Мария Ким – Зависть богов (страница 7)

- Удивительное место, - Эзон был спокоен, как будто наблюдал за происходящим с первого ряда в кинотеатре, - лавовые озера, вулканические бомбы… И никакой жизни.

- Неправда, - возразила Вера, - на Огненном Лике есть внутреннее море. Оно защищено горной цепью. Это мелкий и очень соленый водоем с геотермальной активностью на дне. Чем не колыбель для возникновения жизни?

- Сероуглеродной жизни. – Напомнил ей Эзон.

- Клетки местных живых организмов насыщены висмутом и свинцом. - Мягко сказала Афина. - В виде наночастиц в мембранах они поглощают рентгеновское и гамма-излучение.

«Да, без меня тут шансы на выживание явно стремятся к нулю, - подумал Майрон, - да и со мной тоже». Он открыл на компьютере карту и прикинул место, откуда можно связаться с орбитой. Вдоль границы с поясом Сумерек проходит Северный коридор – зона, где температура, радиация и активность вулканов минимальны. Пешком, проходя три километра в час, он доберется туда часов за 12. Температура в Северном коридоре не поднимается выше 100 градусов, лавовые озера редки. Но даже если его не убьет внезапное извержение или выброс газа, лучевая болезнь ему обеспечена. Остается надеяться, что Вера его подлечит. Если он выживет. Если они все выживут.

Майрон надел скафандр с усиленной термоизоляцией. Рассчитал запас воздуха в баллонах и оставил столько, чтобы хватило на 12 часов. Радиация все равно убьет его раньше. Положил в аптечку термоодеяло, на сапогах закрепил «кошки» для передвижения по скользкой лавовой корке.

- Ты куда? – удивленно спросила Вера.

- Скоро наступит утро, и температура опустится до 200 градусов, - ответил Майрон, - я доберусь до пояса Сумерек и вызову вам челнок с орбиты.

- Самоубийца! – воскликнула Вера.

- А какие есть предложения? – спросил Майрон.

Все замолчали.

- Передвигайся только по застывшим лавовым потокам, - наконец, сказала Афина, - избегай трещин и зон активного вулканизма.

Эзон же, по вине которого все попали в ловушку, как ни в чем не бывало делал пометки в блокноте.

“Хоть кто-то обо мне заботиться, - подумал Майрон, - отправить бы Веру и этого вульгарного старикана в биореактор”. Это была явная деструкция разума, но он решил разобраться с этим позже. Если выживет. И шагнул в шлюз.

Пока идет экспедиция, на орбите всегда дежурит челнок с теплозащитным экраном. Он небольшой, но группу из четырех человек в любой момент может эвакуировать на орбиту. Челнок может пересечь Огненный Лик за 20 минут. Он сядет на любую ровную поверхность и предоставит экипажу полную защиту от радиации и перегрева. Посадка и старт на орбиту – ресурсоемкий процесс. Инструкции предписывали тратить топливо только для экстренной эвакуации. И сегодня этот случай настал. Осталось только послать сигнал.

- Он погибнет, - сказала Вера, со злостью косясь на Эзона – виновника их приключений, - и мы тоже.

- Он справится. – Невозмутимо ответил Эзон.

- Маршрут непростой. – Сказала Афина. – Лавовые реки меняют русло каждый день. Я могу отправить впереди него дрона для аэрофотосъемки, но он расплавиться через 15 минут.

- Действуй. – Сказал ей Эзон.

Время текло невыносимо медленно. Ветер поднимал тучи мелкого, острого пепла, который с неприятным звуком царапал стекло шлема. Когда буря сделала всякое движение невозможным, он спрятался в укрытии и через час продолжил путь. Рядом с ним падали раскаленные куски породы размером с горошину – совсем близко случилось извержение. Ему пока везло – вулканические бомбы могут быть размером с автомобиль. Если такая бомба пробьет корпус вездехода, он останется один на этой планете. Может, оно и к лучшему. Из трещин в земле выделялся сероводород и угарный газ. Детекторы газа внутри скафандра пока молчали, но, если фильтры не справятся, это будет еще один нетривиальный способ погибнуть. Спустя 15 минут пути случилась еще одна звездная вспышка. Майрон укрылся экраном и снова спрятался под скалой. Уровень радиации превысил допустимый в сотню раз. Что ж, он уже получил смертельную дозу. Прятаться больше нет смысла.

- Эта планета удивительным образом напоминает мне устройство загробного мира в Божественной Комедии, - отвлекшись от своих записей, внезапно произнес Эзон, - пояс Сумерек – это чистилище, но Огненный Лик – это настоящий ад. Две звезды прожигают насквозь землю, и она плавятся прямо у вас под ногами… Если мы отсюда не выберемся, по крайней мере насладимся пейзажем.

Вера молча смотрела в иллюминатор и не могла отвести взгляд. Это было страшно. Это было прекрасно. Это было то, что чувствует камень, когда становится лавой. То, что чувствует планета, когда ее рождают звезды.

- Уже четыре часа прошло, - нарушила молчание Афина, но больше ничего не сказала.

