Мария Ким – Мой телефон 03 (страница 22)

– Так что, брат, ты скажи, чем помочь? – все настойчивее приставал гражданин.

– Возьмите меня на ручки! – жалобно попросил Даня и для убедительности улыбнулся наименее мужественной половиной лица. Гражданин пробормотал что-то невнятное и попятился задним ходом.

– На что жалуетесь, бабушка?

– Да вот, милый, голова болит!

– Хм, а… у вас соседи давно музыку так громко слушают?

– Так весь день, милый!

– И. вы их, конечно, просили сделать потише, а они по понятным причинам вас не услышали?

– Да ведь, милый. Куда ж вы, доктор? А укольчик?

Вернулся Даня быстро, разговор с соседом был решительным. Музыки и вовсе теперь слышно не было.

– Так получше?

– Ой, а ведь верно, и голова прошла! Вы, доктор, волшебник! Даже без укольчика! Возьмите яблочки, садовые, домашние. это у меня с дачи, свои! Ой, а облепиху возьмете? Там, Малышева сказала, витамин «Е» и от ожогов что-то! У меня на балконе, сейчас принесу. Куда же вы, а яблочки?

От яблочек в салоне скорой уже деваться некуда, что поделаешь, сезон, урожай. У водителя оскомина, и внучке почему-то не взял.

Серый припарковался возле автозаправки и приготовился ждать, пока всевидящий диспетчер о нас не вспомнит. Завеса дождя и тумана надежно скрывала машину от посторонних глаз, а силуэты мусорных баков только добавляли очков маскировке. Даня курил возле клумбы, не стесняясь дождя, прикрывая огонек сигареты ладонью. Камуфляжный плащ скрадывал очертания фигуры, делая его похожим на призрака.

– Ты очень органично вписываешься в пейзаж, – заметила я, когда промокший рукав дождевика неосторожно проехался мне по носу, – картина «Ночной снайпер на перекуре».

– Снайперы стоя не курят. Только лежа, в крайнем случае – сидя, – со знанием дела отрезал фельдшер.

Выходные Даня проводил в онлайн-играх и на сайтах военторга, а отпуск – на раскопках, организованных любителями военной истории из добровольно-поискового отряда. Гуля к интересам своего молодого человека относилась снисходительно, возмущалась, лишь когда от «Сбербанка» приходили уведомления о покупке военной и выживальческой снаряги на особо круглые суммы. С деньгами фельдшер не дружил.

Рассвет мы встречали в забытом богом квартале, целиком состоящем из заброшек и общажных бараков. В центре заросшего бурьяном двора раскинулся призывно алеющий куст боярышника.

– Будешь? – Даня, как самый высокий, надергал спелых ягод на всю бригаду. – Вроде спелый…

Ободрав почти дочиста растение, с чувством выполненного долга мы возвращаемся на подстанцию.

– У меня от этого боялышника весь лот судологой свело! – еле ворочая языком, пожаловалась я.

– Да, пожалуй, не стоило так нажираться, – согласился Даня.

– Вы там бухали, что ли? – диспетчер возмущенно и внимательно принюхалась.

– Боярышник. Будете? – я протянула ей гнутую от спелых ягод ветку. – Скоро рябина подоспеет. А пока полная машина яблок. Это осень.

Сдав смену, я напросилась в диспетчерскую, помочь Маринке с закрытием карточек. Маринка, стройная, длинноногая диспетчерша, жена одного из водителей, звонко стучала наманикюренными ногтями по клавиатуре. «Угощайся», – она подвинула мне объемный пакет. В пакете оказалось полтора килограмма отборной черешни. Даня принес.

– А ты чего домой не идешь? – в окно просунулись любопытный нос и камуфляжный воротник.

– Отопление отключили. И есть нечего. – Я подвинула пакет с черешней поближе.

– Так пошли к нам! У нас есть это… Гуля, что у нас есть?

Гуля заглянула в диспетчерскую.

– Яичница будет. Курица со вчера осталась. Можешь сосиски сварить. Масянь, а зачем нам Маруся? Нам отсыпаться, тебе в ночь.

– Успеем, – отмахнулся Данька. – Ну пожалуйста!

– Ладно, – тряхнула волосами Гуля. – Где твои вещи?

Вещи Дани были свалены в углу. Я взяла рюкзак, Гуля оценивающе взвесила два объемных пакета.

– Что здесь? – она заглянула внутрь. – Масянь, где ты взял противогаз?

– В заброшке, – сказал Даня, – там целый ящик кто-то оставил.

– Что ты там делал?

– Обгорелый труп констатировали. Бомжи разбирались.

– Почему ты мне не сказал?

– Да ты потом спать не будешь! Ты же боишься. – неопределенно вздохнул Даня.

– Тоже мне скорая, – не удержалась я.

Фельдшера непонимающе уставились на меня. Гуля заглянула во второй пакет.

