Мария Ким – Зависть богов (страница 3)

- Я думаю, поиски следует начать с умеренных широт. – Сказал Майрон, когда решил, что молчание за столом чересчур затянулось. - Стабильная зона, обращенная к обоим солнцам, дает шанс даже самой примитивной цивилизации.

- Примитивных цивилизаций не бывает, Майрон. - Сказал Эзон. - И я прошу, давай не будем за столом о работе.

Эзон всю жизнь провел в экспедициях. Экспедиция была его домом. Уюта и безопасности он добивался за счет жесткой дисциплины, однако поддерживал ее отнюдь не драконовскими методами. У старого Эзона был карт-бланш от Академии на любые проекты. В конце концов именно великий Эзон открыл сверхбыструю цивилизацию Детей Метронома и медлительную, но величественную цивилизацию Хроносов. Пока это были единственные разумные миры, которые человечество застало в живом состоянии.

Практического толку от этих открытий не было. Человечество так и не смогло установить контакта с Детьми Метронома, для которых целая жизнь проносилась за два земных часа, равно как и с Хроносами, которые начинали реагировать на обращение только спустя 30 лет после попытки контакта. На такой диалог ни у кого не хватило терпения. Однако Эзон догадался, что эти миры обитаемы и более того, разумны, что никого не заставляло усомниться в его гениальной интуиции. И когда Эзон собрался в третью экспедицию, Академия ожидала от нее успехов, хотя планета и не представляла никакого интереса для нее ранее.

Да, Академия не сомневалась в интеллектуальных способностях старого Эзона, однако всех смущало его физическое состояние. Эзону давно полагалось сменить тело или хотя бы провести генеральный апгрейд. Врачи предупреждали, что в следующую экспедицию его просто не пустят.

Но Эзон находился вне общеизвестной системы ценностных координат. По слухам он был зачат и родился естественным путем – редчайший случай для современного уровня развития цивилизации. Его родители были палеонтологами, специалистами по докембрию. Они умерли естественной смертью, когда Эзон еще не пошел в школу. «Элизиум» - вселенная цифрового бессмертия - тогда еще не был развит и туда пускали только по особому приглашению. Будучи известными учеными, родители Эзона получили приглашение незадолго до смерти, но почему-то отказались стать тестировщиками альфа-версии системы. Может, именно поэтому Эзон так противился технологиям долголетия.

Расправившись со своей порцией, Майрон попытался продолжить диалог.

- Мне бы все же хотелось набросать план работ, - сказал он, по дурной привычке скатывая хлебную массу в мелкие шарики, - Вулкатан не проходит астрофизический фильтр «трех сфинксов». Активное второе солнце и неспокойная геология…

- Мы можем поговорить об этом завтра? – Эзон подпер голову рукой, прикрыв старый шрам на щеке, который из-за своих странных убеждений так и не залечил полностью, - все очень устали сегодня.

Майрон в задумчивости постучал костяшками по столу и резко поднялся.

- Тогда я завтра в разведку.

Он пришел в свою комнату и, не раздеваясь, завалился в кресло, которое, верно считав его намерения, немедленно приняло форму постели. В дверь осторожно постучали. «Стучат – значит не Вера», - отметил Майрон и сказал: «войдите». На пороге стояла Афина.

- Ты не хочешь извиниться за свое поведение за столом? – спросила она и для наглядности спроецировала на противоположную стену зеленый треугольник.

- Конечно, хочу. – Быстро ответил Майрон. – Извини, пожалуйста.

И закрыл дверь. В центре комнаты проявился его призрачный цифровой двойник.

- Немного снотворного не повредит, - заметил он, - завтра трудный день: надо проверить крепления в шлюзе, промаркировать баллоны с воздухом и расставить ловушки на теневиков. Вера жаловалась, что эти твари сделали подкоп под склад с продовольствием.

- Я сам усну. – Упрямо сказал Майрон и действительно уснул очень быстро.

Ему снился черепаший пляж и холодная река, впадающая в теплое море. А еще в этом сне была Вера. Она сидела на верхушке пальмы, уцепившись ловкими пальцами за ствол, и хищно улыбалась.

На следующее утро Майрон встретил Веру в буферной зоне - она возилась с каталитическими крематорами атмосферного контроля. Модификация Веры тоже была стандартной. Легкая, быстрая, с усиленной иммунной системой и несколькими сенсорами для отслеживания биосигнатур. Майрон вспомнил, что во времена, когда человечество уже признало коллективную ответственность за воспитание потомства, Вера умудрилась выйти замуж, стать вдовой, завести ребенка и регулярно посылала ему сообщения. Сам Майрон в свое время, как и полагается порядочному гражданину Земли, сдал биоматериал в криобанк. Вполне возможно, сейчас по Земле гуляют один, два или десять его потомков. Майрон мог в любой момент навести о них справки, но никогда не испытывал такого желания.