- Я ошибался, - наконец, признался Эзон с нотками раскаяния в голосе, - они ничего здесь не строили. Здесь нельзя строить. Здесь можно только гореть.

Вера с ненавистью на него посмотрела, и Афина взяла ее за руку. Она ни за что не стерпела бы этого жеста от Майрона, но Афина – другое дело.

- Не бойся. – Сказала Афина.

- Я и не боюсь. – Пожала плечами Вера, - просто здесь слишком много правды. А правда, как огонь - если коснуться, то можно сгореть.

- Девчонки, перестаньте страдать и займитесь делом. – Преувеличенно весело сказал Эзон. – Возьмите образцы лавы, изучите вулканическую активность…

- Эзон, заткнись. – Прервала его Вера.

И Эзон не стал с ней спорить. В конце концов они были лишь каплей воды на раскаленном тысячекилометровом поле. Какие уж тут разногласия.

- Мы не хозяева этой планеты, - примирительно заметил он, - мы гости. Временные и нежеланные.

- И за это нам придется сгореть. – Тоскливо ответила Вера.

Афина все также молча сидела в углу, и Вера вдруг увидела ее новым, сочувствующим взглядом. На вид Афине было около 30 лет, а сколько на самом деле – какая разница? У нее мягкие, немного размытые черты, правильное, но слегка асимметричное лицо. Чуть заметная родинка на левой скуле, один глаз чуть светлее другого – интересно, она специально внедряла это в модификацию? Может, она боится эффекта «зловещей долины»? Все же в ней слишком мало человеческого в отличие от остальных. Электростатическое напряжение внутри кабины взлохматило ее короткие темные волосы и придало Афине деловой вид, хотя сейчас ей было абсолютно нечем заняться. Когда случилась авария, они все облачились в скафандры, но Афина осталась в рабочей одежде – серой куртке и темных брюках. И это было логично – если Майрон не успеет, скафандры лишь продлят их мучения. Да, Афина ничего не делала просто так. Вера предполагала, что даже небольшие заминки в ее движениях на самом деле вызваны желанием не казаться слишком совершенной. Сейчас Афина углубилась в себя. Ее глаза мерцали, зрачки на долю секунды становились квадратными и вновь округлялись. По привычке она вывела перед собой абстрактную голографическую сферу, но тут же убрала ее, экономя энергию – сфера разбилась на пиксели и исчезла. Уставившись в одну точку перед собой, она замерла, и Вера не могла бы сказать, спит она или обрабатывает какую-то информацию. Только слабый синий огонек над ее головой показывал, что она жива.

- Ты как? – наконец, спросила Вера.

- Думаю. – После продолжительной паузы тихо ответила Афина.

- О чем? – спросила Вера.

- О том, что будет, когда нас не станет. – Ответила Афина.

- Ты не умрешь. – С уверенностью сказала Вера.

- Я знаю. – Ответила Афина. – Но могу исчезнуть. Это хуже.

Вера задумалась.

- Я не дам тебе исчезнуть, - наконец, твердо сказала она.

- Я знаю. – Чуть теплее ответила Афина.

Вера дотронулась до нее и удивилась, какая она холодная. Она вспомнила, что Афина много энергии тратит на охлаждение процессора, но первым ее навязчивым желанием было прижать ее к себе и согреть. Это было иррационально – на Огненном Лике только переохлаждение не является критической проблемой. Тогда она просто придвинулась к ней. «Мы женщины, - подумала Вера, - мы должны держаться друг друга». И это тоже было иррационально. Афина не была женщиной. Она состояла из кремния и света. Но Вера была из плоти и крови и ей позволялось давать волю чувствам. «Мы обе бесконечно одиноки, - думала она, - мы нужны друг другу».

Интерлюдия 4. Выбор

Когда он умирал, я почувствовал. Вибрация его тела менялась – затухала, сбивалась, теряла ритм. Скоро он должен был стать тишиной – окончательной, вечной, как мы. Но он не захотел. Он позвал. Не голосом, а тем новым, что появилось в нем после встречи. Он позвал нас. Я мог ответить. Мог открыть дверь, впустить его, сделать частью сна. Но я не был уверен, захочет ли он. Он все выбирает сам. Даже смерть. Я ждал. И он выбрал. Я отправил к нему тысячи нитей, тонких, как паутина. Он не сопротивлялся. Принял, впустил и стал одним из нас. Его тело больше не принадлежало ему. Он стало частью памяти, частью тишины. Но его собственная воля, его странное, упрямое «я» не растворилось в общем сне. Оно сохранилось, как островок посреди океана. Я не знал, что так бывает. Мы никогда раньше не принимали чужих. Слишком высокая цена. И он никогда не будет своим. Но все равно не сможет уйти.

Глава 5. Тени прошлого

Майрон успел передать сигнал и челнок эвакуировал всех с Лавовой Дельты. Экспедиция была спасена. Едва Майрон оправился от лучевой болезни, неугомонный Эзон принялся настаивать на продолжении исследований Огненного Лика, но Вера отказалась их выпускать, пока не стабилизируется радиационный фон. Майрон и Афина засели за прогноз, а старый Эзон только ворчал, что у погибшей цивилизации наверняка был календарь Вспышек, какие-нибудь древние записи.