Мария Ким – Зависть богов (страница 10)

- А для искусственного интеллекта? – спросила Афина.

Майрон на секунду замолчал.

- Для него счастье – это отсутствие сбоев. Да и для людей тоже. Если сбоев нет – значит, мы счастливы.

В глазах у Афины появилось легкое мерцание, и она ответила:

- Удачи в экспедиции.

- Спасибо. – Вежливо откланялся Майрон.

Когда Афина его покинула, он задумался, был ли это очередной тест на совместимость и прошел ли он его. Но затем решил, что для тестов уже поздно и за 72 часа на замену все равно никого не найдут.

С Верой он столкнулся в коридоре, когда нес на погрузку последний ящик с запасными фильтрами для скафандров.

- Поздновато для погрузки. – Вместо приветствия и короткого знакомства сказала она.

- Решил проверить все лично и оказалось – не зря. – Доложил Майрон.

- Похвально. – Ответила Вера и добавила совсем тихо. – Будь осторожнее там.

В ее голосе пожелание в равных пропорциях смешалось с угрозой. Майрон решил поверить, что это лишь добрый совет. Но когда Вера свернула за угол и коридор опустел, сердце у него в груди колотилось, как в центрифуге. Ему совсем не понравилась Вера. Но выбора уже не было.

04.15. Темное поле космодрома. Старый «Чибис», который так и не удалось списать, накрыт слоем брезента. Майрон пришел пораньше, чтобы проверить вверенные ему системы жизнеобеспечения. Но Эзон уже там. А Вера и Афина опаздывают. Ученые, что с них взять.

- Ты готов увидеть Вулкатан? – спрашивает Эзон.

04.21. Двигатели запущены. «Чибис» дрожит, как живой.

- Чисто, - докладывает диспечтер, - окно открыто.

04.22. Корабль отрывается от земли. Никаких огней, никаких сигналов. Только тихий гул двигателя.

04.23. Проходят стратосферу. На пульте загорается красный огонек – запрос от системы слежения. Следом выключается все. Абсолютная темнота в кабине. Только звезды в иллюминаторе.

04.24. Красный огонек гаснет. Все смотрят на Землю, уходящую вниз.

- Прощай, Земля. – Говорит Эзон.

- Мы еще вернемся. – Напоминает ему Майрон.

- Может быть. – Загадочно отвечает Эзон.

- Экспедиция стартовала согласно плану. – Докладывает оператор. – Все системы в норме. В добрый путь. С нетерпением ждем результатов.

Где-то в глубине его сознания возникает странная флуктуация, что-то вроде сомнения. Он подавляет его. Уже поздно сомневаться. «Чибис» выходит на орбиту. В иллюминаторе – Земля, голубая, прекрасная, равнодушная. Спустя 6 часов они изменят траекторию, чтобы заскочить на Марс, на исследовательскую станцию. А спустя трое суток… Все кончено. Выбор сделан. Он больше не человек, а функция. Гул двигателей сменяется тишиной. Кто они: сборище неудачников, сознательно покинувших рай на Земле, или боги, которым надоело управлять машинами? Остается лишь надеяться, что они станут семьей – в свободе, в смерти и в тишине. Вдали от Земли – идеальной, стабильной, безопасной. Если их не станет, планета потеряет лучших ученых. Но, возможно, даже не заметит этого.

Спустя три часа Майрон признал, что заблудился. Нет, заблудился – не то слово. Он мог посмотреть свое местоположение по карте. Но не хотел. Ему нравилась тишина вокруг. В ней не нужно было говорить, не нужно было объяснять, не нужно делать вид, что не замечаешь очевидного. Вскоре он вышел к небольшому озеру, которого не было на карте. У озера стоял Камень.

Стражи не дают друг другу имен. Им не нужно. Они знают друг друга по запаху, по вибрации шагов, по ритму дыхания. Но люди без имен не могут. Поэтому Страж согласился быть Камнем. Даже в темноте, по ритму шагов он узнал Майрона и не убежал. И даже в темноте Майрон представлял его кожу, серую как базальт и глаза, черные, как трещины в скале. Камень стоял и смотрел на стадо своих собратьев, уходящих вниз, к равнинам.

- Мы оба не нужны своим, да, Камень? – спросил Майрон.

Он посмотрел на него долгим и разумным взглядом. Майрон не двигался. Он знал – любой резкий шаг, и зверь исчезнет в темноте. Ведь Камень не был ручным. Он просто не видел в нем угрозы. Майрон плохо видел в темноте, но Страж его прекрасно видел. И он старался выглядеть так, чтобы не вызывать и не излучать страх. И Камень, должно быть улавливал от него знакомый запах: усталости и одиночества. Он сам так пахнет с тех пор, как его выгнали из стада. И с Майроном сегодня не было самки, запах которой ему не нравился: от нее пахло то соленым, то острым, а иногда – ничем.

- А ведь я и не знаю, зачем я здесь. – Сказал Майрон.