– Масянь, а костюм химзащиты? – она вытащила край вырвиглазного оранжевого комбинезона. – Зачем ты его украл?

– За грибами ходить, – Даня вложил в слова максимум убедительности. – Ни один клещ не пролезет!

– Масяня! – Гуля затрясла головой.

Даня подхватил ее на руки и потащил к выходу. Подобрав разбросанные пакеты, я поплелась следом.

Пара жила в захламленной однушке напротив областной больницы. Моя рабочая привычка анализировать семейную обстановку по расположению бытовых предметов определила, как изо дня в день здесь шла борьба: Гуля метр за метром отвоевывала пространство чистоты и порядка, а хаос Дани неумолимо наступал, пополняясь разнообразными вещами, которые тот притаскивал отовсюду и каждый день.

– Вот здесь у нас спальня, – Гуля, подчиняясь законам гостеприимства, возглавила экскурсию, пока Даня, ни говоря ни слова, умчался курить в туалет. – Это все его игрушки, – она обвела рукой полку с художественно расставленными моделями танков и самолетов. Здесь врожденная беспорядочность Дани как будто отступила перед систематичностью военного дела. – А на шкафу у него автомат.

Я подняла глаза к потолку. На антресолях пылился чехол от гитары, уточнить его содержимое у меня желания не возникло. В углу я заметила коробку из-под телевизора, до середины полную шприцами, флаконами и прочими расходниками.

– Это наша аптечка, – перехватила мой взгляд Гуля.

Я вспомнила домашние аптечки пациентов, состоящие из таблеток от поноса и головной боли, зеленки и кровоостанавливающего жгута, который обыватель любит накладывать не к месту и неправильно. А этой аптечкой можно было месяц лечить целый батальон. Профессиональное.

Вернулся Даня, изъявил желание приготовить завтрак самостоятельно. Гуля всплеснула руками и дала добро, предупредив, что на кухню она ни ногой. Я пошла за фельдшером. Даня зажег плиту, до упора вывернул регулятор. Огонь вспыхнул едва не до потолка. Поставив на плиту сковороду, он принялся швырять издалека в нее всем, что попадалось под руку в холодильнике: яйца, сосиски, зелень, колбаса. Я заняла тактическую позицию у выхода, готовясь эвакуироваться, когда сковорода наконец изволит взорваться. Дане тем временем подвернулся под руку шматок сала, и он, долго не думая, выкинул его на подоконник со стороны улицы. К окну тут же подлетели, видимо прикормленные, синицы и голуби. Не удовлетворившись пожаром на плите и птичьей баталией за окном, он на всю катушку врубил колонку, звуки немецкого марша заполонили пространство квартиры. Даня оседлал табуретку посреди кухни, агрессивно уставившись в потолок.

Гуля появилась к тому моменту, когда от птичьего угощения ничего не осталось, а сковорода готовилась превратиться в уголь. Она выключила плиту, колонку, закрыла форточку, провела краткую ревизию холодильника, подарила Масяне короткий испепеляющий взгляд и вытолкнула его в спальню.

Яичница, как ни странно, оказалась вполне себе. Гуля не стала пробовать Масянину стряпню из принципа, извлекла из холодильника вчерашние роллы и принялась их аккуратно употреблять, поддерживая светскую беседу.

– Костик опять с Верой сошелся. Дебил. Алсу мне больше нравится. Вера дура.

– Думаешь, они надолго вместе? – Я наблюдала, как Гуля укладывала свои беспокойные волосы, стараясь удержать их за спиной, а затем просто запихала их за шиворот домашней одежды.

– Нет конечно, – фыркнула Гуля.

– Они не понимают, что он их просто использует?

– Он не использует. – Гуля задумалась, выдавливая на подсохшие роллы майонез. На фоне такого извращения кулинарные методы Дани еще поддавались пониманию. – Он их правда любит… пока они вместе. Я же говорю, дебил.

– А Даня? – Я прислушалась к пальбе, доносившейся из-за закрытой двери. Компьютерная баталия шла полным ходом.

– Это он еще в наушниках, – заметила Гуля. – Масяню – не отдам. – Она воинственно выставила подбородок вперед. – Он меня слушается. Недавно хотел купить миноискатель за 25к.

А у нас уже есть такой, подешевле. Видит всего на полметра. Я его убедила, что второй нам не нужен. Вот так. – Она внимательно прислушалась к стрельбе и спохватилась: – Ему же сегодня в ночь!

Сообразив, что она собралась укладывать Масяню, я начала прощаться.

– Куда ты пойдешь! – замахала руками Гуля. – С ночи уснешь по дороге! Диван занимай, сейчас плед принесу…

Я посмотрела в окно. На подоконнике сидел голубь и смотрел блестящим оранжевым глазом.

Вторая ночь

Так и запиши в своей книжке: «вышел от больного центральным раком легких и закурил».