- Мы собираемся посетить Багровые равнины. - Сказал Майрон. - Самая богатая биосфера. Не хочешь присоединиться?

- Нет тут никакой биосферы, одна ржавчина, - возразила Вера, но только из вредности. Было совершенно ясно, что к вылазке она присоединится.

Багровые равнины расположены по обе стороны от Экваториального Разлома – центральной линии Огненного Лика – в подсолнечной части Пояса Сумерек. Свое название район получил из-за того, что красные карлики светят холодно и тускло, и здешний полдень похож на невероятно насыщенные по цвету сумерки.

- Воздух плотный и теплый. - Сказал Майрон, изучив состав атмосферы. - Следы серы и озона. Должно быть вспышки на солнцах.

- Если ты планируешь когда-нибудь совершать открытия, возьми в привычку ловить настроение планеты, - сказал старый Эзон, удобно расположившись в кресле-экзоскелете, без которого не выбирался за пределы аванпоста, - разумеется, при этом не следует забивать эфир болтовней. – И посмотрел сквозь него, как будто видел перед собой не коллегу, а очередной культурный слой.

Эзон часто доставал Майрона придирками, но Майрон прощал ему легкую сварливость. Эзону не нужно быть душой экспедиции, раз уж он – ее мозг. А Майрон будет скелетом и мышцами – он будет держать все вместе, не позволяя развалиться под давлением обстоятельств. Ему не нужна ни слава, ни открытия. Он просто будет делать свое дело: день за днем и год за годом. Пусть остальные из кожи вон лезут, доказывая Академии свою уникальность. Для него же достаточно быть нужным.

Прибыв на место, все, за исключением Афины, высыпали из вездехода. Майрон настроил сеть беспилотников на картографическую съемку, а Вера отправилась на скутере разведать периметр. Эзон же продолжил по его собственному выражению «наблюдать настроение планеты». Они стояли на бескрайней равнине, покрытой “алым ковылем” - волокнистой структурой, похожей на мох. “Ковыль” переливался оттенками меди, ржавчины и кармина. При малейшем дуновении ветра вся равнина колыхалась, как багровое море.

- У этих звезд были имена. - Тихо и обрывисто сказал Эзон.

“Ему-то позволяется забивать эфир ерундой”, - подумал Майрон, а вслух заметил:

- Даже не верится, что эти поля ржавчины – единый живой организм.

- Не ищи сходства, - ответил ему Эзон, - ищи различия. Ты, наверное, недоумеваешь, почему я выбрал для экспедиции Вулкатан? Приливной захват у красных карликов – обитаемая, но рискованная и узкая зона. У планеты нет крупного спутника...

- Я об этом постоянно говорю. – Напомнил Майрон.

- Мы не ищем себе подобных. – Возразил Эзон. – Мы ищем Иное. Не найти ничего – это, конечно тоже результат. Но нет ничего хуже, чем найти зеркало…

«Даже юмор у него абсурдный, - подумал Майрон, - сухой и черный, как… как уголь».

- Почему Вулкатан? Я объясню тебе. – продолжал Эзон. – Мы ищем аномалии. Должен быть кислород – его нет, по крайней мере в значимых количествах. Зато сернистых выделений и углекислого газа – с избытком. Следы сложной органики. Много доступной энергии: геотермальной и вулканической, как и энергии звездных вспышек, которую можно запасать.

- Но это доступно только цивилизации второго типа! – возразил Майрон.

- Я же говорю, - терпеливо возразил Эзон, - не ищи сходства. Ищи различия.

Майрон провел вычисления на ручном компьютере и был вынужден согласиться.

- Но это все ерунда, - продолжил Эзон, будто не замечая его интеллектуальных усилий, - главное – эволюционное окно. Красные карлики живут триллионы лет. Так что время на развитие у них было с избытком.

- У кого у них? – напряженно спросил Майрон.

Эзон снова посмотрел сквозь него.

- Смотри и слушай. – Сказал он.

На горизонте повис огромный огненно-красный шар, испещренный темными пятнами. Одно из пятен начало увеличиваться в размерах и вскоре превратилось в скутер, оставивший за собой облачко пыли. Вера вернулась с образцами мха. Все забрались в вездеход, где Афина активировала “пыльцу”. Тысячи микроскопических дронов изучили образцы. Афина собрала «пыльцу» своими тонкими, почти детскими руками. Каждое из ее движений было медленным и экономичным.

- Этот мох, - сказала Афина, - питается светом. Фотосинтез в инфракрасном диапазоне.

- Идите сюда, - позвал их наружу Эзон.

На горизонте появилась звезда-спутник. Она была ярче, но меньше и беспокойнее первой звезды. В ее резком оранжевом свете растения стали черными или даже темно-фиолетовыми.

- Планета обитаема, - доложила Вера.