Мария Карташева – Тыкулкас (страница 23)

Подъехав как можно ближе к вертолёту, водитель крикнул:

— Скажите пилоту, чтобы летел на запад, до Тыкулкаса сейчас не долетите. Суги меняет направление. В горах упадёте.

Малинин с Еленой практически свалились с сиденья, к которому, как им казалось, приросли во время бега наперегонки со стихией, и, неловко ковыляя в обмотке из тёплых одежд, понеслись к вертолёту.

— А у вас тут просто огненная шоу-программа, — стаскивая перчатки с одеревеневших рук, проговорила Елена.

— Да уж, — Малинин сдёрнул боковую дверь вертолёта, и они ввалились внутрь. — Летим на запад, нужно переждать бурю, — он внимательно посмотрел на пилота. — Тебе просили передать, что ты больше ничего не должен, но мы с тобой ещё поговорим. Взлетай, чего стушевался? — Малинин натянул наушники и повернулся к Елене. — Если Кадарий говорит правду, а у меня нет оснований ему не верить, то здесь самое место прятать то, что никто не должен видеть.

— Как дурной сон, — Елена потрясла головой. — Так же было хорошо, вроде всех арестовали, такую махину раскрутили, а тут… — она вздохнула. — Ну что, Малинин, опять путешествуем вместе?

— Если ты не против, я подремлю, устал очень, — сказал Егор, не желая продолжать разговоры на личные темы.

— Я бы тоже не отказалась.

Егор отвернулся к окну и почувствовал, как Елена положила ему голову на плечо, но даже не стал сопротивляться: на пререкания с Еленой уходило очень много сил, а свой выбор он уже сделал.

— Через десять минут садимся, — услышал Малинин в наушниках голос пилота и разогнул затёкшие от вибрации ноги.

Приземлившись на маленьком аэродроме ещё одного затерянного сибирского городка, Егор осведомился у пилота о вылете, и выпрыгнул в морозный вечер.

Напротив аэродрома уютно устроился небольшой ресторанчик, и Егор с Еленой решили дождаться вылета там.

— А что он про твою соседку говорил? — спросил Егор, открывая дверь ресторана.

— Слушай, я маленькая совсем была, — Елена пожала плечами и скинула пуховик. — Родители меня иногда с ней оставляли, а она, как оказалось, в какой-то секте состояла. Помню, брала меня с собой, они там пели, плясали, а сидела чай пила и конфеты трескала. Потом родители про это узнали, скандал был, и всё. Вместо соседки у меня появилась няня. Такая стандартная, тучная приходящая тётка, с перегаром от корвалола. Хорошо, хоть родители не часто меня с ней оставляли.

— Откуда шаман об этом узнал? — читая карту меню, буркнул Малинин. — А принесите мне борща и всё, что к нему полагается, — сказал Егор подошедшему официанту.

— Мне тоже, — даже не открывая нетрендовую кожаную папку, сказала Елена. — И латте. Ну, он же всё-таки шаман, — развела руками Елена. — Я в дамскую комнату.

Елена поднялась со стула, глянула на идущую в том же направлении, что и она, блондинку и, улыбнувшись Малинину, пошла в дальний угол помещения, где увитый пластиковыми цветами стеллаж, скрывал вход в туалет.

Подхватив салфетку, Елена обернула вентиль мутного от времени и скопления многих брызг крана, нащёлкала мыла из дозатора и стала старательно взбивать пену на кистях рук, поглядывая в сторону молоденькой девицы, наносящей слой за слоем помаду на чересчур надутые губы. В результате барышня осталась довольна результатом и, цокая каблуками, вышла, в этот же момент открылась пластиковая дверь кабинки, и появилась блондинка. Она встала рядом с Еленой, посмотрела на неё через зеркало и чуть кивнула.

— Здравствуйте, Юля, — сказала Никонова. — Как вы так быстро добрались?

— Давайте без имён и по существу, — тихо проговорила Юля.

— Как скажете, — Елена оторвала кусок бумажного полотенца. — У меня пока нет новостей.

— Значит, вы плохо работаете.

— Нет, это значит, что плохие новости тоже отсутствуют. Я пока не понимаю логики происходящего и вовлечённости шамана.

— Вы видели дневники?

— Да, но Соня сложно с ними расстаётся. Я не настаиваю, но из того, что я видела, чего-то похожего на план там нет.

— Сможете мне их переснять? Я тоже почитаю, подумаю.

— Попробую. Хотя это сложно, она очень подозрительна, и Малинин одну её практически не оставляет, с ней всё время кто-нибудь находится.

— Ну, останьтесь вы, — блондинка взглянула на себя ещё раз и повернулась к Елене.

— Оставляет он её только с теми, кому доверяет, а мне Егор не доверяет.

— Понятно. Ну, тогда думайте.

Развернувшись, блондинка вышла вон, а Елена, покривившись несколько секунд, смотрела, как прозрачные капли ползут по желтоватым стенкам раковины к стоку, потом встряхнула головой, вытащила наружу лёгкую улыбку и пошла обратно.

— О, еду уже принесли.

— Сколько у нас до самолёта времени? — спросил Егор.

— Полтора часа, аэропорт совсем рядом, так что торопиться некуда.

