Мария Карташева – Тыкулкас (страница 22)

— Искупаться хочешь?

— На арене стендапа Егор Малинин, — фыркнула Елена. — Нет, просто удивительно здесь.

— Но ты разве в столичных гостиницах на крышах бассейнов не видела? Вот считай почти то же самое, — Егор увидел бледный просвет и остановился на минуту, чувствуя непривычную тяжесть. — Мне кажется, мы пришли.

Снаружи метель полоскала снежными вихрями, поднявшийся ветер снимал с близких скал наносы и тащил их вниз, катаясь на них, как на невидимом сноуборде. Егор поводил фонариком, переступил каменный порог и с трудом разглядел стоявший чуть поодаль чум шамана.

— Пошли! — громко проговорил Малинин, и они осторожно двинулись вперёд, помня слова провожатого, что тропинка узкая и нужно идти никуда не сворачивая.

Сам чум стоял под защитой горы, и когда Малинин с Еленой добрались до нужного места, показалось, что ветер стих и уже не так свирепо скалится, летая на предельной скорости.

— Где тут стучать-то? — пробормотал Малинин.

— Проходите, — послышался голос изнутри, и Егор, откинув полог, пропустил вперёд Елену.

— Здравствуйте, — Малинин кивнул уже знакомому мужчине, сидевшему на полу перед ярко пляшущим на каменном танцполе костром.

— Ближе идите, — шаман поманил их и показал на место перед собой. — Вот сюда садитесь. Куртки снимайте только, у меня здесь тепло.

— Мы не можем найти Айнану, — сразу приступил к делу Малинин. — А вчера обнаружили ещё одну жертву, точнее, двух. Девушку и жителя посёлка, который сообщил о её смерти, но пока дожидался нас на месте умер при очень странных обстоятельствах.

— Айнана хорошо спряталась, — покивал шаман. — Даже я не могу найти её.

— Но в этих погодных условиях сложно выживать без еды и тепла, а соответственно помощи, — покривился Егор. — Может быть, вы напряжётесь и подумаете, кто может ей помогать. Я не поверю, что девушка, смогла в одиночку всё это провернуть. Братья могут ей помогать?

— Нет, — шаман покачал головой. — Я не разрешал. Они без моего ведома не сделают ничего.

— Я рад, что вы так уверены в своих родственниках, но, может, жена ваша, мать Айнаны, любовники её, например.

— У неё муж есть, — развёл руками шаман. — Она Юргинаю верна. Но только потому, что мы с её матерью повелели жить с ним, думали хоть так она образумится. Но для неё существует один муж — это Тыкулкас, она не будет ему изменять. Повторю, что с Юргинаем она только по воле родителей. Так что, если вы ехали узнать про Айнану, — это был глупый путь, хотя я знаю, что вы ещё с чем-то пожаловали, — шаман медленно взял коробочку, стоящую рядом, долго смотрел на неё, потом достал щепотку травы и бросил в костёр.

— А я правильно понимаю, что где-то здесь упал тунгусский метеорит? — подала голос Елена.

— Это был не метеорит, — чуть тронув губы улыбкой, сказал шаман, — это был Тыкулкас. Но если вы имеете в виду концентрацию всей силы, то это не здесь. И он тогда пришёл не только сюда, вот только в остальных местах это не было так очевидно. В вашем Карельске тоже была его часть, но взрыв освободил её, и он начал просыпаться. Те, кто искал Тыкулкаса там, ошиблись.

— Они там гиперкуб искали, — буркнул Малинин и, нахмурившись, спросил: — Откуда вы знаете про Карельск?

— Всё сущее различается только названиями, — путанно отозвался шаман. — Для кого-то он гуперкуб, для меня он Тыкулкас, и я знаю, что он спит здесь, но если завершить ритуал, то он проснётся.

— Я про Карельск не очень понял.

— У вас естьтакое выражение: «Слухами земля полнится», — неопределённо проговорил шаман. — Мы привыкли мыслить про гиперкуб, что это некий конечный объект, проявление четырёхмерного куба в нашем трёхмерном пространстве, но думали ли вы над тем, как он раскрывается?

— Я вообще про него мало думал, — нетерпеливо сказал Малинин.

— Зря. Гиперкуб невозможно открыть ключом, как дверь и попасть туда, это не машина времени, — шаман улыбнулся, — не портал, это скорее энергия, и раскрывается она постепенно и требует к себе уважения и, конечно, определённую последовательность действий.

— Ритуалы? — подала голос Елена.

— Можно и так назвать. По сути, что такое ритуал? — шаман провёл закопчённой ладонью по лицу, оставляя длинные тёмные полосы от растёртых пальцами углей. — Это, в усечённом понимании, кодирование. Определённые обстоятельства, действия, влекущие за собой перераспределение силы, некий её обмен и готовность реципиента не только получать, но и принести жертву.

— Жертву? — одними губами спросила Елена, глядя на ползущие вверх жидкие струйки дыма от затухающего костра.