Камень медленно опустил голову и лег. Майрон коснулся его шеи – после стылого воздуха ночи даже сквозь перчатку кожа казалась теплой. Страж не шелохнулся. Они сидели так час или два. Майрон рассказал ему о Вере, об Эзоне, о том, что как ему казалось, будет дальше. И о том, что они уходят на другую сторону планеты, чтобы продолжить поиски. О том, что возможно не вернутся. Камень слушал, вздыхал и время от времени пробовал ткань его скафандра на вкус, несколько раз неосторожно оставив в нем дыры. Наконец, Майрон, решил, что его могут хватиться, и встал. Открыл карту, разыскивая выход из ущелья. И сказал Камню:

- Мне пора.

Камень не двинулся и даже не поднял голову. Лишь вздохнул медленно и тяжело, как дышит сама земля.

Когда все закончится, он вернется к озеру. Не будет отмечать его на картах – другим об озере знать ни к чему. Но сам найдет его даже с закрытыми глазами – инженеры Земли наделили его этой способностью. Камень будет его ждать, а может и нет. И если да – он сядет рядом с ним и будет молчать. О чем говорить со зверем, который не понимает человеческих слов? Да и зачем слова, когда есть запах и теплые потоки воздуха от дыхания? И Майрон вдруг засмеялся, впервые за много месяцев.

На обратном пути он едва не попал в обвал. Камни посыпались внезапно. Он успел отпрыгнуть, но две плиты завалили выход из ущелья. Он сидел в темноте и думал, что это конец. Вера, Афина, Эзон привыкли, что он ночами ходит непонятно где, и хватятся его только на рассвете. Но сейчас он один. И может быть, к нему придет Камень.

Камень пришел. Майрон не слышал его шагов – Стражи ходят бесшумно, когда хотят. Просто почувствовал тепло рядом.

- Ты пришел. – Сказал он. – Дурак.

Камень не слушал. Он подошел к завалу, поддел плиту краем морды и приподнял. Майрон протиснулся в проход, прошел несколько шагов и застонал от боли: в прыжке он все же повредил ногу. Камень прошел следом: ему потребовалось чуть больше места для маневра, и он легко раскидал завал у себя на пути. Майрон почувствовал рядом его теплый бок и благодарно потрепал его по шее. Камень наклонился, приглашая залезть к нему на спину. Майрон схватился за его шею, поднялся и вцепился в жесткую шерсть. И Камень понес его. Через завалы, через узкие проходы, на свет базы. Плиты сыпались за ними, но Камень шел ровно, не ускоряясь и не сбиваясь. Он нес Майрона бережно и осторожно.

У базы их встретили светом прожекторов. Вера бросилась им навстречу в одном респираторе, что было вообще на нее не похоже.

Такая резкость манер не понравилась Камню. Он развернулся и ушел в темноту, не оглядываясь. Майрон смотрел ему вслед, пока тьма не скрыла Стража совсем. И прошептал:

- Спасибо.

В горах что-то гулко отозвалось. Может, обвал, а может, Камень ответил.

Вера перевязывала ему ногу и отчитывала в самых резких выражениях: за то, что ушел один, за нарушение техники безопасности, за то, что из-за него снова откладывается экспедиция в пещеры, хотя сама не горела энтузиазмом туда идти. А когда посчитала воспитательный процесс завершенным, сказала:

- Подумать только. Ты и Страж. Они же дикие. Он мог убить тебя!

- Мог. – Прохрипел пересохшим горлом Майрон. – Но не захотел.

Вера посмотрела на него долгим непривычным взглядом.

- Ты его любишь? – спросила она.

Майрон задумался.

- Нет. – Ответил он. – Для меня он просто… есть. И этого достаточно.

- Он не может пойти с нами. – Строго сказала Вера. – Там, куда мы идем, нет места для него. Слишком узко, слишком глубоко.

Майрон смотрел на нее, но видел перед собой Камня и его черные глаза без зрачков.

- Я буду скучать, - наконец, сказал он.

А Вера смотрела на него и не понимала. Как можно любить того, кто не скажет и слова? Неужели для любви достаточно просто быть и ждать того, кто уходит и возвращается? Не отвечать, но слышать и верить, что ответ когда-нибудь будет?

Хромая, Майрон зашел в конференц-зал. Афина и Эзон сидел на стульях, погруженные в научный спор, и даже сперва не заметили его.

- Нет, вы несете бред, - спокойно говорила Афина, - квантовая гипотеза работы мозга была опровергнута еще в 21 веке. Нейронный картограф работает на принципе молекулярной памяти. Нейроны при жизни хранят информацию в структуре синаптических связей. После смерти эти структуры сохраняются, но недолго.

- А в пещерах? – заинтересованно спросил Эзон.

- В холодных и сухих пещерах – дольше. – Признала Афина. – Если мозговая ткань сохранена, нано-зонды войдут в нее и просканируют с атомарным разрешением. Затем суперкомпьютер реконструирует полную карту нейронных связей. Но ткань должна быть идеально сохранена.

- Надеюсь, они позаботились, о том, чтобы что-то для нас законсервировать, - пробормотал Эзон.

- Коллеги. – Сказал Майрон.

И только тогда они его заметили.

- Ты пришел. – Сказал Эзон. – Это хорошо.

- Ты ранен? – спросила Афина.