Сытый мясной дух вывалился из-под крышки, когда Малинин снял её с круглобокого чугунка, в котором подали заказанный суп. Егор помешал ложкой огненное густое нутро наваристого борща, намазал на чёрный хлеб взбитое с травами сало, быстро опрокинул в рот ледяную муть самогона, который специально забеливали молоком, и с удовольствием приступил к трапезе.

Разговор не клеился. Малинин в большинстве отмалчивался, и Елена оставила попытки разговорить полковника и попросту убивала время.

Вскоре они вновь садились в вертолёт, и, задремав, даже не заметили, как пилот объявил посадку.

По прилёте Елена сразу уехала в гостиницу. Малинин заметил, что она стала совсем не разговорчивой, хотя поездка была удачной и Елена искрилась хорошим настроением, если, конечно, исключить утро. Никонова даже не попрощалась с Егором, просто села в такси и даже не обернулась, хотя Егору это было только на руку: ему не хотелось с ней разговаривать на пространные темы, они и так весь день провели вместе.

Егор позвонил Софье, и, как оказалось, она уже уехала домой. Малинин тоже направил машину в сторону дома, но когда он приехал, Соня уже дремала на диване, завернувшись в плед. Но на самом деле, она просто не хотела никого видеть и тем более разговаривать после сегодняшнего происшествия.

Ночь колотилась в окна гостиничного номера вместе с ветром, тьма неприятно скоблилась снаружи, пробегаясь мягкими снежными лапками метели по стеклопакетам сомнительного качества, и пыталась найти щёлочку, чтобы просочиться внутрь. Лена проснулась как от удара, она резко открыла глаза и, тяжело дыша, посмотрела в пустоту потолка, потому что сегодня из её мозга выпала заноза того давнего временно́го провала, который и определил вектор её жизни.

Глава 7

Вьюга, накрывшая вчера плато, где жил шаман, летела в сторону Тыкулкаса и уже посылала первых вестников, зло дёргающих ветви деревьев, шатающих крыши, сбивающих путников с ног и предупреждающих, что с их пути лучше убраться, иначе будет несдобровать.

Елена ранним утром заехала в их офис, быстро отобрала нужные документы, но на выходе столкнулась с Малининым, рано заявившимся на работу.

— Что, не спится? — спросил Егор.

— Я уезжаю в Москву. Пока руководить группой будешь ты, — скороговоркой выпалила Елена и вышла вон, оставив Малинина в некоторой растерянности.

Елена прекрасно знала, что бежит отсюда, ей было до чёртиков страшно и нужно было хоть ненадолго затеряться в каменном мешке города и побыть вдали от этих мест. Она и так еле дожила до утра, понимая, что ночью отсюда не выбраться.

Малинин недолго постоял, глядя в закрытую дверь, потом включил кнопку на чайнике и улыбнулся, радуясь тому, что обстоятельства складываются настолько прекрасно: Елена всё-таки мешала ему своим присутствием купаться в счастье в свободное от работы время. Да и Соне будет попроще, она и так сегодня сказалась больной и осталась дома, обещая никому не открывать и не ходить в пристройку и на улицу.

— Денис, привет, — Малинин набрал судмедэксперта, — как дела?

— Иди в задницу, — коротко ответил судмедэксперт.

— А что, кто-то украл у тебя хорошее настроение? — спросил Егор, насыпая в чашку крошки растворимого кофе.

— Егор, я тут не в бирюльки играю, а тебя нет уже второй день.

— А ты соскучился? — Малинин помолчал. — Дорогой друг, если бы ты изобрёл способ, как меня клонировать, то я мог бы неотступно быть с тобой, а так извини, я нынче нарасхват, — пригубив крепко заваренную кофейную бурду, Малинин поморщился и добавил: — Сейчас приеду.

— Приветствую, Егор Николаевич, — на пороге появился запорошенный снегом Мамыкин. — Как вы здесь столько времени прожили? Это же какая-то бесконечная тоска в этой темени и холоде.

— Вот как-то так, — развёл руками Егор. — Как у тебя дела?

— На душе противно, а в целом я не очень понимаю срочность моего приезда. Болтаюсь здесь как нечто в проруби и только и думаю о смысле моего бренного существования в этом мире.

— Очень тебе сочувствую, — Егор вздохнул, — и с удовольствием бы подхватил этот твой плач, но побегу: дела. А ты уже полностью обработал улики?

— Нет, — Мамыкин покачал головой. — Это я, Егор Николаевич, просто пытаюсь привлечь к своей скорбной фигуре ваше внимание. Сегодня ближе к вечеру смогу уже сказать что-то более вразумительное.

— Отлично.

Метель вырвала у Егора из рук дверь, полковник поскользнулся на растянутом многими следами пороге и, выровнявшись, выдохнул.

— Как же меня эта постоянная зима задолбала, — плюнул он и широким шагом пошёл к машине.

Егор набрал номер Сони, завёл машину и, немного побуксовав на месте, выдернул тело машины из ледяного капкана дороги и поехал под заунывную мелодию гудков без ответа. Малинина неприятно скребла внутри некая отстранённость Сони, но он это списал на вчерашнюю поездку с Еленой и теперь был несказанно рад, что та уехала, и пространство хоть ненадолго освободится от некой скованности. И ещё Егор не мог отделаться от странного чувства после посещения шамана. Ему казалось, что он никак не может что-то вспомнить, хотя даже отдалённо не понимал в каком направлении думать, чтобы выбить втулку, плотно стоящую в прорехе памяти.