— Если вам тяжело воспринимать слово «жертва», — шаман замолчал и, сломав тонкую палку, подкормил огонь, — то можно использовать «пожертвование», так людям легче воспринимать добровольную передачу энергии, взамен того, что они хотят получить. Ведь то, что я делаю сейчас, — шаман бросил на занявшиеся угли ещё несколько сухих веток, — по сути, тоже пожертвование. Я хочу тепла, поэтому я передаю костру питание, и для этого приношу в жертву дерево. Весь мир стоит на обмене энергиями и жертвах.

— Кадарий говорил, что сильные мира сего хранят у вас какие-то ценности, — Малинин прямо обрубил витиеватые изъяснения шамана.

— Люди в посёлках говорят, что я могу обращаться ветром и заглядывать в окна домов, другие утверждают, что я медведь и лишь ненадолго обращаюсь в человека, а третьи и вовсе считают, что я послан сюда самим Тыкулкасом, чтобы подготовить для него место перехода. Людям нравится придумывать истории, потому что им сложно воспринимать свою действительность без чуда, которое они не могут постичь. Для Кадария Сэлэмэновича, обладателя столь мощного имени, символом успеха всегда были сильные мира сего, но сам он не смог выйти из ограниченного мирка, а я всегда учился и действительно знаю много кого, кто находится и во власти, и в шоубизнесе, и при деньгах. Но все ценности, известные мне — это наши беседы и, — шаман задумался, — их тайны и страхи, но там нет места чему-то, что может заинтересовать следователя по особо важным делам. Там скорее область работы для психолога, но им легче прийти ко мне, — шаман с улыбкой покосился на Малинина. — Не мучайтесь, Егор Николаевич, у меня и правда много знакомых и о событиях в Карельске я знаю, потому что не могу допустить пробуждение Тыкулкаса. Тем более там всё было замешено на крови невинных и ещё, как я понимаю, выстроен целый бизнес, — он покачал головой. — Если это, конечно, можно так назвать. Если бы узнал об этом чуть раньше, я бы безусловно помог, — он вздохнул. — Страшно, когда сила попадает в руки дилетантов, мнящих себя проводниками силы. И ещё страшней, когда дилетантов много.

— А вы? Вы профессионал? — спросила Елена, чувствуя внутри беспокойство.

— Тебя бабка к тёмным водила, — ответил шаман, подняв лежащие рядом веточки пихты.

— Моя бабушка умерла ещё до моего рождения и никуда меня водить не могла, — спокойно отозвалась Елена.

— А я не сказал, что твоя, я сказал, что тебя, — шаман разломал в пальцах сухую ветку, счистил с неё осыпающиеся желтоватые иголки и бросил эту шелуху в едва тлеющий костёр. — Соседка.

— Это был просто эпизод моего детства, — пожала плечами Елена.

— Вам пора, — сказал шаман. — Идёт сильная вьюга, а вам нужно ещё до дома добраться.

— А это не сильная? — спросил Малинин, слыша свист ветра за стенами шатра.

— Сейчас спокойно, но идёт такая вьюга, что даже я ухожу в пещеры, — легко поднимаясь с пола, проговорил шаман. — Я прошу все силы помочь найти Айнану, но пока они глухи.

Елена тоже поднялась, нечаянно задела руку шамана, и, как показалось Малинину, уголок её губ тронула улыбка, быстро стёртая некой, несвойственной этой женщине растерянностью.

Шаман вышел первым, открывая полог, занавешивающий вход. В чум влетел снежный ветер, и Малинин с Еленой поспешили на улицу, однако шамана там уже не было. Егор посмотрел по сторонам, но везде только густо клубились белые всполохи, и вьюга мерилась силами с неожиданно появившимися на её пути горами, отнимая у них белые флаги примирения и предлагая извечную битву, в которой никто не выиграет.

— Давай убираться отсюда! — крикнул Егор.

Они быстро скользнули в разинутый зёв пещеры, Егор заметил, что вбок уходит узкий коридор и там на миг блеснул свет. Полковник не стал задерживаться, так как всё равно сегодня они ничего бы уже не выяснили, а застрять здесь можно было надолго, и также в его планы не входил внеочередной отпуск с Никоновой.

— Поехали быстрее, — на выходе из пещеры их уже ждал снегоход, водитель которого беспрерывно махал руками. — Очень сильный буран идёт, нужно обогнать его.

Малинин на секунду задрал голову вверх, и ему показалось, что на них падает небо, но это на скорости неслась огромная снежная туча, от которой они силились убежать. Однако она всё время догоняла их, пыталась сбросить с сидения, тормозила быстрый бег полозьев, но вскоре, клацнув напоследок беззубой пастью, отстала.

Проводник направил снегоход мимо шаманского стойбища, прямо к тому месту, где находился их вертолет. Издалека было видно, как лопасти начинают свой медитативный пляс по кругу, радуя снежинки восходящим потоком воздуха.

— А он что, уже починился?! — прокричал вопрос Малинин.

— Да он и не ломался. Боится отца. Оленей увёл у него ещё в юности. Но передайте ему, теперь пусть не боится. Отец его простил.