Мария Ким – Мой телефон 03 (страница 23)

Машина затормозила возле елочного базара, безлюдного по случаю позднего времени. Даня на ходу выпрыгнул, неуловимым движением закурил и органично слился с заиндевевшей безжизненной хвоей.

– В Европе семья купила елку с примерзшей к ней совой. В России семья купила елку с примерзшим к ней фельдшером.

– Что мы здесь делаем?

– Ждем, когда 26-я заедет. Будем вторыми в очереди, поспать успеем, ясно?

– Все равно не выспимся.

– Хоть немного. Ближе к телу, женщина.

– А чего здесь?

– У подъезда камеры.

– Маячок же в машине!

– Ничего не знаю. Заблудились в трех… елках.

Даня просунул длинную физиономию между разлапистыми ветками и занял наблюдательный пост.

– Дань, а тебе с парнями или c девочками больше работать нравится?

– Одному. Снайпер я.

Я раздвинула ветки и присоединилась к наблюдению.

– Шла бы ты спать, а? Вторая ночь, убьешь еще кого.

– Как будто у тебя первая.

– Не-а.

– Врешь. Вчера виделись.

– Правда? Не помню. Память у меня такая, со станции утром выхожу – вся смена как ветром из башки. Мне что вторая, что третья…

Я видела, как работали по четыре. Что бывает на пятую, я не знала.

Гуля позвонила, когда я уже была в автобусе. Даня не вышел на работу. Вчера в ночь работал, днем, наверно, опять в компьютер резался, к вечеру проспал. Она была у родителей в деревне, не уложила, не смогла разбудить. На звонки благоверный не отвечал. Гуля уже на линии, а меня без первого номера все равно не выпустят, не могла бы я заскочить к ним домой и фельдшера разбудить. Могла бы.

Спать действительно хотелось. Можно отпустить Даньку в его одинокую обреченную на забвение смену, но тогда надо отдать укладку. Отдавать не хотелось.

– Заехали. Вперед, время!

Даня рванул к подстанции, я помчалась следом.

– Начальник, пишите нас!

– Я вам вызов поставила, – ехидная крашеная личность Симы, улыбаясь, протянула через окошко диспетчерской лист бумаги.

– Мы заехали! – возмутился Данька.

– Как заехали, так и уехали, – отмахнулась диспетчер.

Даня открыл дверь с пятого звонка. Стоял на пороге, вылупив глаза, заспанный, невинный, как младенец.

– Одевайся и выходи, – скомандовала я. – Смена.

– Ты как здесь? – Даня хлопал глазами. – Время?

– Время девять. Проспал.

– Ага. – Даня что-то со скрипом соображал. – Проходи.

– Не буду. Одевайся и выходи, время идет, мне денег за твою побудку не платят, только за линию.

– Так ты на скорой приехала? – Даня рванул к окну.

– Еще чего. Большая шишка, карету тебе к подъезду ставить. – Я шла за ним, подгоняя и вися над душой. Даня тем временем потянулся за чайником. – Ты что, ужинать собрался? Или что это для тебя, завтрак? Ты вообще, что ль, не торопишься?

– Куда? – удивился Даня. – Ты работать хочешь?

– Не хочу, – я запуталась. – Но ведь надо?

– Надо, – сказал Даня. – После кофе. Тебе с сахаром?

Сияя иллюминацией, «транзит» царственно вплыл в подворотню и отчаянно затормозил на облысевшей резине возле суетливой композиции из полнотело-горизонтальной пенсионерки в пальто и двух растерянных дворников. Я выпрыгнула на дорогу, проигнорировав подножку, и тут же растянулась на льду рядом с пострадавшей.

– Женская солидарность, – обозначил Данька. – Парни на носилки по моей команде, раз-два…

Я поднялась на ноги и забралась в салон, открывая папку.

– Опять поясницу сорвал, – Данька со скрипом залез следом за въехавшей на носилках пострадавшей. – Ты пиши-пиши. Диагноз – нижняя треть предплечья и с ногой что-нибудь.

Я подала набранный шприц. Данька нашел хорошую вену, перетянул жгутом, устроился сбоку, затем спереди, выругался, выкинул жгут и, вывернув локти, вогнал иглу под каким-то немыслимым углом.

– Трамадол? – я потянулась к укладке.

– Нет, оставь, – оборвал Данька. – Проходит, бабуль?

– Не очень-то.

– Сейчас пройдет. Время надо.

– Ой, Господиии… святый угодниче целителю. ой!

– Перелом, недостаточное обезболивание, может. – я снова вытащила коробочку из кармана.

– Вперед иди, – неожиданно злым голосом скомандовал Даня, – я тут напишу, пока едем.

– В травмпункт второй больницы, – сказала я водителю, закрывая дверь, – и полегче, там переломы.

– Они под наркотиками разве чувствуют? – поинтересовался водила.

Я не ответила.

Сгрузив пациентку в рентген-кабинет, мы забрались в машину, прикидывая, хватит ли грязи в салоне на то, чтобы выпросить помывку.

– Время есть, – сказал Данька, – давай за угол. Бабушку полечили, теперь меня полечим.

– Что с тобой?

– Хондроз.

Я молча достала ампулу. Вена нашлась сразу. Хорошая, трудовая. Свежих уколов не было.

– Попала?

– Угол меньше, больно. Медленно вводи. Чего руки дрожат?

– Дистония. – Я сфокусировалась на шприце, хотя в этом не было никакой необходимости.

– Не грузись, – он вдруг схватил меня за палец, – лицо, как будто хоронишь. Медленнее, сблевану же!

– У меня руки устали.

– Ладно-ладно, вводи как хочешь, блевану и блевану… Послушай, – он потянул за палец сильнее, – почему они все Бога вспоминают? Их же я спасаю, а они – помоги, Господи, слава тебе, Господи.