а в головоломках ищу не решение, а слабое место. Меня называли «саботажником», но никто ни разу не усомнился в моей гениальности.
Эзон ненадолго прервался и посмотрел на Майрона, оценивая его реакцию. Майрон стоял неподвижно у входа и молчал.
- Мне советовали делать карьеру в ксеноархеологии, - продолжил Эзон, - я прислушался. Мертвые цивилизации – что может быть интереснее? Сперва меня отправили в марсианские руины
- Сдали в архив? – предположил Майрон.
Эзон снова рассмеялся.
- Я его съел. – Самодовольно заявил он.
Майрон не выдержал.
- Перестаньте издеваться над Афиной. – Сказал он. – Иначе мне придется отправить рапорт в Академию.
И повернулся к двери. Если бы двери закрывались с шумовым эффектом, он бы непременно им воспользовался. Но двери были полностью автоматическими. Майрон еще немного подумал и развернулся к Эзону. Старик сидел неподвижно и внимательно на него смотрел.
- Ты же не за этим приходил? – наконец, спросил он.
- Я принес снимки с орбиты. – Сказал Майрон. – Я знаю, где искать цивилизацию.
Глава 6. Сигнал из мертвой системы
Изучая геологию Вулкатана, Майрон обратил внимание на следующее. Кора планеты – тонкая и хрупкая – разделена на три основных типа. В районе Огненного Лика – базальтовая, молодая, постоянно обновляется лавовыми потоками. Ее возраст редко превышает 100 миллионов лет. Это был основной аргумент против того, чтобы там «копать». Ледяная кора Ночной стороны покрыта слоем замерзших газов толщиной до 10 километров. Там тоже ничего не найдешь. Если на Вулкатане и могла существовать цивилизация, то только в подземных областях с возможностью хоть изредка выходить на поверхность. Стабильная гранитная кора Пояса Сумерек, древняя, возрастом несколько миллиардов лет была пронизана пещерными системами, где могли сохранится остатки цивилизации. Пока две звезды растягивали планету, создавая на Огненном Лике гигантские рифтовые зоны, а по экваториальному разлому ежедневно проходили землетрясения магнитудой до 7-8 баллов, в глубине древних кристаллических пород Пояса Сумерек могли существовать и развиваться пещерные города. Именно эта мысль пришла к Майрону, когда Эзон заставил его заняться геологией (и видимо не зря). Наблюдения со спутников подтвердили его догадку: когда-то по Поясу Сумерек текли лавовые реки. Потом верхний слой застыл, а под ним образовались гигантские пустоты диаметром до 100 метров и длиной сотни километров. Именно в этих трубках, выложенных кристаллами кварца, аметиста и опала, могла развиться цивилизация. Времени у нее было достаточно – около 2 миллиардов лет.
В пользу своей гипотезы обитаемости Вулкатана Эзон приводил и другой аргумент. Вулкатан невероятно богат полезными ископаемыми. Миллиарды лет вулканической активности создали уникальные месторождения. Железо, титан и никель встречаются повсеместно, особенно в районе Экваториального Разлома. Качество руд очень высокое, но это еще не все. Концентрация скандия и лантана в породах Пояса Сумерек в сотни раз выше земной. Помимо кварца всех цветов и оттенков, опалов и аметистов размером с человеческую голову, изредка в кимберлитовых трубках встречались алмазы. Но лучший подарок своим потенциальным обитателям планета сделала в виде высокого содержания радиоактивных элементов, как компенсацию за постоянное облучение звездными вспышками. Уран и торий инопланетяне, если не были дураками (а Эзон надеялся, что они были разумны), могли использовать для своих ядерных реакторов.
В ходе состоявшегося в тот вечер диалога Эзон назвал Майрона разными хорошими словами и упомянул, что не зря пригласил человека без ученых степеней и званий. Спелеологическая экспедиция была немедленно одобрена и начались масштабные подготовительные работы. В тот вечер Эзон сказал ему:
- Ты неоднократно спрашивал, почему мы выбрали Вулкатан. Указывал на различные препятствия к возникновению здесь разумной жизни. И ты был прав, как и все, кто задумывался об этом до тебя. Но есть один факт, который уверенно может противостоять всем аргументам «против». Я скрывал его от тебя, ожидая, что твоя беспристрастность и незамутненный взгляд сослужат нам службу. Я не ошибся. Теперь слушай. – Он показал ему модель Солнечной Системы. – 300 лет назад, когда человечество только выбралось за пределы орбиты Земли, на окраине пояса Койпера был зафиксирован странный сигнал. Он не был похож на естественный космический шум. Он имел четкую структуру, повторяющиеся паттерны и, как позже выяснилось, шел из системы двойного красного карлика с единственной планетой в зоне обитаемости. Ее назвали Вулкатан. За расшифровку взялись сразу же. Но по тем временам, когда еще не было таких как Афина, это могло занимать десятки лет и требовало космических ресурсов. Что было дальше, ты помнишь из общего курса истории Земли – создание и запрет первых искусственных интеллектуальных систем, выход в пояс астероидов, а помимо этого – социальные конфликты, экологические катастрофы и войны за ресурсы. Много было всяких событий и послание инопланетян (если это было оно) никого не заинтересовало. К тому времени, когда первые зонды достигли Вулкатана, о странном сигнале вспомнили, но не все. Я был среди тех, кто отстаивал искусственную природу послания. Благодаря моим научным заслугам, ко мне прислушались. Но не поверили.
- О чем же оно, по-вашему, было? – спросил Майрон.
- Мне сообщили, что оригинал записи не сохранился, - нахмурившись, сказал Эзон, - но самого факта мне было достаточно. О чем? О том, что одна цивилизация могла бы сообщить другой. О своем мире. Но как бы там ни было, мы здесь, под двумя солнцами и в окружении мертвых. А теперь послушай меня внимательно. – Эзон стал очень серьезен. – Я чувствую, что в пещерах мы найдем то, что навсегда нас изменит. А я не ошибаюсь в предчувствиях. Что бы ты там не обнаружил, помни: тишина – это тоже голос. Иногда самый громкий.
И Майрон, вооруженный новыми познаниями, отправился на поиски Камня, чтобы попрощаться с ним: в лучшем случае он проведет в пещерах несколько недель.
Пробираясь по плато, он вспоминал, как покидал Землю, отправляясь в свою первую экспедицию. Три месяца подготовки, три месяца бега по коридорам Академии, отчетов и улыбок в кабинетах врачей, чтобы убедить всех, что ты здоров или по крайней мере лоялен современной психиатрии. С Верой он тогда еще не успел познакомиться: до вылета она носа не высовывала из кабинета, заполняя многочисленные заявки на оборудование и образцы. Эзон тоже не уделил ему много внимания, проводя время в спорах с техниками на тему того, что исследовательский челнок давно пора списать по причине аварийности дополнительных баков для топлива.
Но дата вылета все равно оказалась для Майрона полной неожиданностью. За несколько дней к нему заглянула Афина и сообщила, что стартовое окно открывается через 72 часа, в 04.23 по Гринвичу. Тогда-то они и познакомились. Афина держалась как обычно – безупречно и вежливо.
- Ваше участие в экспедиции утверждено, - сказала она, - поздравляю.
- Спасибо, - ответил Майрон.
- Позвольте вопрос. Вы счастливы? – Спросила она, глядя ему в глаза.
Майрон растерялся.
- Для человека – да. – Наконец, ответил он.